Первые законы Великой степи

В их формировании важную роль сыграли не только передаваемые устно своды законов обычного права XV–XVIII веков – «Қасым ханның қасқа жолы» хана Касыма, «Есім ханның ескі жолы», «Жеті жарғы» Тауке-хана, но и сохранившийся в письменном виде «Төре бiтiгi» – судебник XVI века. Написан он на кыпчакском языке. На современный казахский, в основу которого он лег, этот фундаментальный труд перевел доктор юридических наук, академик Гайрат Сапаргалиев (1930–2010 гг.). До работы над «Судебником» ученый издал около 80 монографий, но «Төре бiтiгi» он называл лучшей своей книгой.

– Если при работе над другими материалами я зачастую служил просто конъюнктуре, то здесь почувствовал себя человеком, у которого за спиной тысячелетия, потому что воочию увидел непрерывность кыпчакской юридической традиции, – говорил академик.

…О том, что в книгохранилищах Армении, в частности, в Ереванском Матенадаране – Институте древних рукописей, находится значительное количество материалов, имеющих отношение к кыпчакам – средневековому тюркоязычному кочевому народу, было известно давно. Но долгие годы они для тех народов, чьи языки родились на основе кыпчакского, оставались недоступными, поскольку были написаны на основе армянской письменности. Зная на уровне слухов о том, что среди этих материалов есть труды и из сферы права, Гайрат Сапаргалиев первую попытку познакомиться с ними сделал еще в 80-х годах прошлого века. Но ничего не получилось – древние кыпчакские тексты по вышеназванной причине так и остались недоступными. Но мечта прочитать их оставалась с ним. В конце 90-х в результате совместной работы со знатоком тюркской письменности доктором филологических наук Александром Гаркавцом родился перевод «Төре бiтiгi» на казахский и русский языки непосредственно с кыпчакского.

– С первых прочитанных мною самостоятельно строчек я увидел, что многие слова знакомы мне с детства, – говорил академик. – Да и любой другой человек на моем месте, который владеет современным казахским и татарским языками, при внимательном чтении сказал бы то же самое.

Изучение и перевод «Төре бiтiгi» с кыпчакского на казахский показали, что тюркская юриспруденция обладала богатым арсеналом юридических понятий и терминов. Оперирование ими позволяло решать постоянно возникающие правовые вопросы. В «Төре бiтiгi», в частности, приведен свод законов, которые содержат нормы, относящиеся к разным отраслям права. Например, к государственному строительству. То есть к статусу ханов, баев, старшин, судей и судебных заседателей. Эти нормы определяли их место в обществе, устанавливали ответственность за покушение на их жизнь и здоровье, а также за причинение им ущерба. Говоря современным языком, это были нормы уголовного и административного права.

Далее в этом своде содержались нормы, относящиеся к установлению ответственности за покушение на жизнь и здоровье человека вообще: «Если кто-то насильственно и сознательно прольет человеческую кровь, то закон и справедливость требуют, что нужно уплатить 365 золотых, и это мудро объясняется такими причинами, как то, что в человеке 365 суставов, в году также 365 дней, поэтому в законе заложено строгое требование – «человекоубийства быть не должно, должны господствовать ужасный страх этого и отвращение от подобных действий, дабы каждый жил безопасно и спокойно». Особо выделялась ответственность за причинение вреда здоровью детей и женщин. «Если во время игры один ребенок покалечит другого, подобные обстоятельства должны быть хорошо расследованы: определить возраст покалеченного ребенка, какой орган покалечен – глаз, рука или нога, каково увечье, и в соответствии с этим пусть оплатят лечение и возместят расходы. Все это должен уплатить тот, кто покалечил. Такой закон в отношении детей мы нашли справедливым». А вот как защищал закон беременных женщин от побоев и других насильственных действий: «Если двое мужчин во время драки ударят беременную женщину и от удара у нее случится досрочный выкидыш, то мужу женщины должно уплатить половину головщины либо помириться с ним по-другому… В Божьем законе ясно сказано: сформировался ребенок в материнском лоне или нет, должно отдать душу за душу». Относительно насильственных действий по отношению к женщине: «Если кто-то на улице схватит чужую жену или девушку и изнасилует ее, то такой насильник заслуживает смерти…» Охраняя здоровье несовершеннолетних детей, закон в то же время обязывал взрослых трудоспособных детей оказывать помощь престарелым родителям: «…Отец вправе отречься от плохого, бессовестного, беспечного сына и лишить его своего добра. Но если такой отверженный сын раскается и проявит намерение к послушанию, то отец-мать могут снова с милосердием принять его».

В процессуальной части «Төре бiтiгi» есть нормы, направленные на формирование торе – суда. К слову: понятие «торе» у тюрков существовало издревле. Оно имело много значений. Это и суд, и судья, и закон, и право. Об этом чисто тюркском понятии правоведы и лингвисты благодаря устному народному творчеству казахского народа – сказкам, сказаниям, эпосам – знали еще до того, как был переведен свод законов, о котором идет речь.

В процессуальной части «Төре бiтiгi», где речь идет о принципах формирования состава суда в кыпчакском обществе, говорится, что суд не может состоять из одного торе (судьи). И указывается почему – один человек всегда вызывает подозрение. Его могут купить, и он может заблуждаться, поэтому судейский состав должен включать в себя не менее трех человек, еще лучше – шести, а если есть возможность, то и 12 человек. Если провести аналогию с сегодняшним днем, то это напоминает суд присяжных. Таким образом, составители «Төре бiтiгi» прекрасно осознавали, что в решении спорного вопроса судьбу человека нельзя поручить одному судье – это чревато вынесением несправедливого приговора: «Судья не должен судить один, но со многими, а если не получится, то с двумя или тремя хорошими и опытными людьми… Суд приобретает истинность благодаря расследованию многими судья­ми. Воспринимаясь как истинный, благодаря свидетельству многих людей суд внушает страх…Если не будет справедливости, многие люди впадут в грех и будут из-за этого обращаться в суд иноплеменников».

Очень интересным был у древних кыпчаков подход к подбору состава судей. В «Төре бiтiгi» прямо указывается, что в судьи надо выбирать умных, опытных, авторитетных, известных широкой общественности деятелей. Иначе говоря, был своеобразный конкурсный подход: «Судье надлежит быть в совершенных летах, обладать сметливостью, быть рассудительным и осмотрительным, дабы по причине недопонимания законов кому-нибудь не навредить».

Сам процесс рассмотрения дела в «Төре бiтiгi» всесторонне регламентировался. Например, как свидетели, так и обвиняемые в доказательство своих слов давали клятву, которая называлась «ант iшу» (буквальный перевод – «пить клятву»). Человеку, который давал клятву в том, что он будет говорить чистую, как вода, правду, наливалась на ладонь вода, которую он выпивал: «Приводящий кого-нибудь к присяге по суду трижды наполняет его руки чистой водой…». «Ант iшу» в современном юридическом понятии обозначает, что решение по любому делу должно быть справедливым, основанным на всестороннем рассмотрении всех обстоятельств дела. То есть ни поведение торелер (судей), ни их отношение к участникам процесса не должно вызывать подозрения в предвзятости и т. д.

Еще одно древнетюркское понятие, которое нашло широкое отражение в современном правосудии, – это «жарғы» – решение и «жарғышы» – судья. Эти слова употребляются параллельно со словом «торе» в зависимости от юридического контекста. Сейчас, например, слово «жарғы» употребляется в таком значении, как «указ».

Из вышесказанного можно сделать такие выводы. «Төре бiтiгi» свидетельствует в первую очередь о том, что древние тюрки руководствовались письменными правовыми нормами, и опровергает высказывания отдельных ученых о том, что у тюрков не было письменности и что они (тюрки) руководствовались едва ли не варварскими правилами при отправлении правосудия. Кроме того, «Төре бiтiгi» показывает богатство юридических терминов, понятий и формулировок кыпчакского права. Сегодня многие из них могут быть восприняты и воспринимаются современной казахской юридической практикой.