Основатель абаеведения и «несостоявшийся Горький»
Айгуль БИДАНОВА, Семей
Основатель абаеведения Каюм Мухамедханов в 27 лет стал автором первого Государственного гимна Казахской ССР и первым казахским текстологом, расплатившимся за научные убеждения заключением в Карлаге. Взлет и падение разделяют годы, и молодого поэта, чей текст гимна в 1945 году был назван лучшим, в момент триумфа одолевали иные проблемы.
«Меня вызвали в ЦК, – вспоминал К. Мухамедханов, – и сообщили, что мой текст утвержден, однако в него внесены изменения, а потому у меня есть соавторы: писатель Г. Мусрепов и поэт А. Тажибаев. Я читаю текст, но он от начала до конца – мой! И лишь единственное, самое первое слово гимна «героический народ» заменено на «наш народ»...
Вклад К. Мухамедханова в абаеведение трудно переоценить. Именно он впервые ввел в научный обиход тщательный анализ творчества учеников Абая – Акылбая, Магавьи, Кокпая Жанатаева, Асета Найманбаева, Арипа Танирбергенова. Ученому посчастливилось найти ряд поэм Акылбая и А. Найманбаева, он впервые сформулировал и обосновал само существование литературной школы последователей Абая. Это открытие стало своеобразным мостом между дореволюционной и советской казахской литературой, соединившим ранее разделенные эпохи Абая и советской казахской литературы.
В 1951-м состоялась защита кандидатской диссертации К. Мухамедханова «Литературная школа Абая», его научным руководителем был Мухтар Ауэзов. На защите оппоненты заявили, что не может быть даже понятия «школа Абая», поскольку есть лишь одна школа – марксизма-ленинизма, а значит, сама тема уже кроет в себе «антисоветские» тенденции. В том же году Каюм был арестован. Впереди ждали алматинская тюрьма и каторжные лагерные работы…
Всеволод Иванов поражал современников тем, что, будучи энциклопедически образованным человеком, имел лишь четырехклассное образование. Уроженец села Лебяжье, которое до 1938 года входило в администрацию Семипалатинской области, он в юном возрасте отправился бродяжничать по городам и весям, пройдя от Семипалатинска до Монголии. «Я и в балагане работал, факиром был, актером, пьесы за Шекспира сочинял», – вспоминал Вс. Иванов. Поработал он и наборщиком в типографии семипалатинской газеты. А в 1921 году с большим трудом добрался к своему кумиру – Максиму Горькому, что символично, ведь позже уже самого Всеволода Иванова станут называть «несостоявшимся Горьким».
Всеволод Вячеславович был одним из секретарей правления Союза писателей СССР, вместе с другими литераторами встречался со Сталиным на квартире Горького осенью 1932 года, где в ходе застолья и была озвучена идея создать писательский союз под партийным крылом. Казалось, он стал удачливым функционером, но трагедия его в том, что лучшие рассказы и романы Вс. Иванова не были опубликованы при жизни, хотя Сталин не раз публично нахваливал писателя.
Как рассказывал в одном из интервью сын писателя Вячеслав Иванов, «отец с юности знал вождя, он его описывает в ранней повести «Возвращение Будды», они даже выпивали вместе. И отец понял, с кем имеет дело. А тот понял, что отец понял! Поэтому отношения со Сталиным были всегда напряженными, и это дорого далось отцу, недаром не печатали». Если же говорить об Иванове как человеке, то лучше эпитетов расскажет один факт биографии: у его супруги был сын от гражданского брака с писателем Исааком Бабелем, которого расстреляли по обвинению в троцкизме. За связь с такой семьей можно было запросто отправиться по этапу, но Иванов любил и воспитывал Михаила как родного, а тот искренне считал себя сыном Всеволода Вячеславовича…
В июне 1948 года Вс. Иванов, возвращаясь из Ташкента, на несколько дней приехал в Семипалатинск. Несмотря на предоставленную ему гостиницу, большую часть времени он провел в доме Каюма Мухамедханова.
«Мухтар Ауэзов телеграммой известил меня, что Вс. Иванов заедет в Семипалатинск, – писал К. Мухамедханов. – Мы, группа местных писателей, поэтов, журналистов, сели в моторную лодку, которая взяла курс на левый берег Иртыша. Там, где кончается городская черта Жана-Семея, расположен аэропорт. Мы едем туда встречать дорогого гостя. А наш разговор только о нем. Мы говорим о его жизни, о его книгах. Вспомнили и о том, что первый рассказ Всеволода Вячеславовича, с которым познакомил он Максима Горького, назывался «На Иртыше». Кстати, еще в 1927 году четыре рассказа Вс. Иванова были изданы в московском издательстве на казахском языке, причем арабским шрифтом.
Позже Каюм Мухамедханов признавался, что несколько дней общения с писателем оставили невероятно яркие впечатления. «Глаза Всеволода Вячеславовича, смотрящие сквозь толстое стекло очков, казались постоянно улыбающимися, – вспоминал он. – Он здоровался с нами так, как будто знал нас давно, встречался с нами часто, а не впервые видел. Он никогда не поучал, не читал морали, назиданий. Каждый вопрос умел связать с каким-нибудь случаем, и получалось так, будто ты сам догадался, вспомнил, сориентировался... Мне приходилось встречаться с некоторыми «большими» людьми, которые без конца задают тебе вопросы, стараясь показать свою осведомленность, ученость, широту знаний. Не дай Бог, ударишь лицом в грязь... Невольно хочется держаться подальше от таких «больших» людей. А с Всеволодом Ивановым каждый чувствовал себя просто, непринужденно. И мне всегда хотелось видеть его, слышать его. Мне хорошо известно, что есть люди, которые в тысячу раз больше и лучше меня знают Всеволода Вячеславовича, мне известно, что они писали и будут писать о нем. Но однажды встретившись с удивительным человеком, простым, как сама природа, и, как природа, великим, я сохранил о нем воспоминание на всю жизнь. И я чувствую, что не поделиться ими для меня просто невозможно», – признавался К. Мухамедханов.
Каюм Мухамедханович остался верен своему стремлению, и потом не раз писал статьи о Вс. Иванове. А через несколько лет после смерти Всеволода Вячеславовича завязалась переписка с его вдовой Тамарой Владимировной. Эти письма были обнаружены в личном архиве Мухамедханова уже после того, как не стало и самого ученого. Если судить по содержанию переписки, можно понять, что были и другие письма, которые, увы, оказались утраченными. Сегодня, когда героев этой истории уже нет в живых, рукописные строчки не только приоткрывают завесу над прошлым, но и дают пример кропотливой работы над сохранением памяти, являются прекрасными образцами уходящего эпистолярного жанра.
«Пишу Вам второе письмо. Первое написала, когда дошла до меня «Звезда Прииртышья», с Вашей статьей «Всеволод Иванов в Семипалатинске». А теперь пишу, прочитав Вашу статью в газете «Иртыш» – «Одним дыханием со степью» (ровно два месяца спустя после опубликования). Я Вас ото всего сердца благодарю за обе эти статьи и мне очень, очень бы хотелось, чтобы, объединив их в одну, Вы опубликовали бы свой труд в журнале.
Может быть, Вы это уже и сделали, а я просто не знаю об этом. Если же такой публикации еще не осуществлено и Вам почему-либо не хочется предлагать ее в «Простор», мне кажется, что такая статья была бы очень уместна на страницах журнала «Дружба народов». Я знакома с главным редактором этого журнала и могла бы предложить ему Вашу статью, если Вы этого хотите и пришлете мне ее. Простите, коли мое предложение не к месту. Благодарная и глубоко уважающая Вас, Тамара Иванова. Москва, 1 февраля 1973 г.»
«Многоуважаемая Тамара Владимировна! Оба Ваших письма получил. Бесконечно благодарен Вам за то внимание, какое Вы обратили на мои статьи-воспоминания в областных газетах о нашем любимом, незабвенном Всеволод-ага. Виноват перед Вами, что вовремя не ответил. В январе-феврале был в отъезде, после заболел. Вот наконец создалась возможность написать Вам. Вашу идею об увековечении памяти о Всеволоде Вячеславовиче присвоением одному из пароходов его имени горячо одобряю и поддерживаю. Я приложу все усилия для осуществления этой прекрасной идеи. Вам никуда об этом писать не надо. Я все сделаю сам. Уверен, что местные партийно-советские органы меня в этом поддержат.
Дорогая Тамара Владимировна! Большое спасибо за предложение об объединении двух моих статей о Всеволоде Вячеславовиче для журнала «Дружба народов». По Вашему совету я из этих двух материалов составил одну статью с некоторыми дополнениями. Посылаю ее Вам. Одновременно посылаю лично для Вас в оригинале наше совместное со Всеволодом Вячеславовичем фото, снятое в Семипалатинске в июне 1948 года. Эту свою работу «Простору» не предлагал. Правда, в ноябре 1972 года посылал Дмитрию Снегину (по его просьбе) статью-воспоминание в варианте для размещения в газете «Звезда Прииртышья». Дм. Снегин искренне любит Всеволода Вячеславовича и считает его своим учителем. В письме ко мне от 24 октября 1972 г. он пишет: «Вс. Иванов был для меня таким человеком, каким для него был М. Горький». Никаких вестей о судьбе этой статьи пока нет. Еще раз благодарю Вас за внимание ко мне. Пользуясь случаем, от всей души поздравляю Вас, дорогая Тамара Владимировна, со светлым весенним праздником – 1 Мая – и желаю Вам бодрости, сил и здоровья! Искренне Ваш Каюм. 22 апреля 1973 г. Семипалатинск».
«Большое спасибо за Ваше письмо. Я Вам не отвечала, пока у меня не было случая встретиться с секретарем по печати Союза писателей СССР Сартаповым. Вчера эта встреча состоялась, и я передала ему Вашу статью с просьбой опубликовать ее в «Дружбе народов». Вчера же с Г. М. Марковым и Сартаповым обсуждались вопросы относительно мероприятий к 80-летию со дня рождения Всеволода Иванова. Намечено очень многое.
Я сообщила о нашей с Вами совместной мысли о пароходе на Иртыше, который будет носить имя Всеволода Иванова. Секретари СП СССР горячо поддержали эту идею и просили меня узнать у Вас, в какую организацию они должны написать отношение, чтобы выразить свои пожелания в этом вопросе. Напишите мне, пожалуйста, а я передам им.
Живу сейчас в Переделкино, так что писать мне можно и по московскому адресу, и по дачному. Приветствую Вас от всего сердца и восторгаюсь тем, что у Вас 10 детей. У меня трое и столько же внуков, и я едва с ними справляюсь. Ваша Тамара Иванова».
«Уважаемая Тамара Владимировна! Большой привет Вам из Семипалатинска. Прошу извинения за то, что не смог вовремя поздравить Вас. Долго болел. Посылаю Вам с моей дочерью, которая будет в Москве, газеты «Иртыш», «Семей таны» и «Казах адебиеты», где опубликованы мои статьи, посвященные 90-летию нашего дорогого Всеволода Вячеславовича. Местное радио и телевидение также посвятило передачи юбилею Вс. Иванова. К сожалению, я никак не могу найти Вашу книгу «Мои современники, какими я их знала». Желаю Вам доброго здоровья и дальнейших творческих успехов. С уважением, Каюм Мухамедханов. Семипалатинск. 8. IV. 84».
С того дня, как было написано последнее из этих писем, прошло не так уж много времени. Тогда в Семипалатинске активно вспоминали Всеволода Иванова, проводили памятные мероприятия, приуроченные к 90-летию со дня рождения писателя. Казалось, что память будет вечной. Но прошло три десятилетия, в феврале нынешнего года исполнилось 120 лет со дня рождения Вс. Иванова, о котором в Семее уже никто не вспомнил. А в январе следующего – исполнится 100 лет со дня рождения Каюма Мухамедханова...
«Меня вызвали в ЦК, – вспоминал К. Мухамедханов, – и сообщили, что мой текст утвержден, однако в него внесены изменения, а потому у меня есть соавторы: писатель Г. Мусрепов и поэт А. Тажибаев. Я читаю текст, но он от начала до конца – мой! И лишь единственное, самое первое слово гимна «героический народ» заменено на «наш народ»...
Вклад К. Мухамедханова в абаеведение трудно переоценить. Именно он впервые ввел в научный обиход тщательный анализ творчества учеников Абая – Акылбая, Магавьи, Кокпая Жанатаева, Асета Найманбаева, Арипа Танирбергенова. Ученому посчастливилось найти ряд поэм Акылбая и А. Найманбаева, он впервые сформулировал и обосновал само существование литературной школы последователей Абая. Это открытие стало своеобразным мостом между дореволюционной и советской казахской литературой, соединившим ранее разделенные эпохи Абая и советской казахской литературы.
В 1951-м состоялась защита кандидатской диссертации К. Мухамедханова «Литературная школа Абая», его научным руководителем был Мухтар Ауэзов. На защите оппоненты заявили, что не может быть даже понятия «школа Абая», поскольку есть лишь одна школа – марксизма-ленинизма, а значит, сама тема уже кроет в себе «антисоветские» тенденции. В том же году Каюм был арестован. Впереди ждали алматинская тюрьма и каторжные лагерные работы…
Всеволод Иванов поражал современников тем, что, будучи энциклопедически образованным человеком, имел лишь четырехклассное образование. Уроженец села Лебяжье, которое до 1938 года входило в администрацию Семипалатинской области, он в юном возрасте отправился бродяжничать по городам и весям, пройдя от Семипалатинска до Монголии. «Я и в балагане работал, факиром был, актером, пьесы за Шекспира сочинял», – вспоминал Вс. Иванов. Поработал он и наборщиком в типографии семипалатинской газеты. А в 1921 году с большим трудом добрался к своему кумиру – Максиму Горькому, что символично, ведь позже уже самого Всеволода Иванова станут называть «несостоявшимся Горьким».
Всеволод Вячеславович был одним из секретарей правления Союза писателей СССР, вместе с другими литераторами встречался со Сталиным на квартире Горького осенью 1932 года, где в ходе застолья и была озвучена идея создать писательский союз под партийным крылом. Казалось, он стал удачливым функционером, но трагедия его в том, что лучшие рассказы и романы Вс. Иванова не были опубликованы при жизни, хотя Сталин не раз публично нахваливал писателя.
Как рассказывал в одном из интервью сын писателя Вячеслав Иванов, «отец с юности знал вождя, он его описывает в ранней повести «Возвращение Будды», они даже выпивали вместе. И отец понял, с кем имеет дело. А тот понял, что отец понял! Поэтому отношения со Сталиным были всегда напряженными, и это дорого далось отцу, недаром не печатали». Если же говорить об Иванове как человеке, то лучше эпитетов расскажет один факт биографии: у его супруги был сын от гражданского брака с писателем Исааком Бабелем, которого расстреляли по обвинению в троцкизме. За связь с такой семьей можно было запросто отправиться по этапу, но Иванов любил и воспитывал Михаила как родного, а тот искренне считал себя сыном Всеволода Вячеславовича…
В июне 1948 года Вс. Иванов, возвращаясь из Ташкента, на несколько дней приехал в Семипалатинск. Несмотря на предоставленную ему гостиницу, большую часть времени он провел в доме Каюма Мухамедханова.
«Мухтар Ауэзов телеграммой известил меня, что Вс. Иванов заедет в Семипалатинск, – писал К. Мухамедханов. – Мы, группа местных писателей, поэтов, журналистов, сели в моторную лодку, которая взяла курс на левый берег Иртыша. Там, где кончается городская черта Жана-Семея, расположен аэропорт. Мы едем туда встречать дорогого гостя. А наш разговор только о нем. Мы говорим о его жизни, о его книгах. Вспомнили и о том, что первый рассказ Всеволода Вячеславовича, с которым познакомил он Максима Горького, назывался «На Иртыше». Кстати, еще в 1927 году четыре рассказа Вс. Иванова были изданы в московском издательстве на казахском языке, причем арабским шрифтом.
Позже Каюм Мухамедханов признавался, что несколько дней общения с писателем оставили невероятно яркие впечатления. «Глаза Всеволода Вячеславовича, смотрящие сквозь толстое стекло очков, казались постоянно улыбающимися, – вспоминал он. – Он здоровался с нами так, как будто знал нас давно, встречался с нами часто, а не впервые видел. Он никогда не поучал, не читал морали, назиданий. Каждый вопрос умел связать с каким-нибудь случаем, и получалось так, будто ты сам догадался, вспомнил, сориентировался... Мне приходилось встречаться с некоторыми «большими» людьми, которые без конца задают тебе вопросы, стараясь показать свою осведомленность, ученость, широту знаний. Не дай Бог, ударишь лицом в грязь... Невольно хочется держаться подальше от таких «больших» людей. А с Всеволодом Ивановым каждый чувствовал себя просто, непринужденно. И мне всегда хотелось видеть его, слышать его. Мне хорошо известно, что есть люди, которые в тысячу раз больше и лучше меня знают Всеволода Вячеславовича, мне известно, что они писали и будут писать о нем. Но однажды встретившись с удивительным человеком, простым, как сама природа, и, как природа, великим, я сохранил о нем воспоминание на всю жизнь. И я чувствую, что не поделиться ими для меня просто невозможно», – признавался К. Мухамедханов.
Каюм Мухамедханович остался верен своему стремлению, и потом не раз писал статьи о Вс. Иванове. А через несколько лет после смерти Всеволода Вячеславовича завязалась переписка с его вдовой Тамарой Владимировной. Эти письма были обнаружены в личном архиве Мухамедханова уже после того, как не стало и самого ученого. Если судить по содержанию переписки, можно понять, что были и другие письма, которые, увы, оказались утраченными. Сегодня, когда героев этой истории уже нет в живых, рукописные строчки не только приоткрывают завесу над прошлым, но и дают пример кропотливой работы над сохранением памяти, являются прекрасными образцами уходящего эпистолярного жанра.
«Пишу Вам второе письмо. Первое написала, когда дошла до меня «Звезда Прииртышья», с Вашей статьей «Всеволод Иванов в Семипалатинске». А теперь пишу, прочитав Вашу статью в газете «Иртыш» – «Одним дыханием со степью» (ровно два месяца спустя после опубликования). Я Вас ото всего сердца благодарю за обе эти статьи и мне очень, очень бы хотелось, чтобы, объединив их в одну, Вы опубликовали бы свой труд в журнале.
Может быть, Вы это уже и сделали, а я просто не знаю об этом. Если же такой публикации еще не осуществлено и Вам почему-либо не хочется предлагать ее в «Простор», мне кажется, что такая статья была бы очень уместна на страницах журнала «Дружба народов». Я знакома с главным редактором этого журнала и могла бы предложить ему Вашу статью, если Вы этого хотите и пришлете мне ее. Простите, коли мое предложение не к месту. Благодарная и глубоко уважающая Вас, Тамара Иванова. Москва, 1 февраля 1973 г.»
«Многоуважаемая Тамара Владимировна! Оба Ваших письма получил. Бесконечно благодарен Вам за то внимание, какое Вы обратили на мои статьи-воспоминания в областных газетах о нашем любимом, незабвенном Всеволод-ага. Виноват перед Вами, что вовремя не ответил. В январе-феврале был в отъезде, после заболел. Вот наконец создалась возможность написать Вам. Вашу идею об увековечении памяти о Всеволоде Вячеславовиче присвоением одному из пароходов его имени горячо одобряю и поддерживаю. Я приложу все усилия для осуществления этой прекрасной идеи. Вам никуда об этом писать не надо. Я все сделаю сам. Уверен, что местные партийно-советские органы меня в этом поддержат.
Дорогая Тамара Владимировна! Большое спасибо за предложение об объединении двух моих статей о Всеволоде Вячеславовиче для журнала «Дружба народов». По Вашему совету я из этих двух материалов составил одну статью с некоторыми дополнениями. Посылаю ее Вам. Одновременно посылаю лично для Вас в оригинале наше совместное со Всеволодом Вячеславовичем фото, снятое в Семипалатинске в июне 1948 года. Эту свою работу «Простору» не предлагал. Правда, в ноябре 1972 года посылал Дмитрию Снегину (по его просьбе) статью-воспоминание в варианте для размещения в газете «Звезда Прииртышья». Дм. Снегин искренне любит Всеволода Вячеславовича и считает его своим учителем. В письме ко мне от 24 октября 1972 г. он пишет: «Вс. Иванов был для меня таким человеком, каким для него был М. Горький». Никаких вестей о судьбе этой статьи пока нет. Еще раз благодарю Вас за внимание ко мне. Пользуясь случаем, от всей души поздравляю Вас, дорогая Тамара Владимировна, со светлым весенним праздником – 1 Мая – и желаю Вам бодрости, сил и здоровья! Искренне Ваш Каюм. 22 апреля 1973 г. Семипалатинск».
«Большое спасибо за Ваше письмо. Я Вам не отвечала, пока у меня не было случая встретиться с секретарем по печати Союза писателей СССР Сартаповым. Вчера эта встреча состоялась, и я передала ему Вашу статью с просьбой опубликовать ее в «Дружбе народов». Вчера же с Г. М. Марковым и Сартаповым обсуждались вопросы относительно мероприятий к 80-летию со дня рождения Всеволода Иванова. Намечено очень многое.
Я сообщила о нашей с Вами совместной мысли о пароходе на Иртыше, который будет носить имя Всеволода Иванова. Секретари СП СССР горячо поддержали эту идею и просили меня узнать у Вас, в какую организацию они должны написать отношение, чтобы выразить свои пожелания в этом вопросе. Напишите мне, пожалуйста, а я передам им.
Живу сейчас в Переделкино, так что писать мне можно и по московскому адресу, и по дачному. Приветствую Вас от всего сердца и восторгаюсь тем, что у Вас 10 детей. У меня трое и столько же внуков, и я едва с ними справляюсь. Ваша Тамара Иванова».
«Уважаемая Тамара Владимировна! Большой привет Вам из Семипалатинска. Прошу извинения за то, что не смог вовремя поздравить Вас. Долго болел. Посылаю Вам с моей дочерью, которая будет в Москве, газеты «Иртыш», «Семей таны» и «Казах адебиеты», где опубликованы мои статьи, посвященные 90-летию нашего дорогого Всеволода Вячеславовича. Местное радио и телевидение также посвятило передачи юбилею Вс. Иванова. К сожалению, я никак не могу найти Вашу книгу «Мои современники, какими я их знала». Желаю Вам доброго здоровья и дальнейших творческих успехов. С уважением, Каюм Мухамедханов. Семипалатинск. 8. IV. 84».
С того дня, как было написано последнее из этих писем, прошло не так уж много времени. Тогда в Семипалатинске активно вспоминали Всеволода Иванова, проводили памятные мероприятия, приуроченные к 90-летию со дня рождения писателя. Казалось, что память будет вечной. Но прошло три десятилетия, в феврале нынешнего года исполнилось 120 лет со дня рождения Вс. Иванова, о котором в Семее уже никто не вспомнил. А в январе следующего – исполнится 100 лет со дня рождения Каюма Мухамедханова...
