Судьбы дороги разные...

В неведомые дали

Второе ноября в Карачаево-Черкесской республике отмечают как День памяти жертв депортации карачаевского народа. В этот день в 1943 году Народный комиссариат внутренних дел СССР начал принудительное выселение карачаевцев. Это трагическая страница в истории народа, и это боль, которая не забыта. За пару дней под предлогом пособничества немцам были депортированы почти 70 тыс. человек, в том числе женщины, старики, дети. Людям ничего не объясняли. Обманом увозили к железной дороге, откуда в товарных вагонах, предназначенных для перевозки скота, отправляли в неизвестность.

Условия в пути были нечеловеческими, и на каждой станции из вагонов убирали трупы... Марзият Лайпановой было 14 лет, когда ее вместе с родителями, сестрами и братьями выселили из родного аула. Они не успели взять даже сменную одежду.

Потомки тех, кто выжил и даже вернулся потом в родное село, вспоминают: «Старшее поколение рассказывать о пережитом не любило... В 1942-м немцы добрались до Кавказа, начался период оккупации. Как у всякого народа, нашлись предатели, кто помогал фашистам, доносил на своих. В январе 1943 года Кавказ был освобожден, но из-за тех подлецов и приспешников весь народ был обвинен в предательстве и пособничестве фашистам. Почти 70 тысяч были депортированы. Тогда воевали 15 тысяч карачаевцев, и их тоже срочно сняли с фронта. Логика была простая: раз такой же национальности, значит, склонен к предательству».

Семья Марзият доехала до Джамбула с большими потерями. Не выдержало сердце отца. Гордый сын кавказского народа не смог пережить унижений, голода и холода. Он умер, когда их поезд был уже в Казахстане. На станции Кызылорда его тело унесли вместе с другими, кто не дожил до утра. Много лет спустя его внук – сын дочери Марзият Турсынбай – поедет искать могилу деда, но, увы, не найдет. Кто же тогда ставил опознавательные знаки на могилах врагов народа?

Жизнь на новом месте для Дауты, вмиг потерявшей все – и дом, и налаженный быт, и мужа – оказалась непростой. На руках – дети, впереди – неизвестность. Они попали в аул Туймекент недалеко от Джамбула. Поначалу местные отнес­лись к переселенцам настороженно, ведь слух прошел, что привезли врагов народа. Но вскоре стало понятно, что это самые обычные люди, их приняли, помогли обустроиться.

Черные глаза

Амира Касымова в селе уважали, человеком он был честным, работящим, справедливым. Их семья жила не лучше и не хуже других. Шла война, и главной задачей было выжить. Ради победы люди трудились от зари и дотемна.

До войны он был женат, но детей Бог не дал. В то время Амиру было уже за 40, он работал в колхозе после тяжелого ранения на фронте и демобилизации. Как и все, ждал победы, трудился не жалея себя. Мечту иметь крепкую семью и хотя бы одного ребенка отодвинул на потом. Но у судьбы свои планы, о которых мы даже не догадываемся. О том, что в селе новые люди издалека, он, конечно, знал, но даже не думал, что это изменит его жизнь.

Марзият была редкой красавицей, она, по традиции своего народа, ходила с покрытой головой. Амир, как и все другие, помогал прибывшим от чистого сердца. Не заметить красоту юной горянки было сложно, а его сердце было свободно. Конечно, он понимал, что разница в возрасте большая, но сердцу разве прикажешь? Внимание со стороны Амира к семье карачаевцев подметили все, но не судачили. Зная Амира, понимали, что намерения у него самые чистые. Даута, мать Марзият, тоже видела, что мужчина заприметил ее дочку. Она сама и поговорила с Марзият, когда Амир пришел свататься.

Против мамы девушка не пошла, но и сердце свое распахнуть сразу тоже не смогла. Амир же относился к жене трепетно, оберегал ее, а когда узнал, что она ждет ребенка, был на седьмом небе от счастья. Тогда и вспомнились ему слова одного знахаря, к которому он ездил с прежней супругой, надеясь, что лечение поможет обрести потомство: «Дети у тебя будут. Но не сейчас, и от женщины другой национальности». Амир тогда махнул рукой: ему уже под 40, когда это потом, да и где искать ему иностранку? А вон как все обернулось...

Амир был хорошим мужем и зятем, взял под опеку семью Марзият, помогал, не жалея ни сил, ни средств, насколько позволяло положение. И они искренне уважали Амира, обретя в его лице опору и поддержку.

В 1957 году, когда разрешили вернуться на родину, мама Марзият с сестрами собрались уезжать. К тому времени у Марзият с Амиром было двое детей: дочь Тураш и сын Турсынбай, еще двое умерли во младенчестве. Марзият, конечно, тоже мечтала вместе с детьми вернуться домой, а Амир, понятно, уехать не мог – пожилые родители, родной аул, родина. Да и не принято у казахов жить у родни жены. Но и терять детей, которых он ждал всю жизнь, не мог.

Марзият не хотела оставаться одна, без родных, в чужом краю. Даута видела, как мечется дочь, как мучается зять. И как мудрая женщина, она поступила благородно:

– Не надо рвать сердце сыну казахского народа, который приютил нас, поддержал, помог выжить. Оставайся с мужем. Благословляю!

Они уехали. Марзият осталась. Навсегда. В свой родной аул она поедет потом, когда уже подрастут дети.

– Бабушка, когда поехала с папой на Кавказ, в родное село, много плакала. Ей было тяжело: она уехала оттуда девчонкой, а приехала, когда стала бабушкой, почти вся жизнь прошла вдалеке от родных мест. Не представляю, как она смогла выдержать такое испытание, – говорит внучка Марзият-апа Аминат Касымова.

В селе Туймекент, где прожила Марзият с мужем, жила еще одна дочь карачаевского народа – Муслимат. Они с Марзият приходились друг другу дальними родственницами. Женщины дружили, встречаясь, говорили на родном языке, иногда плакали, вспоминая родных.

Слушаю рассказ Аминат о ее бабушке и невольно вспоминаю, как однажды, прибыв в родной город после двухлетнего отсутствия, начала плакать, когда самолет приблизился к Таразу и я увидела горы. А ведь я каждый день была на связи с родными, разговаривала по видеозвонку. По дороге в аул, где похоронена мама, я попросила остановить машину, вышла и села на землю, чтобы просто почувствовать: я здесь. Мне казалось, что я не видела родные места целую вечность. А Марзият-апа прожила больше сорока лет вдали от Родины, от родных – это настоящее испытание, которое она, как и все представители кавказских народов, насильно депортированных в нашу страну, выдержала с честью. Им удалось главное – выжить, не потеряв достоинства, сохранив в сердце благодарность казахскому народу, принявшему их.

Сила в корнях

В 1981 году Амир, супруг Марзият, умер. Вместе они прожили в мире и согласии почти сорок лет. Добротой и искренней заботой Амир сумел найти путь к сердцу своей Марзият. Мусульмане верят, что судьба человека пишется задолго до его рождения. И какими же затейливыми бывают порой дороги судьбы!

Амир Касымов до встречи с Марзият прошел через многое: создавал семью, был испытан бездетностью, прокрутили его и жернова войны. Выжив в пекле передовой, вернулся домой с ранениями. Думал ли он, что на оставшемся веку у него еще будут главные человеческие радости? Наверняка, ведь мечта живет в душе каждого.

И мечты его сбылись. Он увидел, как растут его дети – Турсынбай и Тураш. Имя Турсынбай, к слову, говорящее, так казахи называют сыновей, когда уже есть горький опыт потери детей, и переводится оно дословно как «Пусть живет и будет богатым». Погулял Амир и на свадьбе сына, увидел внуков: Фатима, Аминат, Расул, Мадина, Майя, двойняшки Хадиша и Халима росли на радость родителям и дедушке с бабушкой. Отметим, что Турсынбай похож на своих родных по маме, восточный колорит во внешности невозможно было не заметить. Бабушкины гены проявились и во внучках – у девчат очень выразительные глаза и лица, в которых несложно угадать кавказские черты.

– Бабушка очень вкусно готовила, варила сыр, брынзу. За рецептом к ней приходили даже из соседних аулов. Еще она пекла хычины, но в детстве мы не интересовались рецептом, а научилась я их делать, когда была на Кавказе в гостях, – вспоминает Аминат, внучка Марзият.

Они все знают своих родных, бывали в Карачаево-Черкесии. Турсынбай час­то навещал своих нагашы, обязательно брал с собой кого-нибудь из детей, хотел, чтобы они знали о том, что в их жилах течет и карачаевская кровь.

– На Кавказе нас всегда очень хорошо встречают. Шумно, весело, зовут из дома в дом, угощают. Все вспоминают бабушку. Как-то мы поехали с папой, и один дед, увидев меня, начал плакать и говорить, что Марзият была очень красивой, а я на нее похожа, – говорит Аминат Касымова.

В ту поездку они с папой привезли горсть земли из огорода дома, где вырос­ла Марзият-апа, и положили ее к ней на могилу в Казахстане.

Именно Аминат больше всех поддерживает связь с родными и сейчас, когда ни бабушки, ни папы уже нет рядом.

– У нас есть чат потомков Лайпановых, я там состою. Для меня это важно. Общаясь с родственниками-карачаевцами, ощущаю свою принадлежность к этому народу тоже. И принимаю с благодар­ностью факт, что во мне течет и казахская, и карачаевская кровь, – делится Аминат.

К слову, они все понимают карачаевский язык, умеют сносно изъясняться. А их папа Турсынбай и вовсе говорил на языке своих нагашы свободно.

Та груша, которую Хаджи Бекир посадил еще в далеком 1943-м, стоит до сих пор, и каждый год она дает плоды. В 2018 году, когда Турсынбай с Аминат были в Новой Карачаевке – так нынче называется поселок Ак кала, – он сфотографировался возле того дерева с двоюродной сестрой Любой. Никто тогда не знал, что это его последняя поездка к родным, а снимок остался на долгую память.

...Человек не всегда может влиять на события в своей жизни. Но даже после самой темной ночи всегда наступает рассвет. Спустя 14 лет после депортации, в 1957 году, карачаевскому народу было разрешено вернуться на родную землю. Вернулись, конечно, не все, очень многие остались навсегда в казахской земле, час­то – в безымянных могилах. По данным из открытых источников, из 70 тыс. депортированных карачаевцев погибли более 43 тыс, из них 22 тыс. – дети.

Депортация разбила счастье большой и дружной семьи Лайпановых – Хаджи Бекира и Дауты, и это лишь одна из тысяч таких историй, лишь маленький фрагмент большой и горестной картины, написанной кровью, трагедии, которая не должна повториться никогда.