Свежий выпуск

Вечный зов древней степи

В театре Astana Opera состоялась очередная премьера. Спектакль «Зов степи» на музыку казахстанских композиторов поставил французский хореограф Патрик де Бана.

Автором либретто выступил исследователь мира кочевья Бахыт Каирбеков. К слову сказать, это уже третий балет, поставленный по либретто известного казахстанского поэта в текущем году («Легенда о туранге» и «Султан Бейбарс» – в театре Astana Ballet). Внимание к истории, своим корням, непростые взаимоотношения людей и природы в современном мире – эти не совсем «балетные» темы стали предметом исследования и в новом спектакле театра Astana Opera.

– Когда я приезжаю в другую страну, то стремлюсь в первую очередь познакомиться с музыкой этого народа. Традиционная музыка приходит из глубины веков, и именно она рассказывает нам реальную историю народа. Погрузившись в историю казахского народа, я был очарован тем временем, когда бескрайние степи принадлежали кочевым племенам, когда земля содрогалась от топота копыт. Я не люблю современность, мне гораздо интереснее заглянуть в далекое прошлое и узнать – что там? – признается Патрик де Бана, танцовщик с классической школой и африканской пламенной душой.

В жилах французского хореографа, который живет в Испании, течет немецкая и нигерийская кровь. Именно этим миксом он объясняет свой интерес к различным культурам, шаманизму и тотемам. Через весь спектакль проходит образ Шамана (Султанбек Гумар, Серик Накыспеков). Также на сцене постоянно присутствуют три тотемных животных: Конь, Волк и Орел. Словно три сфинкса, они сопровождают героев в путешествии сквозь века, шаман же осуществляет связь между двумя мирами.

– Наш мир устремлен в будущее, но мне кажется, ответы на многие вопросы лежат в прошлом. Если люди забудут, как выглядят эти древние животные, которые составляли когда-то с человеком единый мир природы, они потеряют свою идентичность. Нур-Султан – прекрасный современный город, но если здесь не будет духа этих тотемных животных, у этих зданий тоже не будет души, они будут пусты, – говорит хореограф.

Спектакль лишь отчасти отражает содержание либретто, все остальное – это образы, которые возникают у нас в голове. Их глубина и наполненность зависят от активного включения зрителя, его интеллекта, жизненного опыта, образного мышления. Этот балет призван не развлекать – он заставляет задуматься. Легенда о непростом пути инициации, на котором ребенок становится Мужчиной, а Мужчина – Мастером, рассказанная Бахытом Каирбековым поэтическим языком, была преобразована опытным либреттистом Жаном-Франсуа Вазелем в драматическую историю о бездетной паре, которой Шаман преподнес бесценный дар – золотое яйцо птицы Самрук.

– Мы с моим коллегой-либретистом всего лишь гости здесь, – продолжает хореограф, – и мы пытались понять – откуда такая сила витальности в этой степи, когда несмотря на за­суху, ветры и бураны, каждую весну все возрождается, вновь зеленеют и цветут бескрайние просторы. И испокон веков здесь живут такие сильные люди. И я думаю, в легенде о птице Самрук зашифровано это знание. Вы не увидите на сцене саму историю о птице, потомство которой пожирал змей. Это как импрессионизм в живописи: я рисую маленькие точки на полотне моего спектакля, отталкиваясь от которых, каждый может додумать и вообразить историю.

Гигантские размеры сцены театра Astana Opera, которая не раз становилась камнем преткновения для многих хореографов и сценографов, Патрика де Бана совершенно не смущают. Привыкший работать на разных, в том числе и на открытых площадках, он вместе со сценографом Рикардо Санчесом Куэрда создает некую Вселенную, магическое пустое пространство для того, чтобы рассказать свою притчу. Притча, как известно, не нуждается в детализации и конкретике, поэтому авторы не стали загромождать сцену декорацией, а стремились создать в первом акте образ степи, ее атмосферу и краски. Удалось это во многом благодаря профессиональной работе художника по свету Джеймса Анго и художника по костюмам Стефани Бауэрле. Струящиеся легкие костюмы, цветовой гаммой напоминающие живописные полотна тонкого колориста Орала Тансыкбаева, не имеют конкретики бытовой одежды, но в то же время не отсылают к безликой униформе танца модерн. Лишенные привычных оборок и орнамента, как ни странно, они выглядели удивительно национально. Центральный и единственный элемент сценографии – мавзолей Ходжи Ахмета Яссауи. Створки-ворота его распахивались гостеприимно во время странствия героев и закрывались вместе с завершением первого акта.

Второе действие переносило в современный Нур-Султан – его абрис тоже был лишь слегка прорисован. Освободив сцену для танца, который с большим мастерством и изобретательностью выстраивал хореограф, сценограф Рикардо Куэрда подвесил светящиеся неоном элементы декорации на штанкеты. Железные конструкции строящегося города легко раздвигались и бесшумно разъезжались, что в очередной раз наглядно демонстрировало высокий уровень оснащенности театра и умелое техническое руководство проектом (Виктор Караре).

Музыка в этом философском и пластически красивом спектакле играет ключевую роль. В главенствующем значении ее универсального языка признается и сам хореограф: «Для меня слушать музыку – это все равно что дышать». Примечательно, что в балете использованы произведения современных казахстанских композиторов – Куата Шильдебаева, Рената Гайсина, Толегена Момбекова, а также композиции фольклорно-этнографических ансамблей «Туран», «Хассак» и этно-джаз группы Steppe sons.

Идею создать национальный балет на музыку казахстанских композиторов театр вынашивал давно. Тщательно отбирались композиции разных авторов, согласовывались с хореографом. Композитор и аранжировщик Карлос Пино-Кинтано проделал колоссальную работу – он не только дописал необходимые хореографу фрагменты, но и филигранно связал между собой музыку разных композиторов, соединив ее в одну цельную, драматургически выстроенную партитуру.

Звучание национальных инструментов придало особый колорит пластике: отсутствие привычных орнаментальных движений в танце, пустое пространство сцены, лаконичные абстрактные костюмы – а национальный колорит все равно чувствуется! Влияние ли это музыки? Возможно, ведь хореограф шел вслед за ней. Во всяком случае, прекрасный дуэт под синкопические звуки жетыгена нарисовал очень родную и трогательную картину зарождающейся любви между молодыми людьми. А следующий лирический дуэт под нежную музыку Рената Гайсина заставил кое-кого в зале даже прослезиться.

И вообще, все дуэты в спектакле, а их несколько, были не­обыкновенно красивы и точны. Айгерим Бекетаева и Анастасия Заклинская в партии Музы (а во втором акте и жены героя), Галымжан Нурмухамет и Далер Запаров в роли Юноши⁄ Мастера были естественны и убедительны. Как Отец и Мать в исполнении Жанибека Ахмедиева, Олжаса Тарланова, Аделины Тулеповой и Асель Кенжебековой.

Хореограф очень тщательно подошел к кастингу артистов. И сделал ставку на молодых. На премьере, наряду с признанными примами и премьерами, прозвучали имена недавно пришедших в театр артистов, которые очень ярко раскрылись в этой постановке.

– Мне было очень интересно работать, – признается хореограф. – Они – как еще неограненный алмаз, в них чувствуется огромный потенциал, они так свежи в своем восприятии, хотят многого достичь и взять у тебя твои знания.

Ключевую партию Шамана танцевали в разные дни Султанбек Гумар и Серик Накыс­пеков. Расписанные руническими знаками тела танцовщиков как-будто излучали ту невероятную энергию, которая позволяла древним Шаманам преодолевать пространство и время. Из либретто мы узнаем, что Шаман, ведущий героев по их жизненному пути, и есть та самая птица Самрук…

В балете был еще один персонаж, который остался загадкой. Патрик де Бана назвал его «Человек в черном» – олицетворение дуальности мира, его темная, негативная сторона. В либретто он показан, как предатель. Но хореограф не персонифицирует зло, оставляя его абстрактным понятием и считая, что дуальность, соотношение светлого и темного, нужны для баланса мира. Возможно, в первоначальном замысле это был образ змея, поедающего яйца птицы Самрук?

Несмотря на внешний авангардизм постановки, Патрик де Бана использует знакомую лексику классического танца – арабески, па-де-бурре и жете, но наполняет движения такой страстью и внутренней энергией и так неожиданно ломает линии, что у зрителя не возникает сомнений – это самый крутой модерн. А впрочем, не все ли равно, на каком языке говорит постановщик, если говорит он о главном. О том, что волнует всех людей на планете, независимо от расы, языка и цвета кожи. О корнях, о свете, о добре, которое всегда побеждает зло. Как и случилось в этом спектакле.

Появление таких значимых проектов в балетном репертуаре Astana Opera – во многом заслуга художественного руководителя балетной труппы народной артистки России Алтынай Асылмуратовой. Она имеет четкую стратегию развития молодой труппы – от классики к неоклассике и современной хореографии.

Новый балет театра Astana Opera был полезен всем: артистам, потому что они приобрели новый опыт и повзрослели; зрителям, потому что они подключились к процессу сотворчества и духовно обогатились. И театру, потому что репертуар его пополнился спектаклем, который современным языком музыки и танца рассказывает об очень важных вещах, а ими просто необходимо поделиться с миром.

Автор:
Флюра Мусина, балетный критик
09:38 , 25 Декабря 2020
0
952
Подписка

Читайте также

Популярное