Я мечтою ловил уходящие тени…
Елена БРУСИЛОВСКАЯ
Айвар Тазиев – уроженец Жезказгана, выпускник Алматинского художественного училища. Его первая выставка состоялась в Алматы ровно 35 лет назад. За эти годы творчество художника, безусловно, претерпело определенные изменения, он "переболел" различными стилями, но остался верен одному – преклонением перед создателями полотен, которые пережили века и которые сегодня мы называем шедеврами.
Не случайно картины Айвара Тазиева, представленные на нынешнем вернисаже, пронизаны глубокой символикой, сквозь которую просматривается и гениальный Леонардо да Винчи, и любимый им Сальвадор Дали, и оригинальный Накола Пуссен…
Директор галереи, кандидат искусствоведения Елизавета Малиновская считает, что выставка демонстрирует как привычные для зрителя полотна мастера, сочетающие современный мистицизм с классическими образцами, так и совершенно незнакомый для нас видеоряд – дагерротипы, прообразы современной фотографии.
Воскрешенные им из глубин истории старинные картинки-дагерротипы не просто воспроизведены художником, а весьма оригинально им переосмыслены, представ перед зрителями в новом, несколько даже мистическом ключе.
– Мало кто знает, что великих импрессионистов именно фотография подтолкнула к открытию приемов передачи световоздушных вибраций мира, став проводником их идей в преодолении застывших форм изобразительного искусства, – говорит Елизавета Малиновская. – Вот и Айвару Тазиеву дагерротипы открыли пространство для переосмысления нашей повседневной жизни и образов ушедшей эпохи.
Что же касается классиков, то Айвар Тазиев не только преклоняется перед ними, но и включает фрагменты их картин в свои полотна, давая им "фамильные" названия, например, "Здравствуйте, сеньор Леонардо", "Николя Пуссен и все, все, все…".
Елизавета Малиновская называет это цитатами, "зримыми отпечатками классики в собственных произведениях".
– Стремление ограничить художника каким-то одним направлением или школой я считаю не лучшим вариантом, – поясняет Елизавета Григорьевна. – Сейчас художники работают в свободной манере. По сути, это и есть постмодернизм, основное течение второй половины ХХ века, когда берутся разные источники и по-своему интерпретируются художником, как бы сливаясь с его творческой манерой, что и создает новый подтекст.
В то же время Айвар Тазиев считает цитирование классиков на холсте классическим поп-артом.
– Это свободные коллажи, на чем, собственно, когда-то, еще в 30-е годы, возникло течение "Дада", да и первые работы сюрреалистов были коллажными, – говорит он. – А так как я применяю акрил, а эти краски появились лишь в конце ХХ века, то это позволяет добиться максимального эффекта, потому что они быстро сохнут, обладают великолепной яркостью цвета, а кроме того, не выгорают на солнце и не тускнеют со временем.
Тазиев считает, что сейчас в искусстве настало такое время, когда не появляется новых пластических идей.
– Вспомните, были же раньше эпохи сюрреализма, кубизма, импрессионизма… Эти "измы" шли одни за другими, возникая один из другого. А сейчас время компиляции, ничего модернового в плоскости холста не создано. Есть, конечно, различные технические новшества, но они больше относятся к области компьютерных технологий.
Сам Айвар Тазиев то, что он делает, называет метафизическим синтетизмом.
– Этот термин принадлежит художнику Михаилу Шемякину, приятелю Владимира Высоцкого, который еще в середине 60-х основал группу "Санкт-Петербург". И в какое-то время я почувствовал много общего с шемякинской идеей – создание картины как своего рода иконы, стремление "одушевить" изображение, – говорит Айвар Тазиев.
Он считает, что художник, как впрочем любой творческий человек, создавая что-либо, стремится к совершенству.
– А совершенство – это Бог, осознаем мы это или не осознаем, – утверждает он . – Если картина вызывает у меня мурашки по телу, значит, в ней есть гармония, есть душа.
В понимании Тазиева, метафизический синтетизм и есть искусство. Ведь что значит это слово? Его ввел как понятие еще Аристотель, который написал сначала "Физику", "поставил этот свой труд на полку, а то, что написал впоследствии, назвал "Метафизикой", что с древнегреческого переводится как "то, что после физики".То есть то, что уже невозможно измерить, взвесить, объяснить, потому что это касается души и духовных движений, на чем, собственно, и зиждется искусство".
– Я твердо убежден, – продолжает Тазиев, – что в свое время человек пошел не тем путем, словно кто-то специально его сбил с панталыку. Ведь, казалось бы, за прошедшие века человечество должно было достичь духовного совершенства, а что мы видим? Технический прогресс зашел далеко, а душа не прогрессировала совершенно, абсолютно не изменившись со времен средневековья! Получилось, что для тела сделано много, а про душу-то и забыли совсем. Я часто вспоминаю фразу из фильма Тарковского "Сталкер" – человек создан для того, чтобы создавать произведения искусства. Этим он приближается к Богу, потому что на это не способно ни одно существо на Земле.
Не случайно картины Айвара Тазиева, представленные на нынешнем вернисаже, пронизаны глубокой символикой, сквозь которую просматривается и гениальный Леонардо да Винчи, и любимый им Сальвадор Дали, и оригинальный Накола Пуссен…
Директор галереи, кандидат искусствоведения Елизавета Малиновская считает, что выставка демонстрирует как привычные для зрителя полотна мастера, сочетающие современный мистицизм с классическими образцами, так и совершенно незнакомый для нас видеоряд – дагерротипы, прообразы современной фотографии.
Воскрешенные им из глубин истории старинные картинки-дагерротипы не просто воспроизведены художником, а весьма оригинально им переосмыслены, представ перед зрителями в новом, несколько даже мистическом ключе.
– Мало кто знает, что великих импрессионистов именно фотография подтолкнула к открытию приемов передачи световоздушных вибраций мира, став проводником их идей в преодолении застывших форм изобразительного искусства, – говорит Елизавета Малиновская. – Вот и Айвару Тазиеву дагерротипы открыли пространство для переосмысления нашей повседневной жизни и образов ушедшей эпохи.
Что же касается классиков, то Айвар Тазиев не только преклоняется перед ними, но и включает фрагменты их картин в свои полотна, давая им "фамильные" названия, например, "Здравствуйте, сеньор Леонардо", "Николя Пуссен и все, все, все…".
Елизавета Малиновская называет это цитатами, "зримыми отпечатками классики в собственных произведениях".
– Стремление ограничить художника каким-то одним направлением или школой я считаю не лучшим вариантом, – поясняет Елизавета Григорьевна. – Сейчас художники работают в свободной манере. По сути, это и есть постмодернизм, основное течение второй половины ХХ века, когда берутся разные источники и по-своему интерпретируются художником, как бы сливаясь с его творческой манерой, что и создает новый подтекст.
В то же время Айвар Тазиев считает цитирование классиков на холсте классическим поп-артом.
– Это свободные коллажи, на чем, собственно, когда-то, еще в 30-е годы, возникло течение "Дада", да и первые работы сюрреалистов были коллажными, – говорит он. – А так как я применяю акрил, а эти краски появились лишь в конце ХХ века, то это позволяет добиться максимального эффекта, потому что они быстро сохнут, обладают великолепной яркостью цвета, а кроме того, не выгорают на солнце и не тускнеют со временем.
Тазиев считает, что сейчас в искусстве настало такое время, когда не появляется новых пластических идей.
– Вспомните, были же раньше эпохи сюрреализма, кубизма, импрессионизма… Эти "измы" шли одни за другими, возникая один из другого. А сейчас время компиляции, ничего модернового в плоскости холста не создано. Есть, конечно, различные технические новшества, но они больше относятся к области компьютерных технологий.
Сам Айвар Тазиев то, что он делает, называет метафизическим синтетизмом.
– Этот термин принадлежит художнику Михаилу Шемякину, приятелю Владимира Высоцкого, который еще в середине 60-х основал группу "Санкт-Петербург". И в какое-то время я почувствовал много общего с шемякинской идеей – создание картины как своего рода иконы, стремление "одушевить" изображение, – говорит Айвар Тазиев.
Он считает, что художник, как впрочем любой творческий человек, создавая что-либо, стремится к совершенству.
– А совершенство – это Бог, осознаем мы это или не осознаем, – утверждает он . – Если картина вызывает у меня мурашки по телу, значит, в ней есть гармония, есть душа.
В понимании Тазиева, метафизический синтетизм и есть искусство. Ведь что значит это слово? Его ввел как понятие еще Аристотель, который написал сначала "Физику", "поставил этот свой труд на полку, а то, что написал впоследствии, назвал "Метафизикой", что с древнегреческого переводится как "то, что после физики".То есть то, что уже невозможно измерить, взвесить, объяснить, потому что это касается души и духовных движений, на чем, собственно, и зиждется искусство".
– Я твердо убежден, – продолжает Тазиев, – что в свое время человек пошел не тем путем, словно кто-то специально его сбил с панталыку. Ведь, казалось бы, за прошедшие века человечество должно было достичь духовного совершенства, а что мы видим? Технический прогресс зашел далеко, а душа не прогрессировала совершенно, абсолютно не изменившись со времен средневековья! Получилось, что для тела сделано много, а про душу-то и забыли совсем. Я часто вспоминаю фразу из фильма Тарковского "Сталкер" – человек создан для того, чтобы создавать произведения искусства. Этим он приближается к Богу, потому что на это не способно ни одно существо на Земле.
