Аромат бунта: спектакль о страхе возраста и забвения показали в Астане

Новая постановка в жанре трагикомедии предлагает свежий взгляд на тему возраста, последовательно разрушая привычные представления о пенсионном возрасте. Сквозь гротеск, юмор и драму спектакль рассказывает о людях, которые «несмотря ни на что продолжают любить, мечтать, творить и бороться за право быть услышанными». Сквозь гротеск, юмор и драму зрители заглянули за ширму возраста, показав не немощное доживание, а отчаянную, красивую борьбу за человеческое достоинство. 

Пока звучит музыка или лишняя нота

Главным и наиболее интересным художественным решением стало то, что роли солисток ансамбля «Наитие», чей суммарный возраст в оригинале «уверенно перешагнул за четыре столетия», были доверены не пожилым актрисам, а молодому и средневозрастному составу труппы. Этот ход, по сути, сместил смысловой акцент: перед публикой разворачивается история не о немощном доживании, а о яростном, безудержном и гордом сопротивлении любым паспортным данным. 

Сценическое представление начинается с гротескного и одновременно трогательно-комичного застолья, посвященного десятилетию ансамбля. С первых минут ожидания публики рушатся: вместо стереотипных «уставших бабушек» на сцене появляются яркие, темпераментные, внутренне кипящие жизнью женщины. Героини в исполнении Светланы Фортуны, Ульяны Апрельской, Оксаны Бойко, Анастасии Понеделковой, Юлии Дюсебаевой, Марии Бандышевой и Анны Пупковой создают сложный ансамбль характеров – от кокетства и интриг до жесткой внутренней борьбы за внимание и любовь.

Каждая из них существует в тонко выстроенной гротескной пластике, за которой отчетливо проступает живой человеческий темперамент. Их героини спорят, перебивают друг друга, ревниво делят пространство сцены и микрофон, хранят свои маленькие сценические тайны и болезненно цепляются за единственную фигуру, придающую смысл их существованию, – баяниста Сергея Сергеевича, которого играет Иван Анопченко. Он становится эмоциональным центром их мира, символом нужности и иллюзии значимости.

Перелом в истории наступает с появлением Розы Николаевны  – той самой Бабы Шанель, роль которой исполняет Айжулдыз Багланова. Ее приход разрушает хрупкий баланс ансамбля, превращая скрытую конкуренцию в открытую борьбу за лидерство. При этом режиссер уходит от простого противопоставления «своих» и «чужой»: Роза оказывается не антагонистом, а такой же одинокой женщиной, для которой сцена – единственный способ не исчезнуть в пустоте собственной жизни.

Сценические образы, приукрашенные художником по пластике Максимом Лисовским и художником по костюмам Александром Корженко, выстроены на выразительных контрастах.

Нарочито яркие, почти карнавальные костюмы, кокошники, клоунский грим и декоративная стилизация соединяются с внутренней драмой героинь. А фольклорные мотивы не маскируют, а, напротив, усиливают эмоциональную связь персонажей.

Ребрединга не миновать!

Настоящий перелом происходит во втором акте, когда Сергей Сергеевич, устав от «запаха старости», решает радикально обновить ансамбль ради коммерческого успеха. Его решение звучит как холодное и жесткое предательство, которое разрушает привычный мир героинь. Именно в этот момент фарс окончательно уступает место трагедии, а сцена наполняется подлинной человеческой болью.

Зал, только что содрогавшийся от хохота над нелепым кокетством героиней, буквально замирает, когда с них слетают маски комедийных старушек. Перед публикой предстает пронзительная, ничем не прикрытая боль ненужности, когда людей списывают в утиль за их возраст.

Финал, сыгранный актрисами на пределе эмоционального накала, обостряет главный вопрос: имеет ли право молодой прагматизм так безжалостно топтать чужие судьбы ради призрачного успеха?

По словам режиссера Вячеслава Виттиха, идея постановки возникла давно, поскольку с творчеством Николая Коляды он знаком еще со студенческих лет и перечитал практически все пьесы драматурга. Каждая из них находила в нем особый отклик и затрагивала важные душевные струны. Во время одной из личных встреч с автором режиссер признался, что мечтает поставить его произведения, на что Коляда ответил: «Бери пьесу и делай с ней все, что хочешь».

Символично, что новая постановка стала своеобразной данью памяти драматургу.  Режиссер отмечает, что Коляда умел шутить над жизнью, поэтому в спектакле есть место иронии как над жизнью, так и над смертью. Идея цикличности времени раскрывается в спектакле через разные аспекты. 

 «Существует стереотип, что одиночество – это плохо. На самом деле оно дает уникальную возможность поговорить с собой и через этот диалог прийти к своему настоящему «я», которое мы часто прячем из страха перед обществом. Каждый человек прекрасен, и мне хочется, чтобы люди научились открываться самим себе. Роза в этой истории вовсе не отрицательный персонаж. Она стала тем маяком ревности, который заставил всех участников коллектива открыться и сказать правду. Не появись она – этой истории просто не случилось бы. Иногда в нашей жизни возникают люди, которые дают нам необходимый толчок для движения вперед. В отличие от оригинала, где действуют пять бабушек, у нас их семь. У Николая Коляды они не умирают, мне же захотелось сделать финал неоднозначным, затронуть самые тонкие струны души зрителя. Мы серьезно поработали над текстом: для каждой актрисы был написан индивидуальный монолог. По сути, у каждой актрисы на сцене происходит исповедь. Во время подготовки много общался с артистками и включил в спектакль то, что их искренне волнует, о чем они сами хотели бы заявить со сцены. Для меня постановка стала одновременно посвящением драматургу и непростым разговором о служении искусству», – пояснил собеседник.

При этом исполнители главных и второстепенных ролей постарались сохранить баланс и не уйти в откровенный абсурд, оставив зрителю пространство для размышлений и сопереживания. Актриса Светлана Фортуна призналась, что испытывает искреннее восхищение своей героиней.

«Дожить до такого возраста и при этом оставаться лидером мнений — дорогого стоит. Она настоящий самовыдвиженец: кто-то может быть с ней не согласен, но ее это совершенно не останавливает. Она привыкла брать ответственность на себя и вести за собой других. В этом есть что-то одновременно ироничное, трогательное, смешное и грустное. Моя героиня негласная староста ансамбля  –  она организует, поддерживает, направляет, держит всех вместе. В финале именно ей выпадает самая тяжелая миссия: проводить своих подруг и словно закрыть дверь целой эпохи. При всей своей внешней жесткости она остается человеком с огромным сердцем и внутренней силой. Моя героиня умирает последней, и все монологи своих подруг она пропускает через себя. Бывает, что отдаешь столько чувств и переживаний, что к финалу остаешься совершенно опустошенной. Но именно в этом и заключается ее трагедия  –   она отчаянно цепляется за жизнь каждой из своих подруг, потому что больше всего боится остаться одна. Наверное, поэтому эта история так сильно откликается зрителям: сначала они смеются, а потом вместе с героями проходят через настоящее очищение и катарсис», –  считает исполнительница роли Тамары Ивановны.

Рассказывая о работе над ролью, собеседница отметила, что для нее было важно уйти от поверхностного изображения возраста и найти внутреннюю правду персонажа.

«Для меня было важно играть не старость как набор внешних признаков, а конкретного человека, у которого тело уже не выполняет те функции и движения, что раньше. Самое главное  –  помнить, что внутри остаются те же чувства: юмор, достоинство, страх, ревность, зависть, любовь. Я всегда иду не от внешней формы, а от внутренних обстоятельств героини. Если спина сгорблена, то нужно понять, почему это произошло: возможно, человек долгие годы закрывался от мира, прятался в свою скорлупу, чего-то боялся или кому-то не доверял. Тогда меняется центр тяжести, плечи уходят вперед, позвоночник скручивается, и это становится органичным. Но при этом голова может оставаться поднятой, потому что внутри живет чувство собственного достоинства. Очень важны детали – руки пожилого человека часто живут своей жизнью: поправляют платок, ищут очки, проверяют пространство вокруг. Именно такие мелочи рождают правду и позволяют избежать штампов», – констатировала актриса.

Как оказалось, для актерского ансамбля второй акт спектакля становится главным эмоциональным испытанием. Появление Розы Николаевны – бесцеремонного и яростного антагониста, который запускает разрушительный процесс «ребрендинга».

Роза – женщина, которая больше всего на свете боится оказаться ненужной. Причем за ее деспотичным поведением стоит не поверхностный страх старости или нелепости, а мучительное переживание собственной «лишности». Из этого состояния рождаются её агрессия, язвительность и потребность подавлять других. Она нападает не от избытка силы, а от паники: Роза верит, что если не заявит о себе громко, её просто сотрут. И в этом столкновении амбиций обнажается глубокая человеческая трагедия обеих сторон.

В конечном счете, «Роза по имени Шанель» оказывается не просто комедией о возрасте, а серьезным размышлением о человеческом присутствии в мире. Это пронзительная история о праве быть услышанным до самого конца, о страхе исчезновения и об упрямой, хрупкой жажде жизни, которая не угасает даже тогда, когда для неё, казалось бы, совсем не осталось места.