...Перед въездом в город меня встретил плакат: «Оказавшись в Туле, русский человек просто не может не посетить Ясную Поляну»! И, действительно, что ж, я иностранец какой! Реклама сработала. Музеи «Пряников» и «Самоваров» подождут. Сначала – Лев Николаевич Толстой.
Да и ехать-то всего 14 км. А вот и знаменитая река Воронка – левый приток Упы. Воронка протекает рядом с Калиновым Лугом в Ясной Поляне и разделяет Косую Гору. Названия-то сплошь толстовские.Что там еще из школьных учебников осталось в памяти? Раньше эта река называлась Вороньей, и здесь произошло одно из главных сражений крестьянского восстания под предводительством Болотникова, в ходе которого повстанцы потерпели поражение и были откинуты к Туле.
Как раз на правом берегу реки Воронки и находится усадьба Ясная Поляна. Говорят, что в этой уникальной реке водятся не только окуни, щуки и караси, а обитают даже... водоплавающие черепахи. Но ими придется полюбоваться уже в другой раз!
Ворота толстовской усадьбы просто величественны: их колонны – подлинное произведение искусства. Слева, внутри, вижу маленький домик. Это школа, та самая, которую открыл когда-то для крестьянских детей Лев Толстой. Помните его рассказ, как мальчик Филиппок пришел учиться? Тот самый «Фи-ли-ппе-ок, пок?!». Именно здесь все это и было. (В отсутствие Толстого в Ясной Поляне проводили обыск, искали тайную типографию. Ведь полтора месяца граф провел в Лондоне, где встречался с вольнодумцем Герценом, а в Брюсселе – с самим Прудоном. Чего ж больше!..)
...Брожу по толстовским тропинкам. Ах, какие названия вокруг: «Афонина роща», «Косая поляна», «Самородный лес», «Гусева поляна», «Красный сад»! А вот и знаменитая «Купальня» в пруду, которую в разные годы либо сколачивали из досок, либо сплетали из хвороста. Ясная Поляна – это почти 400 гектаров заповедника – старинный липовый парк, пруды, леса, луга, пашни, сады.
Иду вглубь усадьбы по Березовой аллее. Она появилась в Ясной Поляне еще до войны с Наполеоном, и сам Толстой называл ее «Прешпект». Этот «проспект» начинается у башенок въезда и ведет прямо к дому писателя. «Прешпект» неоднократно упоминался в произведениях Льва Николаевича. Впечатления яснополянской усадебной жизни и природы дали Толстому богатейший материал для творческой мысли. (Неподалеку от Ясной Поляны, в Кочаках, находится некрополь – фамильное захоронение Толстых. Недавно воссоздали до исторического облика и ближайшую к усадьбе станцию «Козлова засека»).
С чувством непередаваемого волнения прошелся я по липовой аллее и по тем самым тропам, где гулял когда-то Толстой и где рождалась его творческая мысль; постоял в философском раздумьи у его любимой березовой скамейки, насладился серебряной тишиной и словно осязаемой красотой окружающей природы и даже (да простят мне эту вольность!) сам обрел некое чувство вселенской свободы...
Внешний облик толстовского дома, расположение его комнат, обстановка – все сохраняется в том виде, как было в последний год жизни писателя. Здесь Л. Толстой провел почти полвека. Уже в передней вас встречают книги из его многотысячной личной библиотеки. Рабочий кабинет писателя со старинным столом из персидского ореха с зеленым сукном – свидетель и невольный участник создания многих бессмертных творений мировой литературы: романов «Война и мир», «Анна Каренина», «Воскресение», повести «Хаджи Мурат»; зал, где обедали, отдыхали, спорили и размышляли; комната под сводами – все одухотворено образом Толстого. Экспонаты всех комнат дома, каждый по-своему, говорят о великом трудолюбии писателя и неприятии для себя праздности как способа существования.
...В народно-упрощенном понимании Лев Толстой – несметно богатый, чудаковатый старик в подпоясанной ремешком холщовой рубахе, столь любящий бродить по-крестьянски босиком по траве окрестных лугов. А что с жиру-то не беситься!.. Да нет. Покидал Толстой свой дом той трагической осенней ночью, имея в кармане все свои «наличные сбережения» – пятьдесят семь рублей. Пережив мучительный духовный кризис, Толстой решил круто изменить жизнь семьи: отказаться от «барства», сократить все потребности, жить своим трудом, отдать землю крестьянам. Жена его не поняла...
Резко критический пафос Толстого приводил к постоянным цензурным проблемам, запрету печатания и постановки пьес (например, драмы «Власть тьмы»). Как и диссиденты советской поры, Толстой вынужден был публиковать их за границей. У властей возникали даже планы заточить его в Соловецкий монастырь, выслать за границу, но и Александр III, и Николай II не решились на это, дабы не прибавлять к славе писателя «лавров мученика». Они не без основания опасались общественного мнения в России и реакции на это Европы, где Толстой был широко известен. Но последователи учения Толстого, так называемые «толстовцы», преследовались постоянно, что доставляло горькие страдания их учителю.
Самого графа Льва Николаевича Святейший Синод отлучил от церкви за «неприятие важнейших догматов православия и его публично высказываемые убеждения, несовместимые с таким членством». При этом вольнодумец «резко критиковал церковь за то, что она, по его мнению, свои интересы ставит выше, чем изначальные христианские идеалы». И, взывая к вразумлению заблудшегося графа Льва Толстого, «посему свидетельствуем об отпадении оного от церкви, вместе и молимся, да подаст ему Господь покаяние в разум истины»...
...Стою у толстовской могилы: на ней ни креста, ни слов эпитафии. Как и просил Толстой в своем завещании: «Чтобы никаких обрядов не производили при закопании в землю моего тела; деревянный гроб, и кто захочет, свезет или снесет в лес Старый Заказ, напротив оврага, на место зеленой палочки». (Там братья гуляли детьми, там Толстому позналось величие «муравьиного братства»). Так и сделали.
«Без своей Ясной Поляны я трудно могу себе представить Россию и мое отношение к ней. Без Ясной Поляны я, может быть, яснее увижу общие законы, необходимые для моего отечества, но я не буду до пристрастия любить его», – писал Лев Толстой. Теперь я глубже понимаю эти слова!..
Превращение Ясной Поляны в музей было сложным и долгим. После смерти писателя его жена Софья Андреевна дважды обращалась к Николаю II с просьбой принять усадьбу под охрану государства, но получила отказ. А вскоре к власти пришли большевики и объявили Ясную Поляну достоянием пролетарского государства.
Благо, даже Владимир Ленин написал статью «Лев Толстой как зеркало русской революции», одарив графа Льва Николаевича лаврами революционера, противостоящего царизму. Хоть и граф, но где-то даже «встал на революционные позиции»! Был гоним старым режимом и церковным Синодом, облит грязью «продажных буржуазных газет». Обличал страдания народа, тяготел к трудовому крестьянству. Чего еще больше!..
Огромную роль в создании музея и его развитии сыграла младшая дочь писателя Александра Львовна Толстая. Именно дочери писатель завещал все права на свои произведения. Пройдя после окончания курсов сестер милосердия фронты Первой мировой войны, получив три Георгиевские медали за мужество, Толстая вернется в Ясную Поляну. Отныне вся ее жизнь будет посвящена служению памяти отца, его идеям. Исторической правды ради скажем, что дочь писателя вскоре после революции большевики арестовали (все ж графиня) и отправили в лагерь принудительных работ. Но через год выпустили на свободу и декретом назначили даже... комиссаром (!) музея.
...В войну часть экспонатов усадьбы успели эвакуировать и спасти, вывезти в Томск больше сотни ящиков. Тулу гитлеровские войска так и не смогли взять, но сама Ясная Поляна была оккупирована полтора месяца. Фашисты надругались над памятью великого писателя. Ряд помещений превратили в конюшни. Солдаты, размещавшиеся в усадьбе, топили печки обломками мебели, книгами из библиотеки Толстого. Гитлеровцы осквернили могилу великого писателя, поклониться которой приезжали люди со всех концов земли. При поспешном отступлении дом взорвать не успели, но подожгли. На счастье пожар удалось потушить. Документальные кадры последствий разграбления усадьбы просто поражают.
И хоть через полгода после освобождения от фашистской оккупации полуразрушенную усадьбу вновь открыли для посетителей (народу крайне нужна была духовная сила!), масштабные реставрационные работы провели лишь через десять лет после войны. Восстановили толстовский яблоневый сад, вымерзший без присмотра в военную зиму. Были реконструированы хозяйственные постройки: кучерская изба, житня. Постепенно Ясная Поляна превратилась в крупнейший мемориальный и природный музей-заповедник мирового значения и приняла десятимиллионного посетителя.
Сегодня Ясная Поляна остается такой же, какой ее знал и любил Толстой. Мемориальные ландшафты усадьбы (сады, парки, пруды, посаженные Толстым леса), как и здания конца XVIII – начала XIX вв., поддерживаются в своем неизменном историческом виде. По большому счету, чтобы посетить каждый из 37 мемориальных объектов усадьбы и просто обойти ее, нужен не один день. А это парк, дом-музей Толстого, дом Волконского, флигель Кузминских, Кочаковский некрополь, могила писателя. И многое другое.
Воссозданы разнообразные хозяйственные постройки. Сохраняется даже конюшня: в ней содержат три десятка лошадей. Руководит музеем Владимир Ильич Толстой, уже праправнук писателя. (Кстати, отметил я для себя, мой коллега-журналист). Недавно по его инициативе музейный комплекс «Ясная Поляна» взял шефство над музеем Л. Н. Толстого, расположенным в станице Старогладковской Щелковского района Чечни.
В усадьбе проходят даже съезды потомков Толстого (а их больше 200, и живут они в России, Европе, Америке). Цель этих встреч – скромный вклад каждого в процветание Ясной Поляны и российской культуры.
В музее созданы новые программы образовательного туризма: «Грани русской культуры. Мир дворянской усадьбы», «Земская история». Есть детские образовательные программы, школа верховой езды и даже семейная программа «Софья Андреевна приглашает» (Эх, жаль, что живу далеко!..)
После посещения Ясной Поляны для себя отметил нижеследующее: «Войну и мир» Толстой закончил в 40 лет, «Анну Каренину» – в 48. В самом расцвете сил. Почти восемь лет писатель работал над романом «Война и мир» и столько же (!) – над повестью «Хаджи-Мурат», в которой стремился сопоставить «два полюса властного абсолютизма» – европейский, олицетворяемый Николаем I, и азиатский, олицетворяемый Шамилем.
И еще – в назидание нам, сегодняшним. Лев Толстой практически в совершенстве владел английским, французским и немецким языками. Помимо этого знал латынь, греческий, церковно-славянский, древнееврейский. Легко читал на итальянском, голландском, чешском и польском. Свободно общался на татарском и турецком.
Только бы имя Толстого не стало в суе просто «брэндом»! Вот уже и новый туристический проект панибратски назвали «Путешествие в компании с гением»...
...Рассказывают, что когда снимался художественный фильм «Лев Толстой», загримированный, в знаменитой толстовке с пояском актер Лев Дуров неосторожно вышел из машины что-то спросить у работника местной автоинспекции. Он был НАСТОЛЬКО правдоподобен, что после ответа: «Да, Лев Николаевич», постового увезли в ближайшую больницу. Вот она – сила творческого проникновения.
Жив еще дух графа Льва Николаевича!..
Анатолий ЕГОРОВ,
специально для «Казахстанской правды»
