Дикий, дикий Дэн

В мире встречаются-таки удивительные люди. У них всегда имеется недежурный ответ на вопрос «Что нового?». Фанатично и преданно следуют они выбранному пути. Даже если этот путь пролегает через пустынные степи. Денис Аксенов – как раз такой человек. Чемпион Казахстана по автоспорту объединил два своих новых хобби, решив поделиться сделанными открытиями с людьми, близкими по духу. Первое увлечение – путешествия по сакральным местам Казахстана. Второе – изучение метеоритов.

Так появился личный некоммерческий проект. Даже простого разговора о нем достаточно, чтобы загореться идеей увидеть все своими глазами.

Вообще-то Аксенова привычно видеть за рулем раллийной машины. Но сейчас – это классическое алматинское авто выходного дня. Высокий клиренс, вместительный салон, полимерное покрытие вместо краски. И полный багажник всякой всячины для выживания на природе. Зачем такой автомобиль в столице Казахстана? Если не боитесь преодолеть 600 км в один конец – читайте дальше!

– Так что такое Wild places Kazakhstan?

– Дикие места Казахстана. Мое увлечение, мой проект.

По роду своей работы много ездил по регионам Казахстана – это вождение, обучение. И так получилось, что видел много интересных природных мест. И люди мне много рассказывали. Все детство с отцом провел: рыбалка, охота, то за цветами выезжали еще на «запорожце». На Байкал я на машине целенаправленно ездил. Мне нравятся природные локации. Тяга к природе, видимо, у меня в крови.

Идея проекта появилась в 2019 году, когда я стал участником проекта «Ретро-ралли Пекин – Париж». В течение двух лет мы готовили для них маршрут по Казахстану. Было три инспекции за этот период, и маршрут им понравился.

Участники ралли стартовали в Китае, затем через Монголию заехали к нам со стороны Павлодара. Дальше – Ерейментау. В столице остановились в гостинице и после ночевки поехали в Балкашино. Нам выделили поле, где проходят сельские скачки. Поставили юрты, качели, шатры. Получился грандиозный лагерь!

И когда в Балкашино с участниками ралли мы познакомились ближе, гости сказали: «Нам понравился Казахстан, мы увидели и степи, и горы, и леса, и реки, и озера. Мы хотим вернуться сюда туристами». Теперь уже на мотоциклах, в формате эндуро (дисциплина мотоспорта, предполагающая агрессивную езду по бездорожью). Публика – самая разнообразная: шведы, анг­личане, американцы. Женщина была с нами – дочь губернатора островного государства Аруба...

В итоге в 2020 году я был готов организовать им туры. Так родился проект, название, логотип... Но «корона» пришла… И они не приехали.

И здесь нужно сказать, что тогда появилось увлечение метеоритами и метеоритикой.

– А это откуда «прилетело»?!

– Из космоса! Все камни, которые прилетают к нам, появились в результате взрыва более крупных небесных тел. Кто-то улетел, кто-то крутится вокруг планет, кто-то прилетает к нам. Оказалось, в Казахстане четыре больших ударных кратера!

Самый красивый и интересный кратер в Казахстане – Шунак. Его диаметр – три километра. Самого метеорита внутри кратера нет, сколько бы я ни искал. От удара и воздействия высоких температур он разбился, буквально испарился. А воронка осталась. Но благо, что метеорит упал в горную породу, и, как на слепке, оставил свой отпечаток, который можно различить до сих пор. Интересно, что вокруг метеоритных кратеров камни магнитятся. Любой метеорит обладает большим содержанием железа. При взрыве металл плавится и смешивается с местной породой.

Ты заезжаешь в сам кратер и видишь эти рвы от взрыва, расплющенную землю, следы ударной волны. По одним источникам, это произошло 10 миллионов лет назад, по другим – 40.

Есть еще три кратера, но они упали в глинистую породу, и слабые очертания ударных колец видны только на спутниковых снимках. Поэтому они не столь интересны, с точки зрения наблюдения с земли. Вы просто визуально не поймете, что находитесь в кратере, пока не поднимете дрон.

Ценность метеорита – его возраст, он может превышать возраст нашей планеты.

– Как метеориты оказались связаны с идеей организовывать туры по диким местам?

– Посетив эти локации, я понял, что нужно делать туры, нужно людям это показывать. Сначала – иностранцам. Но раз они не приехали, решили поехать без них. Пять раз уже там побывал.

Искал рядом с кратером еще интересные места – и нашел. В 52 километрах – петроглифы древних людей и мавзолей Агыбай-батыра. Тур строится так, чтобы мы ночевали в метеоритном кратере. И, сразу скажу, это неопасно. У нас с собой дозиметр. Это чистейшее место! В городе у нас излучение 0,26 зиверта. Там – всего 0,07.

– Какие ощущения испытываешь на дне кратера?

– Даже сейчас пересказываю – дрожь в руках. Хочется вернуться – тянет. Когда ты там находишься, заезжаешь внутрь кратера глубиной 400 метров, то четко понимаешь: вот он эпицентр, вот круг, образованный ударной волной. Палатки в цент­ре. Встречаешь закат, рассвет.

В радиусе 50 километров есть горка Айнатас. Напоминает горы Бектау-ата и Баянаул лавового происхождения. Такие же огромные каменные «лепешки» – гладкие-гладкие, без трещин. Как рассказывает старец – хранитель могилы Агыбай-батыра, еще древние люди с этой горки катались. И они ее буквально заполировали. Летишь летом – как с горы на санках! Нужно проехать ногами вперед, головой вперед и на животе. В конце нужно перекатиться – и придет энергия, и болезни все уйдут.

Ложишься на камень и ощущаешь тепло. Мы легли всей экспедицией и встать не могли. Минут 10–15 тебя держит словно магнитом! И потом легкость такая, словно невесомость ощущаешь – и вся энергия из тебя плохая ушла. Место уникальное в энергетическом плане!

– Место силы?

– Да! Так и буду теперь его называть. Видно, что эту горку накатали не за один год, и сделали это в давние времена. Про нее мало кто знает, поблизости никто не живет. Думаю, это история, связанная с найденными здесь петроглифами. А это от двух до пяти тысяч лет назад. Ты ощущаешь, как много времени прошло. Что-то дорисовывалось в более поздние периоды. Видно, как обводились, обновлялись старые рисунки.

– Есть ли планы по расширению маршрутов?

– Сейчас планирую новый марш­рут. Раньше мы доезжали до Балхаша, купались, утром выдвигались на метеоритный кратер. В этот раз я хочу заехать со стороны трассы Караганда – Жезказган. Это даст возможность посетить еще одну локацию – крепость на реке Атасу. Это форт с бастионами в форме звезды 1836 года постройки. Укрепление возведено примерно в те же времена и с той же целью, что и крепость в Акмолинске. Остались рвы, фундаменты построек.

От крепости планирую проложить маршрут до Ортау. Это горы, подобные Баянаулу, только еще и с лесом, с рекой. Там есть уникальное место – семь колодцев. Родник спускается с горы и за много лет промыл семь ступенек. На каждой ступени – овальная ванна. Омываясь последовательно в каждой из них, тоже обретаешь силу.

– Звучит как истории Геродота про далекие страны и такие же далекие времена. Но все это здесь, в нескольких часах езды?

– Тур рассчитан на три дня. Две ночевки. 1 200 километров туда и обратно. Это не так много. 29 апреля выезжаю на мотоцикле один – проверить новый маршрут. Нужно уточнить место­положение семи колодцев. Я видел фотографии, слышал о них, но точной геолокации пока нет. Поэтому еду раньше.

– Один?!

– Я ездил на машине один в Бетпакдалу. Три дня людей не видел – ракеты одни валяются. Мог умереть – никто никогда и не узнал бы. А это здесь, рядом. Там люди живут. Это вызов – люблю такое. Меня это не пугает. Это и есть Wild place Kazakhstan.

Сложное путешествие. Очень трудно доехать. Там мало комфорта, но это стоит того. Когда увидишь все это, спустишься в кратер, прикоснешься к наскальным рисункам... Ты просто понимаешь, что люди живут, чтобы подпитывать себя такой энергией.

– Насколько актуально сегодня внимание к столь древним проявлениям истории? Ты же очень «глубоко копаешь». Это даже не история ближайших предков. Это другая культура. А метеориты – настолько далеко, что не укладывается в сознании.

– Сейчас молодым это не интересно. Да, родители их взяли в экспедицию. Они смотрят, делают фотографии. Это поколение такое, им еще рано все это. Как я к этому пришел? Сначала охота меня привлекла: утиная, потом за зайцем. Потом полюбил рыбалку – именно на спиннинг, там больше азарта. И это никуда не ушло – удочка всегда со мной.

Потом мое внимание привлек какой-то камень. Стал его изу­чать. Попалась статья, посвященная упавшему в наших мес­тах метеориту. Как меня это зацепило – ночами не спал! В техническую библиотеку ходил, поднимал записи ученых. Оказалось, что 26 падений метеоритов в Казахстане зарегистрировано. И они все на карте зафиксированы. Где бы мы ни находились в Казахстане, я могу сказать: «Ты знаешь, в 20 километрах от тебя падал метеорит!» Там нет воронки, но место можно найти и с помощью металлоискателя подтвердить, что это именно место падения.

– Сколько мест падений из 26 ты уже посетил?

– Не вел такую статистику. Давай посчитаем… Семь. И везде пытался найти его остатки. Не везде можно проехать. Не везде координаты точно указаны. С земли не видно следов. Ты приезжаешь на точку, а фактически это совсем другое место. Это иголка в стоге сена.

– Какие ощущения от соприкосновения с петроглифами, от сделанного людьми тысячи лет назад?

– Ничтожность ощущаешь в метеоритном кратере. Это огромная и страшная сила, которая уничтожила все на многие тысячи километров вокруг. Около петроглифов больше испытываешь интерес: кто это рисовал, где жили люди? Нет следов пещер, жилищ. Глазу не к чему привязаться – ничего не сохранилось. Как они выживали, как находили в таких условиях силы и желание рисовать?!

Люди тысячи лет в этом месте оставляли рисунки. Они появились не в один момент. Оказываясь здесь, они дорисовывали события, которые видели, которые считали важными. Сцены охоты, сражений, быта. Огромный камень рассмотреть – как в кино сходить. Но они не только рисовали, но и обновляли старые рисунки.

Петроглифы Улытау мне не нравятся. Кажется, что буквально кто-то вчера рисовал, обновлял рисунки. Мне это неинтересно. Пусть лучше плохо видно, но ты ощущаешь историю. Первобытное интереснее, чем новодел.

– Показывать такие места людям – можно считать своим делом, своими «петроглифами», которые переживут время?

– Тем, кому это интересно, готов все показать. Мне даже рассказывать сейчас интересно. Не хочу водить тех, кому это не близко. Тем более если это станет коммерцией. Я бы не хотел, чтобы все испортили застройка и «благоустройство». Год-два никому об этих местах вообще не рассказывал. Было жаль, что нашел такую локацию, но не могу поделиться. А хотелось бы сохранить сакральность, аутентичность этого места. Иначе получится Боровое.

– С одной стороны, хочешь, чтобы как можно больше людей узнало, с другой – боишься, что люди все испортят?

– Без обсуждения: все увозим, не оставляем следов. Даже чужой мусор забираем, если встречается. И другим говорим, что нужно делать так, нужно сохранить это наследие. Я горю этим. Мне было бы скучно жить, не зная, что такое есть в нашем мире. Это заряд энергии – приезжаешь и думаешь, чтобы еще сделать?!

– Как стать участником экс­педиции?

– Нужна своя машина, которая выдержит такое путешествие. Хороший крепкий кроссовер с усиленной резиной (класс АТ – all terrain для грунтовых дорог и бездорожья). Обычную просто разорвет камнями. Я инструктор безопасного и контраварийного вождения. Перед стартом провожу брифинг, раздаю рации, комментирую каждый участок, предупреждаю об опасностях и мерах их преодоления. Опыт вождения нужен такой, чтобы как минимум суметь самостоя­тельно по трассе добраться до Караганды и потом до поселка Атасу. Это 370 километров.

Взнос за участие – минимальный. Это для обеспечения минимального сервиса. Не забывайте, это Wild places Kazakhstan. Участникам предоставляются палатки и базовый набор продуктов. Поверьте, это не про заработок. Это стимул развиваться.

– Когда выезжаем?

– Мы стартуем 13 мая.