СОР 30: подготовка национальной климатической повестки

В странах мира готовятся к климатической конференции СОР 30, которая состоится в бразильском Белене. О перезагрузке климатической повестки Казахстана в преддверии этого важного события, потенциале национального углеродного рынка и барьерах, тормозящих его развитие, – в интервью члена Совета по зеленой экономике при Президенте РК, директора научно-образовательного центра «Жасыл Академия», доктора экономических наук, профессора Бахыт Есекиной.

– Бахыт Камалбековна, какое внимание наше государство уделяет борьбе с изменениями климата?

– Эта проблема постоянно находится на контроле Главы государства. Казахстан стал первой страной в Центральной Азии, в феврале 2023-го утвердившей Стратегию достижения углеродной нейтральности до 2060 года.

Выступая в качестве верхнеуровнего документа системы долгосрочного планирования, стратегия нуждается в принятии «дорожной карты» с ясными целевыми индикаторами по каждому приоритету, включая переход от угля и нефти к более чистым энергоносителям, развитие ВИЭ и декарбонизацию базовых отрас­лей национальной экономики. Кроме того, необходима поддерж­ка процессов декарбонизации со стороны Правительства в виде субсидий, налогового стимулирования, преференций, так как в настоя­щий момент энергетический переход в стране осуществляется в основном за счет иностранных инвестиций, чего, безусловно, недостаточно для достижения поставленных целей.

Определенную роль в решении климатических проблем призван сыграть Региональный центр ООН по целям устойчивого развития, открытый недавно в Алматы. Однако для его успешного функционирования нужны экспертная и техническая поддержка государств – членов организации и международных структур.

– Мировой опыт показывает, что одним из эффективных способов привлечения инвестиций выступает международная торговля углеродными единицами. Как это работает и насколько данный механизм актуален для Казахстана?

– Да, это очень эффективный метод для государств с большим углеродным потенциалом, и опыт таких стран, как США, Норвегия, Канада и Китай, данный вывод подтверждает. По данным Рамочной конвенции по изменению климата ООН, Сингапур интенсивно развивает рынок углеродных кредитов, и его объем вырастет до 55,14 миллиона долларов к 2030 году, что соответствует среднегодовому темпу роста в 21 процент.

В Европейском союзе с 2005 года действует система торговли выбросами (EU ETS), охватывающая более 11 тысяч предприятий в 31 стране. EU ETS – крупнейший в мире рынок углеродных кредитов, способствующий достижению целей ЕС по снижению выбросов парниковых газов на 40 процентов к 2030-му по сравнению с уровнями 1990 года.

Индия достаточно эффективно действует на международном рынке, продавая избыточные кредиты развитым странам, поскольку ее выбросы парниковых газов ниже установленного предела.

Япония в 2023 году внедрила экспериментальную систему торговли выбросами, открыв на Токийской фондовой бирже рынок углеродных единиц для торговли квотами на выбросы CO₂, известный как J-Credits, и создав объединенный комитет по низкоуглеродному развитию, к которому в октябре 2024-го присоединился и Казахстан.

– У нас действует казахстан­ская система торговли выбросами (СТВ). Нельзя ли использовать ее потенциал для привлечения инвестиций?

– Наша система охватывает более 220 промышленных установок шести базовых секторов экономики, таких как горнодобывающая, металлургическая, энергетическая, нефтегазовая, химическая и обрабатывающая промышленность, ежегодные выбросы которых составляют свыше 20 тысяч тонн эквивалента CO₂ в год. Для сравнения: в Российской Федерации в системе торговли выбросами участвуют установки, выбрасывающие свыше 15 тысяч тонн диоксида углерода в год.

В настоящее время Министерство экологии и природных ресурсов претворяет в жизнь пятый Национальный план по квотированию выбросов парниковых газов на 2022–2025 годы, разрабатывается шестой Нацплан с постепенным снижением выдачи бесплатных квот на 1,6 процента ежегодно. Это, безусловно, положительный тренд, однако его явно недостаточно для выполнения национальных климатических обязательств.

Помимо этого, низкая стоимость тонны выбросов – в Казах­стане­ она составляет один доллар за тонну CO₂, в то время как в ЕС достигает 90 евро – и ограниченность секторов экономики, участвующих в системе (покрываются только 42 процента всех национальных выбросов), давно обуславливают необходимость модернизации СТВ республики с учетом международных стандартов и требований РКИК ООН (Рамочной конвенции об изменении климата ООН).

– Каков, на Ваш взгляд, потенциал Казахстана для учас­тия в международной углеродной торговле?

– По данным инвентаризации выбросов за 2024 год, представленным профильным министерством, у республики достаточный углеродный потенциал для участия в международной углеродной торговле.

В настоящее время Казахстан из-за роста добычи и использования углеводородов входит в топ-20 крупных эмитентов CO₂ на душу населения. В 2024 году выбросы парниковых газов достигли 349 миллионов тонн – по 17,5 тонны на одного казахстанца и вдвое-втрое больше, чем в странах ОЭСР. Такой уровень создает большой потенциал для сокращения выбросов посредством проведения технологической модернизации и декарбонизации энергетики.

В стране есть неисчерпаемые возможности для развития солнечной, ветряной и геотермальной энергетики. Согласно принятой стратегии, доля ВИЭ должна возрасти до 15 процентов в 2030 году и 50 – к 2050-му. По предварительным оценкам Министерства энергетики РК, доля ВИЭ в энергобалансе рес­публики уже к 2030-му может достигнуть 20–25 процентов.

Потенциал геотермальной энергетики, по оценкам отечественных экспертов, в два-три раза превышает потенциал разведанных углеводородов. Задействование его в совокупности с ВИЭ может обусловить дополнительные углеродные кредиты и создать предпосылки для экспорта зеленой энергии.

Казахстан обладает большим ресурсом в сфере использования метана, что в перспективе может создать дополнительную мотивацию на снижение выбросов для крупных эмиттеров. По данным Международного энергетического агентства (International Energy Agency. – Прим. ред.), общие выбросы метана в энергетическом секторе Казахстана составляют 3,7 миллиона тонн.

Углеродные кредиты можно также привлечь для проектов по лесовосстановлению и устойчивому развитию сельского хозяйства. Их в настоящее время исследуют эксперты FAO совмест­но с Министерством сельского хозяйства.

В рамках статей 6.4–6.8 Парижского соглашения Казахстан вправе привлекать инвестиции через использование рыночных и нерыночных механизмов. Что и планируется обсудить совместно с международными партнерами, депутатами Мажилиса Парламента и специалистами Комитета экологии и природопользования в рамках экспертного семинара в нынешнем сентябре.

– Весьма убедительные доводы. Тогда почему, несмотря на такой потенциал, национальный углеродный рынок сталкивается с проблемами?

– Основная проблема связана с зависимостью национальной экономики от потребления и экспорта ископаемого топлива, что обусловлено исторически сложившейся структурой, ее производственными связями. Несмот­ря на усилия Правительства по развитию обрабатываю­щего сектора, преобладают добывающие отрасли, активно генерирующие выбросы парниковых газов, что создает риски и противодействие энергетическому переходу страны.

Следующая проблема – отсутствие процессов глубокой декарбонизации в регионах рес­публики. В настоящее время ни один из них не имеет стратегии достижения нулевых выбросов, в то время как объемы эмиссии парниковых газов продолжают расти, оказывая негативное влия­ние на здоровье и устойчивое развитие населения.

Ощущается нехватка эксперт­ного и технологического потенциала. Отечественные НИИ недостаточно работают по таким приоритетным технологиям декарбонизации, как улавливание и хранение углерода (CCS), погло­щение метана угольных пластов, цифровизация энергосетей и другим.

В казахстанских вузах практически отсутствуют программы по таким специальностям, как «экономика климата», «зеленое финансирование», «климатическая­ дипломатия», в то время как в развитых странах они уже стали обязательными.

Законодательная база также нуждается в доработке – в ней до сих пор не прописаны нормы об ответственности бизнеса за снижение выбросов парниковых газов и участии в механизмах климатического финансирования. Недостаточная осведомленность общества также тормозит процессы перехода страны к низкоуглеродному развитию, несмотря на принятие долгосроч­ной стратегии.

– Какие конкретные шаги необходимо предпринять, чтобы перезагрузить климатическую повестку Казах­стана,­ особенно с учетом поручений Главы государства?

– К решению этой важной стратегической проблемы будущего устойчивого развития Казахстана, влияющей практически на все стороны жизни общества, нужно подходить системно.

Во-первых, нужно совершенствовать национальную систему торговли выбросами путем сокращения выдачи бесплатных квот, внедрения аукционной торговли и подключения новых отраслей – сельского хозяйства, транспорта, ЖКХ, строительства. Для отраслей, не вошедших в СТВ, важно рассмотреть введение углеродного налога по типу развитых стран, что позволит избежать аналогичного налога на казахстанский экспорт уже со стороны государств ЕС.

Во-вторых, необходимо совершенствовать законодательство путем введения поправок в Экологический кодекс, касающихся ответственности бизнеса за снижение выбросов парниковых газов и участия в механизмах статьи 6 Парижского соглашения.

В-третьих, нужно расширять сферу использования зеленых финансов и стимулировать привлечение зеленых кредитов. Важно масштабировать выпуск зеленых облигаций при поддержке Национального банка, Нефтяного фонда, фонда «Даму».

Наконец, необходимы поддерж­ка научно-исследовательских работ через финансирование целевых программ по декарбонизации отраслей и регионов, открытие новых специальностей в вузах, создание центров просвещения населения при акиматах.

В завершение хотелось бы отметить еще раз, что только комп­лексное решение названных проблем будет соответствовать курсу на устойчивое развитие Казахстана.