Так начинался Великий шелковый путь

– Предыстория зарождения Шелкового пути – это сближение великих цивилизаций и зарождение эфемерного, то есть яркого, но короткого античного глобализма, который был вскоре пресечен в силу иных исторических условий, – считал известный российский тюрколог, заведующий сектором тюркологии и монголистики Института восточных рукописей РАН Сергей Кляшторный, которого связывали научные и просто дружеские отношения со многими казахстанскими коллегами. В интервью нашей газете ученый, к сожалению, недавно ушедший из жизни, сообщил немало интереснейших исторических фактов, касающихся легендарной дороги.

…Эпоха античного цивилизованного, или, как говорили древние, обитаемого мира, представляла собой отдельные очаги высокоразвитой культуры урбанистического и сельского типа. Эти очаговые цивилизации постепенно стягивались, между ними возникали какие-то опосредованные связи. Купец из Ирана, к примеру, вез товар в Самарканд, куда уже приехал купец из Тараза, следом прибывал купец с берегов Енисея, караван которого шел в Среднюю Азию целый год.



В те времена возили только дорогие товары, за которые, наращивая на каждом этапе цену, можно было иметь хороший барыш. И не было такого, чтобы караван шел весь путь. Например, в Кашгаре перепродавался товар, который был куплен где-то в Китае. Была масса путей, но все они были относительно короткими: купцы шли в пределах небольших временных отрезков по не слишком опасным дорогам. Вместе с товаром, который они везли, в другие страны просачивались и разные идеи. Кстати, буддизм, сложившийся в Индии, пришел сначала в Среднюю Азию, а оттуда – в Китай.

Так постепенно формировались два гигантских суперцивилизационных очага – средиземноморский и дальневосточный. Они были столь широки и мощны, что нужен был только толчок для их слияния. Им стала информация о существовании громадной империи персидских царей, которая простиралась от Средиземного моря до Сырдарьи. Это государство охватывало даже Малую Азию. Именно оттуда пришла более активная информация до Македонии, которой правил Александр Великий.

"Сухопутный путь на восток открылся эллинам 1 октября 331 года до нашей эры в битве при Гавгамелах, что на северо-востоке Месопотамии, – пишут древние историки. – Македонская фаланга окончательно разгромила персидское войско Дария Кадомана. Ахеменидская держава, простиравшаяся от Яксарта (Сырдарьи) до Босфора, развалилась".

После той исторической битвы в глубины Средней Азии пришли народы эллинистического круга. На территории древней Бактрии и части Согдианы (современные Северный Афганистан, Таджикистан, юг Узбекистана), чье влияние распространяется вплоть до Семиречья, возникает царство, которым правят уже не персидские сатрапы, а эллинские цари. Совершая походы в Индию и в сторону нынешнего Синьцзяна, они становятся обладателями громадного фонда информации, которая через посредников частично доходит до античных ученых. Страбон, великий географ и историк древности, наиболее полно зафиксировавший ранние сведения об Индии и Крайнем Востоке, не особо доверяет ей: "Рассказы, передаваясь из уст в уста, много теряли в точности, но немало приобретали в занимательности, – с иронией пишет он. – Наши известия об Индии читатель должен принимать снисходительно, потому что это самая отдаленная от нас страна. Только немногие лица посещали ее. Другие, видевшие только часть Индии, большей частью говорят по слухам. Вот почему об одном и том же сообщаются разные сведения. Если они так расходятся между собой относительно виденного, то что же следует думать о слышанном?"
Страбон написал также, что купцы вообще любят приврать, потому что трудности пути нагоняют цену товару.

Восток в свою очередь тоже пытался исследовать запад. Особенно этим были озабочены китайцы, которые нуждались в союзниках в борьбе с извечными врагами – гуннами, чья страна (теперешняя Монголия) занимала степные зоны, мимо которых никто не мог пройти или про­ехать незамеченным.



Китайский император У-ди на поис­ки потенциальных союзников посылает своего подданного, князя Чжан-цяня на запад, в те страны, о которых слышал от заезжих купцов.

"Уговори их, и мы вместе ударим в тыл гуннам", – наставляет посла император.

Но увы! Княжеский караван был перехвачен гуннами. То, что Чжан-цянь является послом, никак не подействовало на захватчиков. Подарки и караван они прибрали к рукам, а послу выдали юрту, жену, стадо овец, сопроводив все это словами: «Скажи спасибо, что в живых оставили». Думая, что аристократ-горожанин никуда из степи не сбежит, присматривать за ним не стали, верительные грамоты тоже остались при нем, поскольку его никто особо не досматривал. А Чжан-цянь, пока не изучил гуннский язык и окрестные дороги, на самом деле никуда не рвался, но при этом всегда помнил про приказ своего императора – найти союзников.

Он 10 лет ждал удобного момента. По истечении этого времени бежал и первым из известных нам путешественников добрался вначале до Сырдарьи, потом – до Амударьи и нашел-таки тех, кого искал. Он спрашивал народы, некогда покинувшие в поисках лучшей доли Китай, не собираются ли они вернуться назад, чтобы воевать с гуннами. Но те уже прижились в Средней Азии и покидать насиженные места не хотели.

Затем Чжан-цянь путешествовал по Семиречью, дошел до Таджикистана и Афганистана. Изучив повсюду ситуацию, через Восточный Туркестан и Памир спустя много лет он вернулся на родину и написал, как и полагается послу, длиннющий отчет о том, что видел, что слышал и что делал все эти годы. Назвал он его "Записки о западных странах". В этом отчете впервые дается описание Средней Азии с точки зрения китайского дипломата.

Так на стыке двух идущих навстречу интересов в первом веке нашей эры появляется дорога, по которой купцы, рискуя, везут дорогие товары. Энергичный китайский император У-ди посылает на запад караван за караваном, посольство за посольством, которые везут подарки – шелк в первую очередь. Это очень дорогая ткань перепродается на рынках – из Средней Азии в Иран, из Ирана – в Сирию и Римскую империю.

За шелк покупатели расплачиваются золотом. Император Октавиан Август не рекомендует римским дамам носить шелковые платья. Но этот негласный запрет модниц не останавливает. Тем более что пустующая ниша вскоре была заполнена – на западе стали производить равноценные шелку товары.

Впервые в античных источниках описание одного из путей, которым пользовались сирийско-эллинские купцы, дал географ Птолемей: "Вот что рассказал Марин из финикийского города Тир: "Купец, которого зовут Маэс Тициан (а он македонянин), сказал, что он знает путь к серам".
Серами называли продавцов шелка, а страну, где они проживали, называли Серикой (нынешний Восточный Туркестан). Далее Птолемей описывает дорогу: "А он сам по этому пути не ходил, но он посылает туда своих людей. Караван Маэса шел до земли серов 7 месяцев. Дальше он не пошел, дальше шла земля синов (китайцев)".

Это первое и единственное за все античное время европейско-эллинское описание одного из десятков, если не сказать – сотен, сухопутного Шелкового пути. О морских вариантах пути существует масса документов. В Египет и Александрию через Бирму и Индию везли шелк и другие дорогие китайские товары на кораблях и на лодках. Вслед за торговцами в Индию идут паломники, чтобы учиться буддизму. Переводя санскритские книги на китайский, они заодно описывают тот путь, по которому шли.

Так начинался Шелковый путь.