Обвела вокруг пальца

Февраль-март – идеальная пора для кадров с лес­ной плутовкой. Солн­ца с каждым днем все больше, наст искрится, от сугробов на рельефе – мягкие тени. И если в такие дни поймать в объектив ярко-рыжую лисицу на фоне белого снега и зеленых пихт, снимки будут восхитительные! Высший пилотаж!

В областном фотоклубе однажды решили вспомнить, к каким уловкам прибегали любители фотоохоты в 1970–1980-х годах. У всех аппаратов той поры затвор издавал щелчок. А если снимали на кинокамеру, та стрекотала на всю округу. При этом у лис идеальный слух. Эти хищники слышат пробирающихся под снегом в норках мышей, без труда находят зарывшихся в снег тетеревов. Поэтому для съемки приходилось строить скрадок – шалаш из веток и часами выжидать там бесшумно. Или прятаться за камнями рядом с логовом.

– Я брал с собой бинт и обматывал фоторужье, – рассказывает коллекционер пейзажей Жигер Шаймарданов. – Если начинался снег, у меня была мягкая кисточка – счищал снежинки с оптики. Один раз я поймал лисицу издалека в длиннофокусный объектив. Но в мороз затвор громко щелк­нул, как в замедленной съемке. Рыжая приостановилась, навострила уши, прислушалась и дальше отправилась.

Историей о лисьей хитрости в свое время поделился житель села Черемшанка Владимир Нетисов. Самого фотохудожника, к сожалению, давно нет в живых. Но в его замечательных снимках осталась целая повесть о природе и людях казахстанского Алтая. Однаж­ды Владимир Николаевич по приглашению друга приехал в маленькую таежную деревеньку Кутиху в бывшем Зыряновском районе – сегодня район Алтай. Местные жители рядом с селом приметили хитрющую лисицу.

– В бокалах чай горячий, в блюдце – мед, пирожки с морковкой, – рассказывал фотохудожник. – Ужинаю в доме у друга и слушаю его слова о лисице, которая дурит местных охотников. Утром навешал на себя фототехнику, в карманы положил блокнот, фотопленку. Надел подбитые мехом лыжи и отправился искать пушистую красавицу.

За ночь буран намел свежего снега. Маршрут лежал через поле к небольшой горе, которую в селе называли Круглой сопкой. С севера ее окружал лес, с юга – кустарник, перед горой белели стволы берез. Возле большого отдельно стоя­щего дерева путник заметил косачей. Он приготовил фоторужье и стал подбираться поближе. Владимир Николаевич уже видел, как птицы, вытягивая шеи, срывали березовые сережки, мысленно строил кадры. Но стоило ему выйти из-за кустарника на верный «выстрел», птицы словно испарились. Ни одного тетерева! На снегу осталась только сетка следов: птичьи коготки, разрытые лунки, где ночевали пернатые, и четкие отпечатки лисьих лап. Судя по всему, хищница схватила сонного пос­ле снежной ночевки косача и, как в басне, была с ним такова.

– Строчка лисьих следов тянулась к скалистому выступу, – описывал детали фотомастер. – Вокруг норки – ярко-красные пятна. То есть лиса успела позавтракать. Я подумал, что вряд ли теперь ее найду, и решил отдохнуть.

Путник положил на снег, как на скатерть, аппаратуру, и вдруг придумал необычный натюрморт. Он добавил в композицию голубой блокнот, красный карандаш, яркие коробочки с фотопленкой. Прицелился и... уловил, что за ним кто-то наблюдает. Поднял голову – шагах в семи стояла рыжая плутовка. Она с любопытством разглядывала Владимира Николаевича, показывая ему длинный розовый язык. Фотограф бросил «Искру»,­ схватился за фоторужье, но даже не успел прицелиться.

– Махнула хвостом и скрылась, – сожалел мастер. – Я ходил, искал ее, а она в это время незаметно следила за мной. Обвела вокруг пальца.