Художник Лейла Махат представила свою выставку Menmin

– Моя новая выставка назы­вается «Menmin» – «Это я», – говорит Лейла Махат. – То, что происходило со мной в последние два года, отразилось в работах. А мои картины повлияли на все процессы в моей жизни. Это закономерно. Каждое «я», каждое menmin наполняется нами самими. Чем мы будем себя наполнять? Это выбор. Не всегда простой и не всегда легкий. Никто и ничто не поможет сделать правильный выбор. И что это – правильный выбор? Для кого он правилен? Не стоит скидывать ответственность за свои поступки, мысли, действия на кого-то другого, какими бы прекрасными они ни были. Не надо лукавить. Надо выбрать. Самого себя. Я выбрала. Конечно, мы меняемся с каждым днем, часом, секундой. Но как меняться и куда идти, зависит только от нас.

Представляя новую серию работ «Салем, Бэнкси» в художественной галерее Forte Kulanshi Art Space, Лейла Махат обращается к зрителю:

– Преподносимые сейчас в мировом и отечественном, особенно салонном, искусстве установки эстетически зачастую очень спорны. Тем не менее массовый зритель их спокойно принимает и поглощает, особенно в тех случаях, когда художники открыто насмехаются над зрителем посредством своих работ.

По словам искусствоведа Анастасии Егоровой, в своих картинах, выйдя за рамки сложившейся эстетической системы, Лейла Махат намеренно воспроизводит эклектичный образ, иллюстрирующий суть художественного высказывания. Взяв привычные для казахстанского салонного искусства пасторальные мотивы, автор помещает их на обои – тоже отобранные как типовые и чаще всего встречающиеся в современных интерьерах.

Применение техники трафаретного граффити также неслучайно: уличное искусство вступает в коммуникацию со зрителем на демократичном языке и в привычной городской среде. Кроме того, это и стихийный бунт, подверженный эстетизации. Потому в серии работ намеренно подчеркивается стилистическое сходство и идейная взаимосвязь с Бэнкси – британским художником, одним из лидеров стрит-арта.

Ироничность картин не только подсвечивает проблемы части общества, чрезмерно тяготеющего к популярному и модному, но и нацелена на поворот в сторону более объективных установок. Опасаясь, что зритель, по обыкновению, может продолжить цеп­ляться за знакомые установки, за которыми возможна пустота и симулятивность смысла, автор призывает оторваться от «красивости» и задуматься над словами, встроенными в структуру произведения. Художник напоминает, что это всего лишь ирония над современными вкусами.