Как пережить пубертатный период

По словам клинического психолога Марии Беловой, наибольшее число обращений связано с тревожными расстройствами, депрессией, эмоциональным выгоранием, ощущением утраты смысла и одиночеством.

– Почему наши дети сталкиваются с такими проблемами в столь раннем возрасте?

– Юные казахстанцы приходят с воп­росами о своей идентичности, с труднос­тями в отношениях, со страхом быть «не такими», «недостаточными», не способными соответствовать навязанным ожиданиям и историям «успешного успеха», которых очень много в социальных сетях. Важно понимать, что мы живем в эпоху очень быстрой смены реальностей – экономических, культурных, цифровых. Пос­тоянное сравнение себя с другими, поток информации, нехватка живого общения и тишины делают человека уязвимым, перегруженным и зачастую внутренне потерянным. С точки зрения аналитичес­кой психологии это говорит о том, что мы все дальше уходим от связи с собой, со своим внутренним «я», природой и душой. А ведь психика нуждается в балансе: между внешним и внутренним, между цивилизацией и природным началом, между личным и коллективным.

– Правда ли, что современное поколение стало особенно ранимым, впечатлительным, а потому люди ло­маются, не выдержав первых трудностей?

– Если речь идет именно о подростках и молодых людях до 30 лет, то они дейст­вительно более чувствительные, чем поколение их родителей и бабушек с дедушками. Но это не означает, что они слабее, просто молодые живут в другом мире – менее устойчивом, менее предсказуемом и более агрессивно-фрагментированном, лишенном ясных ориентиров и социальной поддержки. Их ранимость – это не слабость, а сигнал: им нужна среда, где они могут быть услышанными, понятыми и принятыми. А мы все еще воспитываем своих детей так, как будто на дворе стоит XX век, хотя они уже находятся в другом пространстве – со своими угрозами, вызовами и скоростями.

– Раз дети прибегают к суицидам, не означает ли это, что они не знают, к кому обратиться за помощью?

– Подростковый суицид – это трагедия, которая почти всегда связана с тем, что ребенок чувствует себя одиноким. В школах сейчас исчез дух коллективизма, живого участия и искренней дружбы. Оставшись один на один со своими внут­ренними бурями, многие подростки в критичес­кие моменты не знают, к кому вообще можно пойти, чтобы быть услышанными без страха, что их осудят за «слабость», пристыдят и накажут.

Как сказала одна вполне благополучная девочка, пришедшая ко мне на прием, подростки «чувствуют себя ненужными и непонятыми». И это, пожалуй, самое точное определение сегодняшних подростковых бед. Они очень остро переживают отверженность, и если рядом нет взрослого, способного выдерживать их эмоции, быть опорой, подростки начинают искать выход в разрушении себя – суициды, зависимости, агрессия во вне (нарушение закона) и так далее.

– Есть еще мнение, что суицидальные мысли связаны с чрезмерной опекой со стороны постсоветских родителей.

– Да, гиперопека может быть одним из факторов риска. Когда ребенку с детства внушают, что он сам ничего не может, что «все за него решат взрослые», он теряет ощущение собственной силы и способности действовать. Ему становится страшно жить, ведь его психика не тренируется в свободе и ответственности. В подростковом возрасте это может выражаться в тотальном внутреннем кризисе – «я не умею жить, я никому не нужен, я ничего не стою».

С другой стороны, есть дети, у которых нет этой гиперопеки, а есть равнодушие и безынициативность. Оба полюса опас­ны. Подростку жизненно важно быть в живом контакте с родителями и другими людьми. И если этого контакта нет, то ребенок чувствует, что он сам как будто бы не существует.

– А как влияет на суицидальные мысли и не только слишком высокий уровень ожидания, в учебе в первую очередь? В последние годы произошло ведь не одно самоубийство среди учеников самых престижных казахстанских школ.

– На самом деле причины суицидальных попыток у всех разные. Есть кейсы, где дети совершали это из-за неразделенной любви или каких-то внутренних личных проблем. Очень много кейсов, где это делают из-за развода родителей или абьюзивных отношений в семье, большого давления и отсутствия поддержки. И если у ребенка с родителем контакта нет или он слабый, то можно проворонить все, что угодно, вплоть до его жизни. В идеале нужно как можно активнее распространять информацию о том, что у нас есть бесплатная служба психологической помощи детям и подросткам при общественном объединении Janym, Национальная телефонная линия доверия 150, а также кол-центры 111 и 1303.

Но если делать упор на то, что суициды среди подростков связаны с чрезмерно высокими ожиданиями в учебе, то, скорее всего, мы проиграем, к примеру, Китаю – там они еще более высокие. Но отмечу: из-за общей большой загрузки – и школа, и спорт и английский – современные школьники очень мало общаются друг с другом, между тем социализация – это один из этапов взросления. Перед тем как они бывают замечены в суицидальном поведении и попытках суицида, у них, как правило, происходит серия каких-то социальных неудач: завалили экзамены, друзья перестали общаться, во дворе буллят, а тут еще родители, которые требуют, и требуют, и требуют соответствовать стандартам успеха… Им начинает казаться, что весь мир против них.

В свете этих событий у подростка может появиться ярко выраженная сон­ливость и замкнутость – он не выходит из комнаты, где царит полумрак – шторы задернуты днем и ночью. Либо же, наоборот, очень мало спит, становится гиперактивным, ласковым, а следом идет апатия – нет настроения, всячес­ки уходит от любых коммуникаций, не выполняет привычные домашние обязанности, придумывает отговорки, чтобы не ходить в школу. Иногда ему могут сниться кошмары, о которых он рассказывает, появляется неуверенность в себе и чувство вины и стыда за то, что у него «ничего не получается». Начи­нает смотреть фильмы на суицидальную тематику и читать литературу. Иногда это прикрывается ярким поведением – «я самый лучший и сильный, со всеми проблемами справлюсь сам».

Перемены в поведении могут случиться­ довольно резко, и они часто довольно легко списываются на издержки пубертата. Поэтому тут только одна рекомендация – быть внимательными к изменению в поведении своего ребенка и не терять контакта с ним. Есть старая поговорка: «Где мы были, мы не скажем, а что видели – покажем». Для меня она о том, что дети и подростки чаще показывают свои состояния прямо или косвенно, но реже говорят о них прямо. По большому счету любые изменения в поведении – пубертатные или суицидальные – это способ привлечь внимание к своему внутреннему состоянию. И здесь очень важен живой, то есть реальный контакт с ним. Даже если просто поговорить какое-то время, то можно увидеть изменения, которые требуют вмешательства.

Еще один важный момент – сильная зависимость современных людей от гаджетов, которая становится формой защиты от любых чувств. Сейчас даже взрослые, когда у них происходит что-то неприятное – разговор, например, идет не в ту сторону, – хватают телефон и начинают листать ленту. У детей – то же самое: они уходят от неприятностей в виртуальный мир. Разговоров о чувствах и живых контактов становится все меньше и меньше.

– В приватных разговорах казах­станские подростки с горечью приз­наются, что они зависимы от всех – от учителей, которые «шантажируют» их оценками, родителей – потому что до 18 лет официально в Казах­стане невозможно устроиться даже на подработку. То есть у них нет пространства для самовыражения.

– Отчасти так и есть. Подростковый возраст – это время, когда появляется естественная потребность выйти в мир, испытать себя в действии, принести пользу сообществу. Если этого нет, то подросток зависает в изоляции, в тревоге, в ощущении бессмысленности. Поэтому так важны волонтерские, творческие, социальные пространства, где дети могут действовать, пробовать, чувствовать свое «я». Когда девочка, пришедшая на прием, призналась, что ради избавления от чувства своей ненужности миру «начала ходить в волонтерскую организацию», я ей внутренне зааплодировала. Это и есть путь к восстановлению связи с жизнью и с собой через взаимодействие с другими людьми.

Что касается смертельных игр в «синих китов», то в подростковой среде отношение к ним уже давно неоднозначное. Многие дети сами критикуют и высмеи­вают такие феномены. Но это не значит, что проблема исчезла. Подчеркну: сами «игры смерти» – это не причина, а следствие – воронка, в которую попадают те, кому и так очень плохо, одиноко и невыносимо. Они не были услышаны адекватными взрослыми, но получили поддержку, хоть и разрушительную, от таких же травмированных, как они сами. Эти «игры смерти» существуют и пользуются популярностью в том числе еще и потому, что дают чувство сопричастности, сочувствия и участия. Для них это пусть и неправильный, но дофамин (гормон счастья).

Если подытожить сказанное, то сегодня нам всем как никогда важно учиться видеть за внешними симптомами внут­ренние причины бед наших детей. Подростки сами по себе не «проблемны». В своей практике я вижу живых, чутких, ищущих, растерянных и страдающих людей. И если рядом есть взрослый, который становится для них поддержкой, уважает их индивидуальность, они всегда увидят «путь в конце тоннеля».

Памятка для родителей, которые столк­нулись со странностями в поведении своих детей

1. Нарушения сна. Ребенок не высы­пается, даже если рано ложится спать. Или наоборот – бессонница, досыпает днем.

2. Становится апатичным, вялым, замк­нутым.

3. Нарушения аппетита. Ест мало или, наоборот, очень много.

4. Резкие перепады настроения, вспыльчивость, плаксивость.

5. Регулярно смотрит страшные видео­ролики, слушает депрессивную или агрессивную музыку.

6. Меньше общается с друзьями, не участвует в привычных активностях.

7. Рисует страшные, непонятные рисунки («расчлененка», темные цвета) и символы.

8. Появляются порезы, травмы, ушибы. Может носить закрытую одежду даже в теплый период, чтобы скрыть следы самоповреждений.

9. Бросает фразы «не хочу жить», «лучше умереть», «жизнь закончена». Иногда дети шутят на тему смерти (шутка в этом вопросе как защита, плюс как попытка снизить накал напряжения). Читает суицидальную литературу, смотрит фильмы по теме, ищет информацию в Интернете, пытается найти единомышленников в специальных группах.