Охота: желание без сожаления?

В марте в Восточном Казахстане браконьеры совершили громкое преступление. На территории Усть-Каменогорского лесхоза были расстреляны два семейства лосей с нерожденными детенышами. Судя по следам, действовали оголтелые дикари с охотничьими ружьями.

В апреле на волне резонанса общественный совет области выдал ряд рекомендаций: разработать региональную Красную книгу Восточного Казахстана, закрыть на три года весеннюю охоту, дополнить список заповедников особо охраняемой территорией в дельте Черного Иртыша.

– Несмотря на неповторимое разнообразие живой природы Рудного Алтая, многие виды здесь представлены малочис­ленными и даже одиночными особями, – отмечает известный восточноказахстанский орнитолог, краевед Борис Щербаков. – Многие виды являются редкими, а часть – исчезающими.

Областная территориальная инспекция лесного хозяйства и животного мира регулярно, дваж­ды в год, участвует в учете численности диких животных. Как сообщил руководитель отдела животного мира и охотничьего хозяйства этой структуры Самат Дидахметов, в феврале специалисты вместе с егерями охотхозяйств ведут зимний маршрутный учет, с наступлением тепла – по пролету водоплавающих птиц, летом определяется примерная численность сурков, барсуков, медведей и других видов.

– Это всегда относительные данные, – пояснил Самат. – Животные же не в стойле находятся, они постоянно перемещаются. Поэтому берется ареал, биотоп, например, лесистая местность, горная, болотная, степная. Делается охват. Если опираться на учетные сведения за последние несколько лет, то можно увидеть колебания по численности, но в целом динамика стабильная.

У специалистов рекомендация по введению моратория на охоту вызывает скепсис. В 2016 году такую меру уже принимали, причем сразу на четыре года. Но эффект оказался слабым.

Как пояснил руководитель, те же птицы улетают в соседнюю Россию, где охота на них разрешена, так что толку от моратория мало. Нужно, чтобы аналогичные запреты действовали на территории соседних государств. Для зверей и птиц ведь границ не существует. Они подчиняются исключительно природным инстинктам и пути миграции выбирают вне независимости от национальных законодательств.

Всего с начала года в территориальной инспекции зарегистрировано четыре факта браконьерства, в том числе резонансный, с незаконной охотой на лосей. Ущерб от нее составил почти 14 млн тенге. Злоумышленники бросили на мес­те снегоход «Тайга», наследили.

Несмотря на массу улик, дело все еще находится на стадии производства. Следователи Серебрянского отдела полиции за два месяца (!) так и не смогли найти владельцев снегохода и «крутого» оружия!

Как невесело отметил руководитель отдела, искоренить браконь­ерство тяжело – инспекторов под каждой елкой не поставишь. Решением может стать только соз­нательное отношение общества к природе и закону.

– Среди тех, кто замечен в незаконной охоте, разные люди, – пояс­нил руководитель отдела. – Для некоторых это криминальный бизнес. Вспомните нашумевшее дело по Маркаколю, когда на заповедном озере промышляли ускуча ради икры. Также ради наживы охотятся на сайгу, спиливая и продавая рога. В глубинке, где не все обеспечены работой, путем браконьерства кое-кто пробует обеспечить семью. Они берут от природы только то, что можно с выгодой продать и получить доход. «Лишнего» в виде рыбьего или сайгачьего мяса им не нужно.

Особая категория – любители охотничьих трофеев. У них четкая цель: добыть марала с ветвистой короной, или крупного медведя с ровной шкурой красивой окраски, или архара с большими рогами идеальной формы… Их интересуют только те экземпляры, которые могут представлять трофейный интерес.

– А есть и вовсе случайные люди, охотники-дилетанты, – рассказал Самат. – Зачастую это разбогатевшие предприниматели или начальники, почувствовавшие себя особо важными персонами, может быть, хозяевами жизни. Они приобретают очень дорогую дорожную технику, обзаводятся фирменной экипировкой, снаряжением, оружием. Но они далеки от охотничьей культуры, им без разницы, на кого охотиться. У них азарт, они будут искать жертву, лишь бы пострелять.

К слову, в соцсетях вагон и маленькая тележка комментариев на тему того, что заповедники и парки Восточного Казахстана превратились едва ли не в территории для элитной охоты с вертолета. Специалисты к таким сообщениям относятся с иронией. Во-первых, вертолет – это все-таки не личный автомобиль, на нем так просто не покатаешься. А во-вторых, при огромном штате инспекторов на каждой особо охраняемой территории утаить случаи браконьерства практически невозможно. Рано или поздно такие истории все равно становятся достоянием гласности.

– В Сети много эмоциональных высказываний, – отметил руководитель отдела. – Но на самом деле вряд ли кто-то из известных людей и руководства заповедников стал бы рисковать своей репутацией.

Фактор беспокойства

В территориальной инспекции не ведут конт­роль над оборотом оружия и не регистрируют снегоходы – это зона ответственности органов внут­ренних дел. Здесь не занимаются анализом, как меняется численность владельцев «навороченного» автотранспорта и оружия. Зато сотрудники в ходе рейдов видят охотников с таким снаряжением – их, мягко говоря, немало.

В зимнее время вся местность возле Риддера, в районе Алтай, Уланском, Глубоковском и других районах буквально испещрена полозьями снегоходов. Многие любители погонять по снегу при виде семеек косуль, маралов, лосей норовят подъехать поближе, сфотографировать. Как отметил руководитель отдела, что для туристов забава, для лесных оби­тателей – сильнейший стресс.

– Нельзя этого делать! – под­черкнул Самат. – У нас основными местами обитания косули являются Самарский район, Кулуджунский заказник – там барханы, постоянный ветер, снега мало. Косулям в такой местности зимой легче выжить на подножном корму. Представьте: дикие животные нашли подходящее место зимовки, а их выгоняют просто ради забавы. Для копытных встреча с человеком – стресс. Стадо снимается с места, уходит, и неизвестно, как оно дальше перезимует.

По словам руководителя отдела, фактор беспокойства оказывает огромное негативное влияние на дикую природу. Те же собаки, помогающие пастухам пасти скот на джайляу, минимум на три месяца становятся охотниками на дичь. У пастухов ведь нет обычая специально кормить четвероногих помощников, при этом их численность законодательно не урегулирована. Все лето собаки кормятся добычей: выводками молодых куропаток, тетеревов, зайцами, сурками, сусликами…

– Скот всегда стараются отогнать повыше в горы, где прохладнее, – заметил Самат. – Отары и стада занимают чужой биотоп. Чем больше развивается животноводство, тем активнее сокращается ареал обитания диких животных.

В 2022 году специалисты областной территориальной инс­пекции вместе с научными сотрудниками республиканского Института зоологии участвовали в учете архара как краснокнижного вида. Они своими глазами видели скот хозяйств Тарбагатайского и Зайсанского районов на хребтах Саур и Монрак – животные освоили все пастбища вплоть до снежной кромки. Диким зверям места там не осталось. Марал, к примеру, настолько пуг­ливое животное, что срывается при звуке хрустнувшей ветки или скрипнувшего снега.

– Звери живут там, где минимальный фактор беспокойства, – еще раз уточнил руководитель. – Если они испытывают стресс, то меняют место обитания.

В свое время по просьбе кресть­янских хозяйств в регионе действовала программа по отстрелу волков. Охотникам из бюджета выплачивали вознаграждение за шкуру каждого добытого хищника.

Сейчас, по словам Самата, волк по-прежнему входит в перечень регулируемых видов, инспекция ежегодно выдает разрешения на его отстрел в зависимости от лимита. В этом году, например, по итогам научного биологичес­кого обоснования такой лимит составил 327 особей.

Так охотники расхватали его в первые же часы первого рабочего дня 2023 года! Без каких-либо премий или субсидий со стороны государства! Причем в законе не уточняется, кто может быть охотником – главы крестьянских хозяйств, переживающие за свой скот, или кто-то другой. Главное, чтобы имелись разрешение на огнестрельное оружие и охотничье удостоверение.

– Осенью 2022 года нам поступило около 20 обращений, мы разъяснили людям процедуру получения разрешений, – рассказал руководитель отдела. – Желающих добыть хищника очень много, но, если честно, в центральной части страны его практически уже не осталось. Карагандинская, Акмолинская, Павлодарская, Северо-Казахстанская области – это степные регионы, там зверя добыть легко, и его практически уже выбили. В Восточном Казахстане рельеф сложный, пересеченная местность. А волк только в сказках бывает простоватым, на самом деле это хитрый хищник, отлично умеет прятаться. Сколько я ездил в рейды, всего два-три раза видел его в естественной среде.

Понятно, что для сельчан, которые живут подсобным хозяйством, волки – враги номер один. По словам Самата, в прежние годы в территориальную инспекцию постоянно поступали жалобы от фермерских хозяйств на ущерб, нанесенный хищниками. Особенно в зимнее время. В этом году таких сообщений не было.

– Минувшая зима была сложной для копытных, – подчеркнул руководитель. – Несмотря на то что животные умеют чувствовать непогоду и заранее мигрируют, мы помогали им перезимовать. Охотхозяйства и особо охраняемые природные территории подвозили сено, устраивали кормовые веники и солонцы. И заодно вели мониторинг численности. Сообщений о гибели животных от бескормицы нам не поступало.