Как МСБ справляется с конкурентным давлением?

По какой причине поручение Главы государства так медленно исполняется и почему у субъек­тов малого бизнеса совсем немного шансов дорас­ти до компаний средней величины – в интервью председателя Комитета строи­тельства и ЖКХ НПП «Атамекен» Ирины Манжановой.

– Ирина Рихардовна, Президент поручил внедрить регулирование «с чистого листа» и принять конкретные решения для поддержки малого и среднего бизнеса. На Ваш взгляд, какие меры, принятые Правительством, дали результат?

– О том самом регулировании с «чис­того листа» говорится довольно давно – с 2022 года. И да, Правительством Казахстана было инициировано множество госпрограмм для поддержки малого и среднего бизнеса. Однако следует понимать, что любые государственные инициативы в подавляющем большинстве случаев содержат и новые механизмы сдерживания и ограничений.

Вы просите меня вспомнить, какие из принятых мер, якобы разработанных для регулирования роста малого бизнеса и поддержки среднего, действительно дали реальный позитивный результат, но в ответ услышите… молчание. Де-факто некоторые наши чиновники не изменяют традициям и свою инициативность ограничивают лишь громкими лозунгами – к сожалению, все ярко презентованные программы не дали настоящих, ощутимых результатов. Во всяком случае, для строительного бизнеса, который последние пять лет испытывает сильнейший кризис.

– Почему же предлагаемые меры работают вхолостую?

– Отчасти потому, что при разработке программ поддержки МСБ далеко не всегда учитывается стороннее экспертное мнение, которое бюрократическая машина, в принципе, запрашивает для проформы, но потом успешно игнорирует.

– В нынешнем Послании Касым-Жомарт Токаев поручил провести ревизию мер поддержки, сформировать единый, понятный бизнесу список преференций и льгот, чтобы каждый предприниматель мог легко в нем ориентироваться. Расскажите, с какими проблемами при получении господдержки приходится сталкиваться малым предприятиям, работающим в сфере строительства.

– Предлагаю округлить все малые проблемы до одной большой – обращаясь за льготами от государства, малый и средний бизнес сталкивается с практически непреодолимой чередой бюрократических процессов.

Канцелярские порядки иной раз доходят до абсурда: предприниматели вынуждены доказывать, что они не «гипотетический страус», что нуждаются в помощи, что не собираются залезать в карман бюджету, что действительно занимаются профессиональной деятельностью и так далее, и тому подобное...

При этом иной раз получается, что господдержка не стоит затраченных средств на ее получение.

– Один из вопросов, активно обсуждаемых в сфере госзакупок, касается системы поощрений на основе территориальности, когда компаниям, расположенным в регионе, где ведется строительство, предоставляется условная скидка в размере одного процента. Как, по Вашему мнению: это послужит стимулированию деятельности местных малых предприятий?

– Однозначно – да. Однако есть и противники. Отчего-то некоторые эксперты громогласно заявляют, что подобного рода стимулирование малых предприя­тий по месту дислокации каким-то невероятным образом подрывает… унитарность и государственность! Во как!

Предоставляет ли территориальная преференция условной скидки представителям малого и среднего бизнеса элементы суверенности тому или иному региону республики? Нет, конечно. Влияет ли введение условной скидки для МСБ на подчинение регионов центральной власти? Снова – нет. Потому что бизнес – это малая частность, а административное управление – большая часть еще более огромной машины.

При этом хочу рассказать о реальной проблеме, которая существует в вопросе предоставления условной скидки для предпринимателей малого и среднего бизнеса. Речь идет об упущении в части временного лимита по предоставлению данной преференции – хотя бы для того, чтобы не допустить монополизации рынка теми или иными региональными представителями.

Сам по себе данный механизм стимулирования МСБ безотказно работает по отношению к малым компаниям, не способным выдержать сильной конкуренции. Так что вопрос эффективности стимулирования роста малого бизнеса в рамках присвоения преференций по региональному критерию имеет одно­значный ответ: механизм действует, он поддерживает МСБ и одновременно... сильно мешает крупным структурам.

Справедливости ради надо отметить, что целенаправленный выбор подрядчика на основе территориальной дислокации далеко не нов как метод и довольно широко распространен в странах, чьи экономические показатели во многом превосходят достижения нашей страны.

В качестве примера можно привести Японию. Эта экономически сильная высокотехнологичная страна с хорошо развитой инфраструктурой и широким веером торговых отношений уже много лет успешно применяет территориальные преференции при проведении государственных закупок работ.

Так, место расположения предприя­тий, опыт, технические возможности могут быть определены как требования для участия в конкурсе на государственный контракт. При заказе работ местными властями часто назначаются подрядчиками местные компании, если в квалификации заявок есть соответствующее условие.

То есть в буквальном смысле префектура в Японии имеет значение. И, как следует из общих экономических тенденций, японский опыт является показательно успешным.

– А как показатель уплаченных налогов (ПУН), на который теперь опираются при выборе потенциального поставщика услуг при госзакупках, может повлиять на их результат? Почему малые компании проигрывают чаще?

– Опять же, для стороннего наблюдателя ПУН – лишь очередная аббревиатура среди огромного числа сокращений, фигурирующих в списке критериев при выборе потенциального поставщика услуг для исполнения государственного заказа. И чтобы сразу стало все ясно, объясню, как работает этот показатель.

ПУН – антимонопольный ­инструмент, позволяющий малому и среднему бизнесу спокойно «играть» на рынке, не опасаясь потерять ту малую часть работы, которую удается получить в высококонкурентной среде строительной индустрии.

Тут позволю себе сделать интересную ремарку: согласно официальной статис­тике, в сравнительном соотношении показатели уплаченных налогов больше у малых и средних предприятий, чем у крупных фирм. Что само по себе логично, ведь цель любого бизнеса – извлечение прибыли, причем ее максимизация производится всеми доступными способами.

Естественно, крупные предприятия, чьи обороты буквально пестрят неприличным числом нулей, стараются минимизировать свои налоговые отчисления любыми легальными методами – к примеру, открытием тысяч дочерних фирм, привлечением к работе сторонних организаций и делегированием им части своих полномочий, – что так или иначе приводит к снижению показателя уплаченных налогов.

Фактически ситуация складывается таким образом: крупные фирмы лоббируют понижение показателя или вообще отказ от ПУНа, в то время как малые и средние предприятия во многом удерживаются «на плаву» лишь благодаря действию механизма учета налоговых поступлений.

При этом хочу сказать: позиция крупного бизнеса относительно ПУНа не стабильна, а прямо подчинена простой логике – как выгодно, так и крутят свои запросы. Приведу такой пример. При проведении конкурса на реализацию проекта «Комфортная школа» представители крупного бизнеса выступали за расчет критерия показателя уплаченных налогов в абсолютных числах. А секрет ведь очень прост – при подсчете ПУНа в абсолютных значениях большие предприятия, безусловно, выигрывают у малого и среднего бизнеса.

Наглядности ради представьте, что речь идет о конкретных цифрах. Сам по себе ПУН в госзаказе считается из соотношения уплаченных налогов к сумме доходов за определенный промежуток времени. В процентном соотношении крупные фирмы получают не слишком большое значение ПУНа, так как просто-напросто минимизируют эту статью своих расходов, зато в абсолютных значениях получают колоссальные числа, хотя бы просто потому, что сами по себе их налоговые отчисления больше, чем у малого и среднего бизнеса. И все, казалось бы, предельно логично. Пусть и не вполне честно.

– Правда ли, что выбор потенциального исполнителя государственного заказа в основном основывается на опыте той или иной компании?

– Тут даже рассуждать не нужно, так как основной критерий выбора поставщика – именно его опыт. Это факт. Причем такая политика вполне целенаправленна, что само по себе подразумевает помещение малого бизнеса в такую конкурентную среду, в которой он просто не способен не то чтобы развиваться, а просто выжить. И официальная статистика это подтверждает.

Так, к примеру, утверждается, что около 50% всего строительного бизнеса сейчас составляют малые компании, стартапы, предприятия без большого опыта. Однако мало кто обращает внимание, что параллельно с тем средний бизнес в процентном соотношении занимает всего 2% от строительного рынка...

О чем говорит данная статистика? А о том, что из тех 50% малых фирм выживает и перерастает в средний бизнес всего два процента! Логичный вывод: не слишком уж хорошо поддерживается малый бизнес, раз 98% начинающих фирм бесследно исчезают по итогу своей деятельности.

– В настоящее время обсуждается предложение о понижении порога привлечения субподрядных организаций. Ирина Рихардовна, насколько эта мера оправдана с точки зрения поддержки предпринимательского роста?

– К сожалению, данная инициатива невероятно пагубна. И дело даже не в том, что заявленные значения понижения процентного участия субподрядных организаций предварительно никем досконально не изучались, и общественности не было представлено никакого достойного обоснования для столь агрессивных ограничительных мер.

Проблема все еще заключается в тех маленьких строительных фирмах, которые пока не обладают ни опытом, ни достаточным показателем ПУНа – для малых предприятий субподряд является единственной возможностью заработать опыт и достойную репутацию. Что же делает государство? Ограничивает возможность привлечения субподрядных организаций, понижая порог с 50% до 30%, буквально понуждая генеральных подрядчиков отказываться от эффективной работы в пользу малоэффективных затрат на содержание штата сотрудников и приобретение дорогостоящего оборудования, которое, по сути, может быть необходимо только один единственный раз при реализации конкретного проекта.

Говоря простым языком, бюрократическая машина поставила в невыгодное положение всех, кроме себя. При этом следует подчеркнуть: о защите интересов малых и средних предприятий в данном контексте речи идти просто не может.

– А как бы Вы прокомментировали новую политику реорганизации фирм и ее влияние на развитие бизнеса в целом?

– Возможность реорганизации в том виде, в котором она в настоящий ­момент осуществлена, позволяет многим недоб­росовестным предпринимателям, во всяком случае, на строительном рынке – точно, всячески манипулировать фактическими экономическими показателями своих компаний. Путем слияний, покупок, заключения различного рода альянсов бизнесмены искусственным образом наращивают свой опыт, тем самым внося коррективы в объективную картину конкурентной среды.

Понятно, что так или иначе никто не может лишить предпринимателей права производить слияния и покупку фирм, однако следует признать: в данном вопросе больше «серых» схем, чем может показаться невооруженному взгляду, и будет недальновидно и дальше продолжать делать вид, что такая реорганизация – сила созидательная.

К сожалению, в рамках существующих реалий реорганизация стала очередным инструментом в руках недобросовестных компаний-подрядчиков.

– Вы упоминали о «непреодолимой череде бюрократических процессов», препятствующих малому бизнесу. Невольно напрашивается вопрос: хоть какой-то государственный орган, по Вашему мнению, оказывает позитивное влияние на реальную поддержку малого и среднего бизнеса?

– Большинство изменений, которые действительно оказывают положительное воздействие на экономический прирост и укрепление малого и среднего бизнеса, были приняты в первую очередь с помощью и благодаря поддержке Министерства финансов.

Именно благодаря Минфину в активный обиход государственных закупок работ были введены отрицательные значения, региональные преференции, и да – Минфин не сомневался в том, что территориальные преференции не грозят унитарности нашего государства, а ПУН – действенный антимонопольный рычаг. Все это и многое другое стало осуществимым только благодаря готовности финансового министерства сотрудничать с бизнесом.