Читая аль-Фараби

К философскому наследию часто относятся как к чему-то теоретическому, далекому и мес­тами архаичному. Мы читаем о добродетели, совершенстве души, счастье, разумности, правильном государстве – и довольно быстро возникает вопрос: а какое отношение все это имеет к нашей сегодняшней жизни?

Иногда чтение философского текста действительно превращается в довольно занудное занятие. Нужно разобраться в терминах, восстановить исторический контекст, понять, что доказывает и с кем спорит автор... Но можно читать философов немного иначе: задуматься, какой современный вопрос мы можем поставить с помощью его идей. Тогда философское наследие становится способом посмотреть на нашу действительность под другим углом.

В этом смысле продуктивно прочитать рассуждения аль-Фараби о воспитании. В трактате «О достижении счастья» он говорит о том, как человек приоб­ретает добродетели, привычки, желания и устойчивые способы действия. Современная психологическая антропология помогает уточнить контекст этого процесса и ответить на вопрос, который задает аль-Фараби: каким образом воспитание превращает знание в качество человека?

Обучение и воспитание

Для аль-Фараби воспитание как раз начинается там, где заканчивается простая передача знания. В трактате «О достижении счастья» он различает обучение и воспитание. Автор пишет, что существующие у человека теоретические, мыслительные, этические добродетели и прак­тические искусства могут быть приобретены двумя основными путями: обучением и воспитанием. Обучение связано прежде всего с теоретическими добродетелями, тогда как воспитание является способом наделения людей этическими добродетелями и практическими искусствами, основанными на знании.

Это различие кажется довольно простым, но, если остановиться на нем, оказывается неожиданно современным. Мы привыкли говорить об образовании как о приобретении знаний. Человек должен что-то узнать, понять, запомнить, сдать экзамен и продемонстрировать полученные компетенции. Но аль-Фараби интересует не только то, что человек знает, но и то, во что это знание превращается.

Он пишет, что обучение осуществляется «только словом», тогда как при воспитании человеку прививают привычку совершать действия, которые исходят из основанных на знании свойств. Человека побуж­дают к этим действиям, в нем возбуж­дают желание их совершать, пока соответствующие свойства и действия не начинают буквально «завладевать душами» людей. В этой формулировке воспитание выглядит совсем не как передача информации. Это процесс формирования привычки действовать определенным образом. Знание здесь является только одним из элементов. Необходимо действие, его повторение, эмоциональное отношение к нему и постепенное превращение действия в устойчивое свойство человека.

Современный взгляд

Идеи психологической антропологии здесь полезны как современное пояснение к интуиции аль-Фараби. Так, профессор Калифорнийского университета Томас Вейснер предлагает рассматривать развитие ребенка через экокультурный контекст, то есть через повторяющиеся распорядки и формы участия в жизни семьи и сообщества. Сон, игра, домашние обязанности, школьные занятия или общение с родственниками важны не сами по себе, а потому, что через них ребенок усваивает нормы, желания и способы действия. В этой перспективе мысль аль-Фараби становится еще яснее: воспитание действует не только через наставление, но и через формы жизни, в которых нужные действия становятся привычными и желательными.

Представим ребенка, которого родители хотят воспитать самостоятельным. Можно много раз говорить ему: «Ты должен делать все сам». Можно объяснять, что такое ответственность, давать соответствующие книги и даже проводить специальные занятия. Но если в повседневной жизни ребенок не принимает никаких решений, взрослые постоянно делают все за него, сами выбирают его занятия, одежду, еду и друзей, а любое отклонение от родительского решения воспринимается как непослушание, одно только знание о самостоятельности вряд ли произведет самостоятельного человека. И наоборот, если ребенку регулярно приходится принимать небольшие решения, отвечать за результат, исправлять ошибки и самому решать возникающие проблемы, самостоятельность становится не только идеей, но и практикой.

Этот пример с самостоятельностью возвращает нас к аль-Фараби: человека формирует не знание о добродетели, а упражнение в действиях, которые пос­тепенно становятся частью его характера.

Мысль эта заставляет нас внимательнее посмотреть на значение слов «воспитание» и «обучение». Обычно под ними понимают намеренное воздействие взрослого на ребенка. Родитель воспитывает, учитель воспитывает, психолог дает рекомендации по воспитанию. Но значительная часть того, что действительно формирует человека, может происходить без специальных воспитательных намерений. Ребенка воспитывает не только слово взрослого, но и устройство семейной жизни: распределение обязанностей, реакция на ошибки, возможность спорить, способы говорить о деньгах, успехе, неудаче, эмоциях и других людях. Такие повторяющиеся ситуации показывают, насколько точна мысль аль-Фараби о воспитании как прививании устойчивых способов действия.

Общественная практика

Аль-Фараби не ограничивает воспитание отношениями между отдельным взрослым и отдельным ребенком. В трактате «О достижении счастья» воспитание имеет общественный и политический масштаб. Те, кто обладает необходимым знанием, должны уметь наделять им не только отдельных людей, но и народы и города. Правитель, по аль-Фараби, в определенном отношении выполняет функцию воспитателя. Он должен понимать, какие свойства и действия необходимы людям для достижения счастья и каким образом их можно к этому направить.

Для нас данная мысль может звучать жестко и даже авторитарно. И здесь не стоит пытаться сделать аль-Фараби современным любой ценой. Его политическая философия действительно нормативна: он предполагает определенное понимание счастья и человеческого совершенства и считает, что общественное устройство должно помогать людям двигаться к этой цели. Но именно эта нормативность позволяет поставить вопрос, который остается актуальным и сегодня: может ли образование вообще быть нейтральным?

Современная школа редко говорит о себе как о системе формирования определенного типа человека. Она говорит о знаниях, компетенциях, результатах обучения, навыках и иногда о воспитательных ценностях. Но любая образовательная система одновременно определяет, кого считать хорошим учеником, каким должно быть правильное поведение, сколько самостоятельности допустимо, как следует относиться к авторитету, ошибкам, конкуренции и успеху. Даже расписание является воспитательным инструментом. Оценивание добавляет к нему представление о том, что считается успешным результатом. Правила поведения формируют представления о допустимом и недопустимом. Школьная архитектура и распределение пространства также задают определенные формы взаимоотношений.

В теории аль-Фараби школа формирует привычки, желания и представления о правильности действий. И здесь возникает еще один важный вопрос: что именно считать хорошим развитием?

Счастье как цель развития

Аль-Фараби заявляет, что человек должен двигаться к счастью, а счастье связано с совершенствованием его способностей и приобретением добродетелей. Поэтому воспитание имеет нап­равленность. Оно не просто помогает человеку адаптироваться к существующему миру – оно должно формировать личность, способную жить хорошо. Современная антропология осторожно относится к универсальному определению «хорошей жизни» и показывает, что разные сообщества по-разному понимают желательное детство, правильное поведение и цели развития. Это различие делает вопрос
аль-Фараби еще более острым: если воспитание всегда направлено к некоторому образу человека, необходимо спрашивать, кто задает этот образ и какими практиками он закрепляется.

Если мы говорим, что воспитание должно привести человека к счастью, то кто тогда определяет понятие счастья? Если государство формулирует образовательные стандарты, кто решает, какие качества являются желательными? Если психолог говорит о нормальном развитии ребенка, насколько это представление универсально? Если родители хотят воспитать успешного человека, откуда взялось их представление об успехе?

Мы постоянно говорим о развитии. Нам предлагают развивать эмоциональный интеллект, самостоятельность, гибкость, устойчивость, критическое мышление и коммуникативные навыки. Родителям предлагают развиваю­щие занятия. Школы создают программы развития личности. Университеты говорят о развитии гибких навыков. Психологи описывают стадии и нормы развития... Если поставить в центр идеи аль-Фараби, главный вопрос становится более строгим: какие свойства человека формируют современные образовательные и семейные практики? Какое представление о хорошем человеке стоит за конкретной программой развития? Какие желания она формирует? Какую форму самостоятельности предполагает? Какую форму поведения вознаграждает? Какие эмоции делает желательными, а какие – проблемными?

Аль-Фараби не дает готовой теории современной школы и не предсказывает психологию развития. Его значение в другом: он указывает на то, что образование нельзя свести к информации, методике или набору навыков. Оно всегда связано с вопросом о том, какого человека мы считаем «желаемым» членом общества и какими практиками такого человека формируем. Его ответ заключается не только в знаниях и не только в природе человека. Человек формируется через воспитание, а воспитание связано с целеполаганием, практикой, привычкой, желанием и соответствующей социальной организацией жизни. К аль-Фараби сегодня стоит возвращаться не за готовыми ответами, а за исследовательскими вопросами, которые он помогает поставить перед современностью.