Защита экологии – защита жизни

– Айжан Амангельдиевна, надо признать, что термин «экология» сегодня все чаще фигурирует в популистских заявлениях людей, весьма далеких от соответствующей сферы. При этом экологическая наука, по сути, прозябает...

– Начнем с того, что в системе конкурсов на бюджетное финансирование в сфере охраны окружающей среды вообще отсутствует понятие «экология». Приоритетные направления касаются в основном рационального использования природных ресурсов, науки о земле, что ближе к географии, или науки о жизни, когда процессы рассматриваются с биологической точки зрения.

При Министерстве экологии, геологии и природных ресурсов нет ни одного НИИ, который бы занимался научными исследованиями в области экологии. Анализ показывает, что из стран СНГ только Россия и Беларусь сохранили такие структуры. У нас же функции природоохранного министерства ограничиваются контролем, регулированием, выяв­лением проблем.

До недавнего времени в структуре МОН РК существовал государственный институт проб­лем экологии при КазНУ имени
аль-Фараби, который целенаправленно занимался вопросами, связанными с охраной окружаю­щей среды. Он имел статус самостоятельного юридического лица и выполнял работы по прог­рамме грантового, программно-целевого назначения и по своей инициативе организовывал исследования.

В 2019 году в связи с реорганизацией университета из РГП в АО этот институт и еще 8 подобных НИИ, среди которых институты экспериментальной физики, био­логии, химических технологий, влились в состав вуза и лишились базового финансирования. Их будущая судьба как самостоятельных структур пока неизвестна.

– Чем мотивировано прекращение базового финансирования?

– Стандарты Болонской сис­темы высшего образования предус­матривают, что нацио­нальные вузы должны быть автономными, самостоятельно развивая образование и науку. Ранее, имея соответствующий юридический статус, они могли напрямую подавать заявки на научные исследования в МОН РК. После произошедших изменений эта процедура оказалась забюрократизирована, все документы стало необходимым согласовывать с университетским советом директоров.

Мы уже не первый год наблюдаем старение кадров в науке. Считаю, ученые – это особый интеллектуальный пласт людей, отличающихся особым складом мышления и характера, и в основной своей массе они не могут заниматься коммерцией, она им неинтересна. Многие из них готовы работать за идею.

Из-за очередного реформирования и оптимизации численность ученых в государственных НИИ сократилась с 12 660 человек в 2015 году до 9 533 – в 2019-м. Между тем не секрет, что потеря даже одного года в фундаментальной науке оборачивается для страны огромным экономическим ущербом.

– Проблем в экологии накопилось много: продолжается повсеместное загрязнение атмосферы, водных ресурсов, ведется бесконтрольная разработка песчано-гравийных карьеров. Но проверяющие органы нередко бессильны, поскольку есть Предпринимательский кодекс и есть Кодекс экологический. У них вроде бы одинаковый статус, но де-факто первый превалирует над вторым. Как обеспечить баланс между интересами предпринимателей и охраной окружающей среды?

– В погоне за созданием благоприятных условий для развития бизнеса как-то невольно оказалась выпущена из вида проблема эффективного контроля над его действиями. К примеру, при Министерстве экологии, геологии и природных ресурсов РК действует Комитет экологичес­кого контроля и регулирования, имеющий в регионах свои представительства. Одно из них – департамент экологии по городу Алматы. Возглавляя в течение 8 лет НИИ проблем экологии при КазНУ имени аль-Фараби, я часто с ним сотрудничала.

Поэтому знаю не понаслышке: обнаружив факт нарушения экологического законодательства, государственный экологический инспектор, по сути, не может в рамках закона принять оперативные и эффективные меры. Прежде в территориальный департамент экологии должна пос­тупить письменная жалоба от физических или юридичес­ких лиц. Только тогда госорган вправе назначить проверку, уведомив о ней правонарушителя не позднее чем за сутки.

Кроме того, предстоящую проверку нужно зарегистрировать в Центре правовой статистики и специальных учетов Генеральной прокуратуры. А еще на заявителе лежит обязанность выяснить БИН юридического лица, допустившего экологичес­кое нарушение, его точное наименование, адрес, приложить факты (фото⁄видеоматериалы). Надо ли говорить, что, воспользовавшись возникшей заминкой, предприниматель сделает все, чтобы уничтожить следы эконарушения?

Считаю, механизм реагирования необходимо отрегулировать путем внесения изменений в Предпринимательский кодекс РК, согласно которым государственные экологические инспекторы смогут принимать оперативные меры по устранению нарушений законности, вынесению предписа­ния до регистрации проверки в органах прокуратуры. Они должны на месте сос­тавлять протокол так, как это делают полицейские.

К сожалению, приходится констатировать, что в погоне за прибылью предприниматели ведут безжалостную добычу инертных материалов, разрушая при разработке карьеров русла рек, работая вблизи населенных пунктов с нарушением санитарно-экологических норм.

Наглядный пример тому – ситуа­ция с одним из ТОО, чьи нарушения зафиксировал департамент экологии по городу Алматы. По подсчетам специалистов, сумма ущерба, нанесенного компанией природе, составила 3,6 миллиарда тенге, был подан иск в суд.

Разумеется, нарушитель стал защищать свои интересы. Тут-то и обнажилась следующая правовая коллизия: оказалось, что, согласно статье 830 Кодекса об административных правонарушениях РК, обжаловать постановления административного суда могут все, но только не сам уполномоченный орган, который защищает интересы государства в части охраны окружающей среды.

В связи с этим департаментом был направлен запрос в Конституционный совет о признании неконституционной статьи 830 КоАП РК, но совет ответил в том смысле, что обращаться к ним имеют право только Президент и суды.

Получается, департамент экологии в создавшейся ситуации бессилен. Хотя защищает права и интересы государства.

Безусловно, предпринимательство – важная часть экономики, но бизнес не должен вредить экологии. Глава государства Касым-Жомарт Токаев в своем Послании в сентябре 2020 года поручил ужесточить уголовное и административное преследование лиц, совершающих правонарушения в этой сфере. В июле текущего года вступит в силу измененная редакция Экологического кодекса, предусматривающая реализацию новых подходов и принципов в управлении природными ресурсами. К примеру, одним из принципов правового регулирования экологических отношений станет экосистемный подход.

– Вызывает широкий резонанс в обществе и проблема, когда под предлогом развития экотуризма из фондов нацио­нальных парков для строительства инфраструктуры выводятся земли, а ведь их территория – особо охраняемая…

– Следует напомнить, что Орхусская конвенция предполагает обсуждение подобных проектов с общественностью на самой начальной стадии. Сегодня общест­во играет все более активную роль в принятии экологических решений.

В новой редакции Экологичес­кого кодекса появилась норма об участии общественности в обеспечении выполнения экологических требований. Вопросы, связанные с развитием туризма, довольно чувствительны для сохранения ландшафта. Не так давно мы были свидетелями сопротивления со стороны не только экологов, но и большинства населения Алматы попыткам обустройства туристической инфраструктуры на Кок-Жайлау. Точку в этом вопросе, остановив проект, поставил Президент.

Думаю, прежде чем приступать к развитию экотуризма, в первую очередь необходимо урегулировать правовую базу.

Сегодня за развитие туризма отвечают два министерства – культуры и спорта и экологии, геологии и природных ресурсов. Хотя при этих ведомствах работают общественные советы, выяснилось: их члены не всегда в курсе принимаемых решений.

Да, государственные органы руководствуются программами развития экотуризма, заявляя о том, что они планируют улучшить инфраструктуру, но общественность не слишком доверяет подобным заявлениям. И это наглядно показала ситуация с планами строительства отеля в урочище Бозжыра.

Считаю, уполномоченным органам надо изначально более открыто строить диалог с граж­данскими активистами. Я была среди тех, кто побывал на месте будущего строительства отеля. И скажу еще раз: прежде чем принимать подобные решения, даже при наличии инвестора, нужно выполнить научное обоснование проекта, рассчитать его рекреационную нагрузку.

Более того, необходимо ответить на простые вопросы: есть ли вода, транспортные коммуникации, имеются ли другие необходимые условия? А чтобы исключить некомпетентное давление так называемых «лидеров общественного мнения», при обсуждении подобных важнейших вопросов следует создавать советы с участием ученых, экспертов, чтобы свою точку зрения высказывали профессионалы.

– Недавно Вы приняли участие в международной конференции, где обсуждалось в том числе значение экосистем в городах. Сегодня большинство мегаполисов мира озаботилось повышением в них качест­ва жизни. К примеру, мэрия Парижа планирует 50% площади отдать под озеленение, создать городские леса. Все эти тренды очень актуальны и для Алматы.

– Надо признать: данный мировой тренд у нас не развит. Рост числа и размеров городов, связанная с этим трансформация природных ландшафтов в последнее время все чаще подвергаются критике. Городское строительство, связанное с уничтожением природных экосистем, становится предметом противодействия и сдерживания со стороны местного населения.

Уже существует понятие экономической стоимости той среды, где мы находимся и пытаемся создать комфортные условия. Жить в городах удобно, но приходит понимание, что воздух в них ухудшается, уменьшается число мест для прогулок. Необходимо понимать ценность наших природных объектов, принятие решений должно диктоваться не только экономическими выгодами.

К сожалению, в Алматы в пос­леднее время строят наперекор потокам ветра, перекрывая горно-долинную циркуляцию воздуха. Один из острых вопросов – состояние атмосферы мегаполиса. Как коренной житель города слежу за процессом перевода ТЭЦ-2 на газ. Вопрос, безусловно, непростой, для его реализации потребуется не один год. Но не только ТЭЦ участвуют в загрязнении воздуха, выхлопные газы автотранспорта тоже вносят свою долю в этот процесс.

Не секрет, что парк автомашин в Алматы и республике стареет, а качество бензина оставляет желать лучшего. Надо учитывать, что более сильному влиянию выхлопных газов подвержены дети.

Ведущие международные эксперты сошлись во мнении, что инвестиции в природный капитал на сегодня являются наи­более окупаемыми. Напомню, Казахстан одним из первых поддержал Цели устойчивого развития ООН, переход к «зеленым» технологиям, но насколько эти задачи реализуются на практике? Наша страна также подписала Парижское соглашение, взяв обязательства по снижению выбросов углекислого газа. В настоящее время разрабатывается концепция низкоуглеродного развития государства, в ее рамках планируется посадка 2 миллиардов деревьев.