Его звали Қожа

Нурлан Санжар стал кинодраматургом, тем самым как бы продолжив судьбу своего героя (Кожа тоже стал писателем). Более того, одноименная книга детского писателя Бердибека Сокпакбаева была автобиографичной. Очень рано оставшись без отца, а потом и матери, он вырос человеком целеустремленным. Его знаменитую повесть «Менің атым Қожа», написанную просто, доступно и убедительно, перевели на 67 языков мира. А появилась она благодаря хрущевской оттепели, которая в конце
1950-х коснулась и казахской творческой интеллигенции. Композитор Шамши Калдая­ков написал песню «Менің Қазақстаным», а Бердибек Сокпакбаев откликнулся повес­тью про простого мальчишку с редким для казахов именем Қожа – «хозяин Земли».

Повесть в Казахстане долго не допускали к печати.

«Наверное, потому что аул был показан таким, каким он был на самом деле – нищим, обездоленным, сиротским, а в соцреа­лизме это не поощрялось», – предполагал Нурлан Санжар.

В 1956 году Бердибек Сокпакбаев чуть ли не в рукописном варианте отправил повесть в Москву, где проходило очередное Всесоюзное совещание молодых писателей. «Менiң атым Қожа» была прочитана в переводе с подстрочника. Присутствовавший на совещании французский писатель Луи Арагон, почувствовав оригинальность, соч­ность красок и колорит произведения, увез копию к себе на родину. Французская версия «Менiң атым Қожа» вышла почти одновременно с русской.

А потом «Менiң атым Қожа» заметил Абдулла Карсакбаев. Он снял по этой книге одноименный фильм.

«Қожа – это собирательный образ будущего страны, – считал Нурлан Санжар. – Во время декабрьских событий 1986 года на площадь выходили вот эти ищущие правду мальчики-бунтари. Поэтому народ и продолжает любить и книгу, и фильм «Менiң атым Қожа». Можно даже утверждать, что писатель предвидел, что Қожа – это герой на все времена и для всех народов».

А ведь картина «Менiң атым Қожа» мог­ла и не состояться. К марту 1963 года, когда уже должны были начинаться съемки, исполнитель главной роли все еще не был найден. Его искали повсюду. В Казахстане пробовалось около тысячи мальчишек, в Кыргызстане – порядка семисот… Заговорили о закрытии картины.

Но вот однажды, а именно 15 марта 1963 года, второй режиссер Турар Дуйсебаев и оператор Михаил Аранышев вышли из здания «Казахфильма» (студия тогда располагалась на пересечении нынешних улиц Шамши Калдаякова и Толе-би) на обед, перешли через дорогу, а там выбежавшие на переменку мальчишки из школы № 33 устроили потасовку.

«Когда какой-то мужчина (это был Турар Дуйсебаев) схватил меня за руку, я испугался, думал, что меня хотят отвести в милицию, поэтому вырвался и убежал, – вспоминал Нурлан Санжар. – Тогда он спросил у девчонок, кто этот парень – с фингалом под глазом и в рубашке с оторванным воротом, те сказали, что это местный хулиган Нурлан Сегизбаев. Через несколько минут меня прямо с уроков привели в кабинет директора, где сидел тот, кто помешал нашей драке. Он крепко схватил меня за руку и поволок на киностудию.

Навстречу нам вышли двое мужчин. Это были сам режиссер Абдулла Карсакбаев и художник по декорациям Кулахмет Ходжиков. Подергав за растерзанный край воротника на моей рубашке, один из них сказал: «Ну вот, нашелся наконец». Шакен Айманов тоже пришел, чтобы поздравить с находкой «пацана». А я уперся – не хотел сниматься, моим кумиром был мой старший брат – футболист Тимур Сегизбаев, и я хотел стать таким, как он. Но когда сказали, что до самой осени – с марта до октяб­ря – не буду ходить в школу, согласился».

Когда Нурлан вернулся в школу, то, естест­венно, остался на второй год.

«Мой отец тогда работал в Совете минист­ров республики и, зайдя к министру просвещения, возмутился: «Что за безобразие? Позволили ребенку не посещать школу, а теперь он остался на второй год». Министр тут же позвонил в школу и потребовал, чтобы меня немедленно отправили в шестой класс.

Когда же директор, сочувственно глядя на меня, сказала, что я не вытяну программу, немного всплакнул и легко поддался на уговоры не торопиться. Вот так я отстал от своего класса, где учились Алибек Днишев и Булат Султанов, будущий директор КИСИ, с которым я сидел за одной партой с первого класса.

Когда через три года Шакен Айманов решил снимать свою картину «Земля отцов», он приехал к нам домой. Отец не хотел, чтобы я снимался, но поставил меня по стойке смирно перед человеком, с которым был хорошо знаком: решай сам, не маленький. Я отказался. И тогда Шакен Кенжетаевич пожаловался на Санжара Бахтыбаевича Сегизбаева самому Кунаеву. Не отпускает, мол, сына в кино. Первый секретарь ЦК компартии Казахстана вызвал папу к себе. «Если Нурлан хочет каждый год оставаться на второй год, то пожалуйста», – ответил отец. Но я был против, и Шакен-ага взял в свою картину Мурата Ахмадиева, с которым мы были очень похожи».

В десятом классе Нурлан твердо решил стать писателем, хотя Шакен Айманов предлагал поступать в актерскую школу.

«Но о кино даже и думать не хотелось, я вообще не люблю актерство, – говорил Нурлан Санжарович. – Тогда он предложил пос­тупать на режиссуру во ВГИК. В тот год, в 1969-м, набирал курс Игорь Таланкин. Тоже отказался. Окончил филфак в Усть-Каменогорске, отработал три года в Катон-Карагайском районе, потом два года – в Якутии, вернулся в Алма-Ату и зашел как-то на киностудию. И мне вдруг говорят, что в этом году набирает курс великий мас­тер, драматург Евгений Габрилович. Надо отправить на конкурс творческую работу объемом 60 страниц машинописного текста.

Я написал от руки рассказ на 13 листах. На «Казахфильме» сами отпечатали его и отправили в Москву. Другие, оказывается, отсылали рукописи до ста страниц, но вызов пришел одному мне, более того – меня зачислили вторым по Союзу, первым по результатам конкурса из более чем 50 человек на место был парень из Молдавии. На втором курсе у меня уже купили мой первый сценарий – «Соломинку удачи» по мотивам одноименного рассказа Абиша Кекилбаева».

Однако после окончания ВГИКа работы на «Казахфильме» для Нурлана Сегизбаева не нашлось – там не было такой должности, как сценарист. Отработав на телевидении около полутора десятков лет, на киностудию он вернулся только в нулевые. Все это время писал драматургические работы и книги по теории кинодраматургии.

Выйдя на пенсию, вел на журфаке КазГУ им. аль-Фараби теорию киномедиа – философское направление о кинодраматургии, масс-медиа и искусстве. Написал несколько учебных пособий об этом. Одно из них – «Введение в теорию киномедиа» – пользуется у кинематографистов (и не только Казахстана) неизменным успехом.

И вот теперь его нет. Социальные медиа полны сегодня соболезнований. «Видимо, 2025 год тот, кто свыше, сделал временем ухода легендарных личностей, – пишут люди. – Асанали Ашимов, а спустя неделю – Нурлан Санжар…»