Судьба узника Карлага – раввина из Украины

День памяти жертв политических репрессий в Казахстане – особая для меня дата, поскольку мы с командой ученых уже долгие годы работаем в этой области. Посещаем архивы, выпускаем статьи и книги, возвращаем забытые имена…

Жестокие жернова сталинского режима перемалывали людей самых разных: от прос­тых крестьян до знаменитых ученых, от рабочих заводов до деятелей искусства. Особенно сурово тоталитарный режим прошелся по рядам священнослужителей. СССР должен был стать полностью атеистическим государством, поэтому сталинская машина стремилась сравнять с землей церкви, мечети, синагоги, а представители духовенства стали одними из самых первых жертв. Многие из них погибли в застенках и лагерях, и о судьбе большинства ничего не известно до сих пор.

Но пути Всевышнего неис­поведимы, и порой, казалось бы, навсегда утраченные имена возвращаются из кромешной тьмы…

Из тьмы карлаговских архивов

Люблю работать в архивах. Здесь порой находятся очень интересные документы, сведения, фотографии. Как-то, работая в архиве спецпрокуратуры, нат­кнулся на дело Тверского Ицко Гешелевича 1874 года рождения. Он был арестован органами НКВД 29 декабря 1937 года.

В деле была и фотография: серьезный пожилой мужчина с окладистой седой бородой смотрел в кадр печальным и глубоким взглядом. В графе «Национальность» стояло «еврей», а в «Социальном происхождении» указано «раввин еврейского религиозного культа». Я сфотографировал эти документы и фото осужденного Тверского.

Самое интерес­ное началось через несколько месяцев, когда мне позвонил исследователь из США. В самом факте звонка не было ничего необычного: наш научно-исследовательский проект «Карлаг: память во имя будущего» работает уже много лет и широко известен за рубежом. Как исследователь, я часто общаюсь с людьми из других стран, нас благодарят за работу, просят узнать о судьбе своих репрессированных родст­венников.

Американский исследователь звонил как раз с этой целью. И, по удивительному совпадению, я услышал от него фамилию Тверской. Почти перебивая собеседника, спросил: «Подож­дите, у вас есть WhatsApp?» Через минуту отправил ему фотографию, которую сделал в архиве месяца три-четыре назад. Сказать, что исследователь был удивлен, это значит, ничего не сказать.

Оказалось, что дети, внуки, родственники Ицко Гешелевича начали поиски и хотели хотя бы немного узнать о его судьбе. Фотографии, которую я нашел в архиве, у них не было. Потом была активная переписка, я обе­щал еще раз сходить в архив и подробнее посмотреть материа­лы. Начал я с Киевского УГБ, в котором было первоначально заведено следственное дело по обвинению Тверского (фамилия его указывалась то Тверский, то Тверской) в антисоветской националистической агитации и откуда он был направлен в Казахстан. Есть в документах и сведения о приговоре.

После ареста в 1937 году (поводом стало подозрение в активном проведении религиозных обрядов) Ицко Гешелевич содержался в тюрьме на Куреневке, а в 1939 году был выслан на пять лет в Атбасар Акмолинской области. В 1941 году там он был арестован, обвинен по статье 58, п. 10, ч. 2, приговорен к 10 годам и отправлен в Карлаг.

Подшиты к делу и несколько писем от жены Тверского Рахили Исаевны. «Умоляю сообщить о состоянии здоровья заключенного Тверского Ицко Гешелевича. Мой муж – старик 68 лет, очень больной человек, по своим религиозным убеждениям многого в лагерях есть не будет», – такой крик души можно прочесть в одном из заявлений женщины в адрес начальника лагеря.

Обращалась Рахиль Исаевна и к маршалу Коневу (к делу подшита копия, направленная начальнику Карлага). Она писала о двоих сыновьях, один из которых был награжден орденом «За отвагу», медалью «За оборону Сталинграда» и погиб на фронте, а второй продолжал участвовать в боях. Отчаявшаяся женщина написала это письмо после получения известия о смерти мужа в 1943 году и умоляла сообщить ей точную дату смерти и место захоронения.

Умер Ицко Гешелевич Тверс­кой, согласно архивным документам, 29 апреля 1942 года. В акте причиной смерти названо нарастающее падение сердечной мышцы вследствие левостороннего гнойного плеврита.

Кто знает, какие чувства испытывал Ицко Гешелевич во время своего заключения? Возможно, он не раз, подобно мудрецу рабби Нахуму, глядя в затянутое тучами хмуро-серое небо над Карлагом, произносил: «Гам зу ле-това» («И это к добру»), смиренно, как и многие другие священнослужители, приняв свою участь и положившись на Бога.

Сегодня в Казахстане, согласно указу Президента, идет процесс оцифровки и рассекречивания архивных документов, связанных с жертвами политических репрессий. Благодаря этой работе все больше и больше имен невинно пострадавших людей будут выходить из тени, свидетельствуя о том, как, стремясь уничтожить духовность народа, сталинская система потерпела крах, а Казахстан извлек из этой страшной эпохи репрессий важный исторический урок.

Однажды, после выхода в свет нашей очередной книги о Карлаге, ко мне обратился один из священнослужителей. Он сказал: «Верующие не умирают». И судя по судьбе Ицко Гешелевича, светлой памяти о нем его близких, тому, как его имя пробилось к нам из архивов через столько лет, это действительно так.

Осужденные за веру

В своей многолетней работе по изучению архивов Карлага мы не раз обращались к теме священнослужителей. В 2013 году была выпущена книга «Священнослужители – узники Карлага», в которой отображена жизнь священнослужителей основных религиозных течений в годы репрессий. В ее основу легла большая исследовательская работа по изучению истории духовенства, пережившего все ужасы тоталитарного режима.

Большая часть книги посвящена православным священникам, описываются их жизненный путь и тяжелая судьба. Это были умные, талантливые, честные люди, преданные вере, стойко переносившие тяготы лагерной жизни. Они свято верили в правду, и это помогало им, поддерживая еле тлевшие жизненные силы, когда, чтобы убить душу, калечили и истязали их тела.

Как крупнейшая в Российской империи конфессиональная группа, имевшая государственный статус, –православная церковь воспринималась большевистским режимом не только как идеологически враждебный религиозный институт, но и как внутренний политический противник, очаг контрреволюции. До осени 1939 года политическое руководство СССР ставило задачу полной ликвидации православной церкви. Большая часть духовенства и подавляющая часть епис­копата к этому времени были либо физически уничтожены, либо находились в местах лишения свободы. Многие из них попали в Карагандинский исправительно-трудовой лагерь. По данным НКВД, в 1940 году в Карлаге содержались 355 священнослужителей, подавляющее большинство составляло православное духовенство.

Известны биографические данные более 70 православных священнослужителей, большая часть из которых расстреляна в Карлаге. Как правило, это были представители «старой, тихоновской» православной церкви, не признававшие нового руководства во главе с митрополитом Сергием (Старогородским), которое оказывало полную поддержку новому режиму и проводимым советской властью преобразованиям.

В Коктынкульском отделении Карлага были расстреляны священники В. М. Зеленский, Ф. Т. Шатохин, П. И. Новосельский, С. А. Ярошевич, монахиня Е. Ф. Черлина-Браиловская; в Бурминском отделении – епис­коп Дамаекин (Цедрик), священники И. И. Мельниченко, В. А. Моринский, В. П. Басов, И. И. Смоличев, протоиерей Е. Н. Горячев, в Шерубай-Нуринском отделении – архиепис­коп Воронежский и Задонский Захария (З. П. Лобов), в поселке Долинка – священник И. Н. Базилевский, в Ортауском отделении – мученики Д. М. Морозов и П. В. Бордан. В селе Ботакара были зверски изрублены красноармейцами священник Л. Лебедев и псаломщик И. Решоткин. Долго пытали перед расстрелом архимандрита Маврикия (М. П. Полетаев).

В 1937 году были расстреляны священнослужители Н. Г. Алявдин, П. И. Антонов, М. М. Болдырев, П. М. Бочаров, Н. Г. Заварин, В. Н. Завражный, М. В. Исаев, П. А. Кравец, К. И. Краснопевцев, Д. Г. Лукашов, И. А. Родионов, А. А. Христенко.

Карательная машина НКВД не щадила и женщин. 11 января 1942 года были приговорены к высшей мере наказания прислужницы церквей и члены семей священнослужителей Н. И. Сундукова, Н. Т. Силяунова, Е. С. Назина, А. С. Боровская, М. К. Наволокина, В. Д. Деревягина, А. Н. Попова, Е. И. Гусева, Е. Ф. Денисова, А. Т. Киселева, Н. В. Васильева.

Многие умерли от болезней и непосильного труда. Для расправы со священнослужителями руководство Карлага часто прибегало к услугам уголовных элементов. Так, в самарском отделении Карлага был подсажен к уголовникам и убит епископ Липецкий священномученик Уар (П. А. Шмарин). Протоиерей Н. В. Крылов был ограблен уголовниками и замерз в степи. Приговоренный уголовниками к смертной казни священномученик иерей П. И. Гадай пытался бежать из лагеря, но был пойман, подвергнут зверским пыткам, а затем расстрелян.

Хоронили заключенных в братских могилах штабелями, по несколько человек (обычно пять человек в три слоя). Такие могилы существовали в каждом отделении Карлага (в Долинке их было несколько). Места погребений многих священнослужителей, погибших в Карлаге, и вовсе неизвестны.

Отец Севастиан – одна из наиболее ярких фигур среди святых новомучеников и исповедников православной церк­ви. Семь лет батюшка провел в Карлаге (он был осужден на 10 лет в 1933 году, когда ему было 49 лет). После освобождения отец Севастиан остался в селе Большая Михайловка под Карагандой. В августе 2000 года архимандрит Русской православной церкви Севастиан был причислен к лику святых новомучеников и исповедников российских для общецерковного почитания. Сейчас мощи старца покоятся в Свято-Введенском соборе Караганды.

Есть в книге «Священнослужители – узники Карлага» и истории католических священников. Так, священники Циммерман Иоганн Андреевич и Лупинович Карл-Александр Карлович были расстреляны в Карлаге в 1937 году. В том же году расстрелян в тюрьме Караганды священник Кельш Иосиф Готлибович. В 1938 году расстрелян католический священнослужитель Рейхерт Цириак. Уже после освобождения из Карлага, где он отбывал наказание в 1936–1943 годах, был повторно осужден и приговорен к высшей мере наказания Воронич Иосиф Янович. От непосильного труда и болезней умерли в Карлаге католические священники Н. Будка, П. И. Велик, К. В. Галензовский, П. Гаца, И. Ф. Жолнерович, А. В. Зарицкий, В. И. Кисель, Я. В. Круковоский, В. Нурковский, А. М. Шенфельд.

Среди попавших в карлаговский ад было немало проповедников протестантского вероучения. Десятки меннонитов, евангельских христиан – баптистов, лютеран и представителей других протестантских религиозных объединений – были осуждены на разные сроки лишения свободы и прошли суровую сталинскую систему тюрем, пересылок, лагерей, принудительного труда и спецпоселений.

Интересны воспоминания бывшего заключенного, а впоследствии имама одной из мечетей Карагандинской области муллы Барболова Темешали о лагерной жизни, о привозе на сельскохозяйственные работы женщин из АЛЖИРА, о встрече с супругами руководителей Казахстана, осужденными как «члены семей изменников Родины».

Совсем немного в книге информации о представителях иудаизма – сведения о пострадавших от режима раввинах, словно мельчайшие капельки, затерялись в огромном море людских судеб. Но, как говорят евреи, Барух Даян а-Эмет – Благословен Справедливый Судья, и по Его воле их имена постепенно находятся в засекреченных документах.