«Верность Родине, как знамя, поднял он...»

«Радость жизни –
вот песни исток»

В истории мировой литературы оты­щется не так много произведений, само создание которых было героическим актом человечности, гуманистическим подвигом, высшим проявлением граж­данского мужества и символом нерушимости убеждений. В определенном смыс­ле их можно назвать и памятниками духу, с той лишь разницей, что бронзе безжизненных монументов и блеску хрестоматийного глянца они, как и их создатели, предпочитали вечный непокой, врываясь в сердца новых читателей сверкающим вихрем буйных красок. XX век, прошедший под знаком «неслыханных перемен, невиданных мятежей» и обязанный их влиянию своими суровыми законами, знает, пожалуй, всего две книги, которые соз­давались в поистине нечеловеческих условиях и вместе с тем были исполнены высокой человеческой гордости, веры в светлые общественные идеалы, а главное, бесстрашной решимости оплатить торжество правды ценою собственной жизни. Это «Репортаж с петлей на шее» выдающегося чешского писателя и журналиста Юлиуса Фучика и «Моабитская тетрадь» Героя Советского Союза Мусы Джалиля – славного сына татарского народа, которому мы посвящаем новый выпуск проекта «Не смолкнет песня боевая...».

Муса Джалиль преодолел сложный путь творческого становления – от наивно-агитационного пафоса и абстрактно-романтических образов своих юношеских стихов через кризисы, срывы, горькие неудачи он поисково шел к реалистическому изображению действительности, и чем напряженнее были эти искания, тем непосредственнее в произведениях поэта ощущались лирические раздумья его мятущейся души, эпическая широта художественного взгляда и внутренняя связь с богатым наследием татарской национальной культуры. Стремясь к доверительному диалогу с читателем, Муса Джалиль постепенно изживал лозунговую риторику, нисколько, впрочем, не теряя ни в идейной ясности, ни в социальной действенности своего творчества. Напротив, психологическая углубленность образов, многокрасочность эмоционального спектра и раскованная естественность восприятия мира выразительно раскрывали несомненные достоинства гражданского характера его поэзии.

«Читая стихи Джалиля, – отмечал известный татарский писатель Рафаэль Мустафин, – чувствуешь человеческое тепло, жизнелюбие автора, обаяние его доброты. Это поэзия исключительной нравственной чистоты, привлекающая сердечностью и доверительностью интонации. В лирике Джалиля преобладает чувство единения с миром, слитости с другими людьми».

Пьянящая радость свободы не только придавала поэзии Мусы Джалиля 30–40-х годов мажорное звучание, но и поддерживала ее высокий социальный тонус. Лирический герой поэта отличается, если можно так выразиться, хозяйской всеохватностью видения – он поглощен кипучей трудовой жизнью и как вехи своей биографии рассматривает рождение новых заводов и фабрик, покорение степей и пустынь, становление науки и техники, в которых принимает самое деятельное участие. Любовь к Родине для джалилевского героя – это не лозунг, не политическая поза, а чувственное выражение открывшейся перед ним возможности обустраивать настоящее и творить будущее собственными руками. Жить для себя в его понимании означает жить для других, разделяя с современниками их победы и поражения, успехи и тяжкие ошибки. Государственник, патриот, интернационалист объединены в лирическом герое Джалиля счастьем творческого труда, который преображает облик родной земли и ложится в основу крепкого товарищества, этой принципиально новой формы взаимоотношений между людьми:

Нынче наша Родина – сад неувядающий,

Где и в пору зимнюю видятся цветы.

С песней нескончаемой

на просторах Родины

Строим жизнь счастливую

вместе – я и ты.

«В чем секрет победоносного огня?..»

Общепризнанной вершиной творчества Мусы Джалиля является «Моабитская тетрадь» – цикл стихотворений, созданных им в застенках фашистской тюрьмы Моабит. В июне 1942 года тяжелораненый поэт попал в плен и был заключен в крепость Демблин, где познакомился с другими военнопленными из числа татар и башкир – будущими участниками подпольной антифашистской организации, сформированной Гайнаном Курмашевым в легионе «Идель-Урал». «Фашисты вели идеологическую обработку пленных, готовясь использовать легионеров в военных действиях против Советской армии, – писал
Рафаэль Мустафин. – Сорвать замыслы фашистов, повернуть оружие против них – такую задачу поставила перед собой подпольная группа Джалиля. Подпольщики сумели проникнуть в редакцию издаваемой немецким командованием газеты «Идель-Урал», печатали и распространяли среди легионеров антифашистские листовки, создавали тщательно законспирированные боевые подпольные группы. В августе 1943 года Муса Джалиль и большинство его боевых товарищей были арестованы. Начались дни и ночи допросов, пыток. Гестаповцы сломали поэту левую руку, отбили почки. Тело его было исполосовано электрическим шнуром и резиновыми шлангами. Раздробленные пальцы распухли и почти не гнулись. Но поэт не сдался. Он и в тюрьме продолжал схватку с фашизмом – теперь уже оружием песни».

Произведения, составившие «Моабитскую тетрадь», обладают невероятной силой прямого эмоционального воздействия на читателя, которое достигается за счет резкого контраста между осознанием неотвратимости смерти от руки палача и высвобождаемой им жгучей жаждой жизни. Этот контраст, а если точнее, глубинный конфликт цикла, подчеркивает бескомпромиссность противостояния добра и зла, человечности и бесчеловечия, культуры и варварства. Добиваясь исключительно острой морально-этической полярности, Муса Джалиль не только изобличает фашизм в тягчайших преступлениях, но и соз­дает притягательные образы народных героев, сражающихся за осуществление самых светлых идеалов человечества. Среди них – воин-кавалерист из стихотворения «Сила джигита»:

Воин сердцем соколиным горячо

Клятву верности народу произнес,

Автомат легко он вскинул на плечо,

Быстрый конь его в сражение понес.

Он врагов сметал, крушил он их металл,

Пушки падали, и трескалась броня...

Где джигит такие силы обретал?

В чем секрет победоносного огня?

Верность Родине, как знамя, поднял он,

Шел под пулями с отвагою джигит.

Не конем, не автоматом – нет, силен

Клятвой верности своей джигит.

В динамике развития этого образа – сама стремительность кавалерийского наскока. Герой словно растворяется в разящем движении, неумолимо неся фашистским захватчикам карающее возмездие. Однако движет воином не слепая жажда расплаты, а сознательный патриотический долг, и в этом смысле созданный Джалилем образ выходит далеко за рамки личной судьбы, ведь раскрывает в общем-то типичную особенность мировоззрения советского солдата. Но собирательность, как известно, совсем не исключает индивидуальной конкретности. Так, Рафаэль Мустафин считал, что герой стихотворения «Сила джигита» имеет вполне конкретный прототип – казахстанца Ахата Атнашева, одного из наиболее активных участников подпольной организации джалилевцев.

«В журнале «Казан утлары» я напечатал краткую заметку об Атнашеве, где высказал предположение, что он участвовал в подпольной организации в Крушино (Польша), членов которой мы до сих пор не знали, и что одно из стихотворений Мусы Джалиля, может быть, относится к Ахату, там совпадают возраст героя и некоторые черты характера», – писал Мустафин казахстанскому писателю Владимиру Шестерикову, опубликовавшему первый очерк о герои­ческой судьбе подпольщика. Аналогичное мнение высказывал и московский журналист Сергей Кристи, с чьей помощью стали известны многие детали той обстановки, в которой действовал Ахат Атнашев.

В биографической справке, подготовленной сотрудниками музея-квартиры Мусы Джалиля, читаем: «Атнашев Ахат Махмутович родился 12 декабря 1917 года в городе Петропавловске. Здесь он окончил семилетнюю школу. В 1929 году семья переезжает в город Степняк, где Ахат Атнашев поступает на курсы счетных работников. До призыва в армию в сентябре 1938 года работал в «Золотопродснабе». Служа в кавалерийских частях, Ахат Атнашев принимал участие в военных мероприятиях на территории Западной Украины и Бессарабии. Заметив перспективного солдата, командование направило его в школу младших командиров. Окончив школу с отличием, Ахат Атнашев стал командиром пулеметного расчета. Сражался с врагами с первых дней войны. Приказом по войскам Западного фронта в августе 1942 года Ахат Атнашев за образцовое выполнение боевых заданий командования на фронте в борьбе с немецкими захватчиками был награжден орденом Красной Звезды. С июня 1942 года считался пропавшим без вести. В легионе «Идель-Урал» Ахат Атнашев командовал взводом. В августе 1943 года вместе с другими участниками подпольной организации легиона был арестован. В феврале 1944 года Второй Имперский суд Германии приговорил Ахата Атнашева к смертной казни. Приговор привели в исполнение в тюрьме Плетцензее на гильотине 25 августа 1944 года в 12 часов 33 минуты».

Народная память свято хранит под­виг Ахата Атнашева, чей светлый образ увековечен в бессмертных стихах Мусы Джалиля. Герои-подпольщики породнились кровью – той, которой были написаны строки произведений
«Моабитской тетради». И потому каждый из них мог сказать о себе словами поэта:

Жизнь моя – как песня прозвучала!

Смерть моя – как песня прозвучи!