Целый ряд застарелых проблем в казахстанской аграрке не решается по сей день – эксперт

Для Казахстана, где аграрный сектор занимает значительную долю национальной экономики и традиционно высока занятость населения в сельхозпроизводстве, проблемы развития сельских территорий были и остаются в числе приоритетов региональной политики. Стратегические и программные документы разных периодов предусматривали различные меры и инструменты для повышения уровня жизни сельчан. С директором Центра региональных исследований АО «Институт экономических исследований» Кайсаром Нигметовым и экспертом по региональному развитию Фонда устойчивого развития сельских территорий Фатимой Герфановой мы говорим о достигнутом, благодаря этой политике, и задачах,
которые предстоит решать в ближайшее время.

– Кайсар Каиркенович, по каким правилам определяются приоритеты государственной поддержки села и как они меняются в зависимости от обстоятельств и актуальных задач?

– Эти вопросы отражаются в государственных программах – сейчас это нацпроекты. И чаще они ориентированы на потребности в развитии инженерно-коммуникационной, транспортной и социальной инфраструктуры агропромышленного комплекса.

В силу бюджетных ограничений в первоочередном порядке всегда решались наиболее острые инфраструктурные проблемы в наименее развитых в социально-экономическом плане областях и районах. И нужно признать, что целый ряд застарелых проблем остается актуальным по сегодняшний день.

Для кардинальных изменений в модернизации инфраструктуры сельских территорий в 2019 году был принят проект «Ауыл – ел бесігі». Он использует новые подходы к формированию принципов обеспечения господдержки. Совместно с международными экспертами усовершенствованы методология и модели расчета показателей для приоритезации территорий, где численность населения рассматривалась как наиболее значимый параметр оценки. В итоге из 6,3 тысячи сел отобраны 3,5 тысячи с потенциа­лом развития, в них проживает 6,9 миллиона человек, это 90% от общей численности сельского населения страны.

В оставшихся населенных пунк­тах нецелесообразно строить дорогостоящую инфраструктуру, однако базовые услуги по водо- и энергоснабжению будут обеспечиваться в полном объеме. Остальные виды государственных, социальных и коммерческих услуг будут доступны в ближайшем опорном селе, район­ном центре или городе, для транс­портной доступности которых ремонтируются дороги и организуются регулярные автобусные маршруты.

– И на каких болевых точках в обеспеченности жизни сельчан акцентирована сейчас региональная политика?

– Наиболее острыми инфраструктурными проблемами сельских территорий остаются отсутствие доступа к питьевой воде, транспорту, мобильной связи и Интернету.

По последним данным, более миллиона жителей испытывают дефицит питьевой воды. В сельской местности более 770 тысяч человек не обеспечены централизованным водоснабжением, особенно сложной остается ситуа­ция в областях: Туркестанской, Костанайской, Жамбылской, Восточно-Казахстанской.

По стране только 22% сел подключено к системе газоснабжения. Даже в газифицированных регионах все еще есть села, не обеспеченные этим видом топлива. Большой проблемой остается износ электросетей, в среднем он составляет 58% по стране. Несмотря на масштабы цифровизации, почти треть сельских населенных пунктов все еще не имеет широкополосного доступа к Интернету.

Доля автомобильных дорог областного и районного значения, состояние которых признавалось хорошим и удовлетворительным, составляет только 71%. В ряде регионов сохраняется высокая доля местных дорог в неудовлетворительном состоянии. Это отмечается в Западно-Казахстанской, Актюбинской, Атырауской и Северо-Казахстанской областях.

– И ко всему перечисленному можно смело добавить слабости социальной инфраструктуры?

– К сожалению, да. Недостаточность объектов социальной инфраструктуры существенно влияет на усиление неравенства возможностей между городскими и сельскими жителями. По нашим данным, только в 81% сел услуги здравоохранения можно получить непосредственно в своем населенном пункте. Обеспеченность культурно-досуговыми учреждениями – клубами, домами культуры – в пределах 41%. Немногим лучше обстоит дело с объектами спорта: без малого в половине поселений нет спортзалов, а детско-юношеские школы имеются только в 3% сел. В сельской местности функционируют 27 аварийных и 82 трехсменные школы.

– Очевидно, эти проблемы по-прежнему сказываются на оттоке жителей, особенно из отдаленных и малонаселенных пунктов. Что еще служит этой тенденции?

– В первую очередь экономические проблемы, главная из которых – безработица, и как ее следствие – высокий уровень самозанятости. Сейчас он составляет примерно 1,2 миллиона человек, или более 34% от всего занятого сельского населения. Это влечет за собой взаимосвязанные сложности. Например, сельчане, занимающиеся личным подсобным хозяйством, сталкиваются с проблемой дефицита пастбищ и сенокосов.

Низкая покупательная способность и недоступность кредитования, чаще всего из-за отсутствия ликвидного залога, сдерживают развитие предпринимательства на селе. При этом сфера сельского хозяйства имеет достаточный потенциал для создания фермерских, семейных хозяйств. Этот вопрос уже решается в рамках нацпроекта по развитию агропромышленного комплекса, где предусмотрены меры по стимулированию самозанятых к созданию кооперативов.

Большую роль в экономике регионов играет географический фактор. Около 2 миллионов человек сельского населения проживают в пределах четырех агломераций, то есть вокруг Нур-Султана, Алматы, Шымкента и Актобе. Соответственно у них появляются возможности для ежедневной «маятниковой» трудовой миграции. Следствия этого явления – значительные нагрузки на социальную и инженерную инфраструктуру, нехватка жилья и прочее. Поэтому важно делать упор на обустройство городских окраин.

Вообще разница в уровне доходов городского и сельского населения за счет концентрации экономической активности в городах может быть на определенном «естественном» уровне, но задача государства – не допустить, чтобы этот разрыв обрел угрожающие масштабы и обернулся еще более глубоким расслоением и неравенством в обществе. Рычагами для этого контроля как раз и служат меры соцподдержки в сельской местности.

В их числе – надбавка в 25% к базовому окладу сельских специалистов в здравоохранении, социальном обеспечении, образовании, культуре, спорте и ветеринарии. В этом году внедряется механизм субсидирования затрат работодателя при строи­тельстве арендных домов на селе – государство будет компенсировать половину стоимости постройки после ее ввода в эксплуатацию. Также в рамках нацпроекта «Сильные регионы – драйвер развития страны» ежегодно планируется выделять 22 тысячи земельных участков для ИЖС в сельской местности.

– Давайте остановимся на других проектах, чтобы оценить их фактическую отдачу. Например, проект «С дипломом – в село!». Хватает ли его возможностей, чтобы привлекать необходимых специалистов?

– Проект нацелен на закрепление на селе дипломированных специалистов в основных областях: здравоохранении, образовании, социальном обеспечении, культуре, спорте, агропромышленном комплексе. В качестве мер господдержки предоставляются единовременное подъемное пособие в размере 100 МРП и бюджетный кредит для приобретения или строительства жилья на льготных условиях: сроком до 15 лет со ставкой вознаграж­дения в 0,01% годовых. В свою очередь получатель принимает на себя обязательства не менее трех лет отработать в сельской местности.

Начиная с 2009 года примерно 81 тысяча молодых специалистов получила подъемное пособие, а свыше 40 тысяч – льготные жилищные кредиты. В итоге остались работать на селе до 91% участников проекта, что можно считать достаточно высоким показателем.

Нужно еще учитывать, какую потребность в кадрах закрывает программа. К примеру, в 2020 году в целом по стране, по данным регио­нов, недоставало 12 221 специа­листа. В то же время на работу в села прибыли 8 821 человек, таким образом, потребность была покрыта в среднем на 72%, в образовании и здравоохранении и того больше – до 85%.

– И это основание для продолжения такого рода кадровой политики?

– Да, конечно. Проект «С дипломом – в село!» будет продолжаться, на его финансирование в этом и следующем годах выделяется по 20 миллиардов тенге, в последующем планируется увеличивать бюджет проекта на 5 миллиардов тенге ежегодно. Это позволит более чем 18 тысячам молодых специалистов воспользоваться такой возможностью.

Напомню, что получателями социальной поддержки могут быть работники не только государственных, но и частных организаций. А после дополнений в правила реализации проекта в число претендентов также вошли государственные служащие аппаратов акимов сел, поселков, сельских округов, за исключением лиц, занимающих руководящие должности.

Если смотреть в целом, обеспечение кадрами – это комплексная задача. В случае со школьными учителями, например, нужно говорить о необходимости повышения им заработной платы, в том числе в малокомплектных сельских школах. Важны самые элементарные вещи – в регионах должны, наконец, решить проб­лемы с надворными школьными туалетами, обеспечить горячей водой. Все это влияет на комфорт и учащихся, и педагогов.

– Вы уже упомянули относительно новый проект «Ауыл – ел бесігі». Насколько он оказался успешным в решении наболевших проблем села?

– Его влияние на повышение комфортности проживания в сельской местности можно считать существенным. На модернизацию инфраструктуры за два года из бюджета выделено 216 миллиардов тенге, реализовано более 2,6 тысячи проектов по ремонту и реконструкции объектов жилищно-коммунального хозяйства, социальной инфраструктуры, внутрипоселковых дорог.

В этом году по линии «Ауыл – ел бесігі» направляется 100,5 миллиарда тенге, это позволит реализовать 914 проектов в 492 селах с потенциалом развития, в том числе в сфере ЖКХ, образования, здравоохранения, культуры и спорта, социальной и транспортной инфраструктуры – на ремонте и строительстве внутрипоселковых дорог.

Дополнительно планируется выделить 20 миллиардов тенге на развитие западных и южных областей, где проживает около 72% всего сельского населения страны.

– Насколько успешным оказывается опыт привлечения к решению проблем сельских территорий частного капитала?

– В регионах не редкость, когда сильные частные компании, развивающие бизнес в родных селах, выступают спонсорами и меценатами различных проектов. Одним из ярких подтверждений социальной ответственности бизнеса я бы назвал деятельность Фонда устойчивого развития сельских территорий. Их проекты направлены на улучшение качества образования в сельских школах, есть удачные решения для развития здравоохранения и по ряду других направлений. Думаю, благодаря такой консолидации бизнеса, общества и власти достигается определенный синергетический эффект, от которого выигрывают все стороны.