Непростой путь науки

Статус академии определен Президентом, выступление которого стало посланием всем, кому небезразлична судьба отечественной науки. Разговор о ней не может быть простым в силу специфики самой науки – особой сферы человеческой деятельности, где в первую очередь важны интеллект, критическое мышление, аналитические навыки, способность к длительному умственному труду. Однако есть моменты, которые хотелось бы обсудить.

Прежде всего это вопрос фундаментальной науки. Понятно, что главный ориентир сейчас – прикладные исследования, направленные на усиление потенциала страны. Но не потеряем ли мы остатки фундаментальных направлений нашей науки? Все лучшие прикладные и коммерциализированные научные достижения базируются на фундаментальных исследованиях. С этим ничего нельзя поделать, это данность. Как перестроить работу НАН, чтобы фундаменталка не стала чужой в собственном доме?

Кадры еще есть, и это не столько академики и член-корреспонденты, сколько доктора и кандидаты наук, с кем мы в 1990–2000-е пережили десятки реорганизаций, в жестких условиях выполняли научные программы, благо живы были еще столпы нашей науки, не прекращавшие своих изысканий, делившиеся всем багажом с учениками. Я благодарен своим коллегам из академических институтов, кто до сих пор продолжает ежедневную научную работу.

Далее. Пора уже поговорить и о методологии научных исследований. Читая диссертации, статьи, иные рукописи, все чаще ловлю себя на мысли: можно ли отнести эти тексты к категории научных? Выводы без обосновательной час­ти либо выводы, не соответствующие предъявленным посылам, алогизм изложения, вольная трактовка результатов исследований являются следствием не владения авторами методологией науки. Пора уже принимать меры и в этой части, то есть обсуждать проблемы и подходы современной науки, определить инструментарий научного исследования, философскую, мировоззренческую базу науки.

Помнится, для молодых ученых было обязательным посещение научно-методологических семинаров, которые действовали в каждом НИИ и на каждой кафедре. И это не было прихотью старших товарищей – это было необходимо для выработки у молодых исследователей подлинно научного взгляда на поставленные проблемы и пути их решения с позиции науки. Допустимое и недопустимое в науке, система научных доказательств, объективный подход к фактам и многое другое обсуждалось с учетом конкретных научных направлений.

Все мы знаем о гамбургском счете, лучше всех разъяснил его академик Виктор Шкловский. Не пора ли и нашим членам академии предъявить этот счет к себе? Чем только ни занимаются члены НАН: пишут научно-популярные статьи, биографии, свои и чужие, поэтические творения, просто служат вне академии. А науки, научных прорывов все меньше и меньше, качество научных исследований все еще оставляет желать лучшего.

Уверен, новое руководство НАН РК постарается вернуть своих членов к науке и поставит, наконец, заслон для прохождения в члены академии администраторов от нау­ки, чиновников и т. п.

Занятия наукой требуют максимальной сосредоточенности, профессионализма в своей сфере. Универсалы в науке – явление редкое, штучное. И трудно понять, где находят время деятели гос­управления, на которых и так лежит бремя ответственности, на научные изыскания? Настоящей науки между делом не бывает, это не собирательство марок, увлечение рыбалкой в свободное от работы время. Наука не хобби, она подчиняет себе все время, все силы.

С интересом услышал предложение нашего археолога Жакена Таймагамбетова о необходимости строительства музея в Астане. Это действительно назревший вопрос. Нужен в Астане Музей археологии, представляющий все достижения нашей археологии. Там же мог бы расположиться Музей истории науки Казахстана. Логично было бы включить в такой комплекс и материалы о нашей исторической антропологии. Ведь музей, особенно археологии, должен иметь еще и территорию, которая также может использоваться как площадка для сезонных экспозиций. Там же можно было бы создать аллею бюстов выдающихся наших ученых.

Мне могут возразить, что в Астане есть Национальный музей. Но если вы там были, то, согласитесь, в имеющемся музее понять логику нашей истории, составить цельное представление о ней невозможно. Это наша болевая точка. Так и не нашлось человека, который наполнил бы его духом, красотой и сделал бы это на достойном мирового музееведения уровне. По сути, это очень большой краеведческий музей.

Почему в этом музее мы не видим группы детей с воспитателями или учителями, для которых уже отпечатали раскраски, приготовили карандаши? История и культура начинаются с момента самосознания ребенком своей личности. Кто был в Лувре, или Прадо, или Тейте, неважно, сразу видят эти группы малышей. Там они начинают осознавать мир и свое сообщество. Может быть, именно тогда зародится интерес к науке…

Необходимо бороться с дилетантизмом в науке. Их (дилетантов) количество подрывает качество нашей науки. Нельзя путать научную популярность с дилетантизмом. Популяризировать науку может только ученый этой области. Настоя­щий ученый. Появилась когорта так называемых исследователей, которые в погоне за популярностью, известностью в соцсетях публикуют непроверенные сведения, подгоняют выводы под свои малонаучные концепции. Пора ставить этому заслон. А заслон этот один – незапятнанная репутация ученого, которая нарабатывается годами упорного, зачастую скромно оплачиваемого труда. Но мы ведь поименно знаем их. На них и надо равняться.

Теперь касательно результатов программы «Болашак». Это тоже связано с будущим отечественной науки. Ведь магистерские и док­торские диссертации защищены стипендиатами в топ-вузах мира, а значит, прошли жесткую оценку и доказали состоятельность авторов. Авторы же – стипендиаты государст­венной программы – учились на деньги налогоплательщиков, а значит, мы вправе требовать размещения всех защищенных работ в общем доступе. Закон об авторском праве в данном случае никто не попирает. Через «Болашак», кстати, возможна научная стажировка от нескольких месяцев до года для 500 ученых. И вот парадокс: вузы, говоря о своих международных связях, не совсем активно участвуют в этом конкурсе. Кончились ученые? Или не чувствуют в себе сил для стажировки? Нет идей? Но это все риторические вопросы.

В отечественной науке есть еще одна проблема – отсутствие разноуровневой коллаборации. Сотрудничество ученых всегда дает высокие результаты. К сожалению, результативное, реальное сотрудничество ученых из разных университетов, разных регионов формальное.

В 2010-х годах в нескольких университетах были созданы открытые лаборатории коллективного пользования, но коллаборация не состоялась, инерция и нежелание сотрудничества, слабая координация уполномоченного органа привели к простою этих лабораторий. Инертность мышления, перегруженность учебной нагрузкой сыграли против науки.

В силу исторического развития мы сосредоточили науку в двух городах. Пришло время реально развивать науку в регионах. В наших областях базой для ее развития станут вузы, нет нужды создавать отделения или филиалы Академии наук.

Развитие региональных научных школ и направлений на базе вузов – единственный путь повышения уровня образования, научных исследований вне столицы. Без этого не стоит говорить об устойчивом экономическом росте наших регио­нов. Каждый из них может стать центром притяжения молодых людей, будущих ученых, профессионалов.