Эвакуация

Эвакуация как историческое явление была беспрецедентна по своим масштабам и срокам осуществления. Это было время массового героизма – и тех, кто осуществлял эвакуацию, и тех, кто принимал оставшихся без крова людей. Они отдавали все силы, налаживая работу промышленных предприятий, развертывая госпитали, изыскивая жилье, переводя народное хозяйство на военные рельсы.

Благородную миссию по сох­ранению материалов о войне, в том числе той ее части, которая имеет отношение к массовому переселению народов – эвакуа­ции и беженству, выполняет Ассоциа­ция еврейских национальных организаций Казах­стана «Мицва» в тесном сотрудничестве с Ассамблеей народа Казахстана, Центральным государственным архивом РК и Архивом Президента Казахстана.

Как отмечают исследователи, в документальных источниках война предстает не такой «отшлифованной», какой мы ее знаем по плакатам, песням и некоторым воспоминаниям. Эвакуация была трагична, как и сама война, – люди голодали, умирали вдали от дома, не хватало жилья, не было элементарных бытовых условий. Но не только власти оказывали помощь эвакуированным, но и простые казахстанцы.

Небогатые казахские семьи с радушием приняли беженцев, которые шли с запада, с оккупированных территорий, делились с ними последним. Многие из беженцев остались здесь жить, полюбив всей душой и сердцем казахскую землю, связав с ней свою судьбу.

По данным историков, уже через 5 дней после начала войны, когда значительная часть территории была захвачена войсками фашистской Германии, ЦК ВКП(б) и Совнарком СССР приняли постановление «О порядке вывоза и размещения людских контингентов и ценного имущества». Был создан Совет по эвакуации, занявшийся разработкой порядка и очередности перевозок, стала разворачиваться сеть эвакопунктов для обеспечения людей питанием и медицинским обслуживанием.

И на восток потянулись эшелоны. 1 сентября 1941 года, всего через 2 месяца после начала войны, только Казахстан принял 24 258 человек, из которых 10 968 были русскими, 2 695 – украинцами, 1 259 – белорусами, 8 218 – евреями, 159 – поляками. Кроме того, среди эвакуированных были немцы, латыши, эстонцы, представители других национальностей. И всех прибывавших надо было обустраивать, обеспечивать продовольствием, учить, лечить.

Среди эвакуированных было немало детей, потерявших в военной круговерти родителей, для них специально организовывали детские дома, приюты и интернаты. И все это – в условиях нехватки площадей для размещения, одежды, обуви, продуктов питания и кадров.

Около 65% эвакуированных были размещены в аулах, 35% – в городах. Естественно, что резкое увеличение населения не могло не повлиять на жизнь городов и поселков Казахстана, где обострилось большое количество социальных проблем: росли цены, не хватало жилья. Другими словами, социальная инфраструктура явно не пос­певала за постоянно растущими потребностями, поэтому делалось все возможное и невозможное, чтобы переломить ситуацию.

Несмотря на все сложности, Казахстан стал и огромным эвакогоспиталем, где ставили на ноги, возвращали к жизни десятки тысяч раненых. По архив­ным данным, на 1 января 1943 года в Алма-Ате насчитывались 530 эвакуированных врачей. В городе многие школы были отданы под военные госпитали, они были развернуты также в Актюбинской, Семипалатинской, Карагандинской областях. Вместе с казахстанскими врачами в них трудились специалисты, которые еще вчера сами были беженцами и нуждались в помощи.

Огромный поток эвакуированных, беженцев и депортированных создал непростую эпидемиологическую ситуацию в Казахстане. Но благодаря усилиям отечественной медицины в республике не было допущено крупных эпидемий инфекционных заболеваний. Отдельные вспышки немедленно ликвидировались.

Второй дом

В годы войны Казахстан стал местом пересечения культур и цивилизаций, регионом совместного проживания и сотрудничества народов, разных по образу жизни и восприятию действительности, но единых в своем стремлении победить и построить лучший мир для своих потомков.

Как свидетельствуют документы Архива Президента РК, 2 августа 1941 года бюро ЦК КП(б) Казахстана приняло постановление, согласно которому было решено разместить на курорте Боровое до 800 академиков, членов их семей и детей научных работников Академии наук СССР. Например, всемирно известный академик Владимир Вернадский работал здесь над революционной теорией ноосферы.

В августе 1941 года из Москвы прибыли научные сотрудники Академии архитектуры, которых разместили в Чимкенте. Правда, поначалу руководство академии намеревалось поселить архитекторов в Алма-Ате, самом крупном городе республики, но, как свидетельствует переписка членов президиума Союза советских архитекторов с партийным руководством республики,
«…жилусловия в Чимкенте обеспечиваются, в то время как в Алма-Ате мы обеспечить последними не можем в силу исключительно большого переуплотнения и перенаселения».

В результате разместившиеся в Чимкенте архитекторы не только не свернули научную работу, но существенно расширили ее проблематику с учетом запросов военного времени.

В центре Алматы, в верхней части проспекта Сейфуллина, чуть повыше здания Казгидрометцентра, в 40–50-х годах стоял дом гениального ученого, академика Гавриила Тихова, который создал новое, уникальное направление в науке – астробиологию. В наш город Гавриил Адрианович приехал летом 1941 года с группой московских и ленинградских ученых. Несмот­ря на начавшуюся войну, на базе обсерватории под Алма-Атой в предгорьях Заилийского Алатау намечалось провести серию наб­людений полного солнечного затмения, которое должно было произойти 21 сентября 1941 года.

Но события на фронте разворачивались так, что Алма-Ата для астрономов из места командировки стала местом эвакуации. Как мне рассказывала моя мать, которая в годы войны была студенткой КазГУ, лекции Тихова, которые он регулярно тогда проводил, собирали большие залы. В Алма-Ате в годы войны Тихов научно обосновал свою гипотезу о существовании на Марсе примитивных форм жизни.

– Яблоку некуда было упасть, столько приходило людей на его лекции! – вспоминала моя мать. – Особенно интересно было нам, молодым, которых Гавриил Тихов буквально завораживал романтикой звезд. Вы только представьте: война, полстраны в разрухе, до победы еще далеко, а он безоговорочно верил в эту победу! Эта уверенность передавалась и нам, мы вместе с ним мечтали о том, что недалеко то время, когда человек поднимется в космос. Более того, верили в то, что на Марсе есть жизнь, и, кто знает, может, когда-нибудь и сос­тоится эта встреча двух миров.

И когда после войны многие уехали, вернувшись на прежние места работы, Тихов решил остаться в Алма-Ате. С именем этого человека связано создание казахстанской научной школы – Гавриил Адрианович в числе других стал основателем Академии наук Казахстана. Благодаря его усилиям, которые были поддержаны первым президентом Национальной академии наук Канышем Сатпаевым, в респуб­лике стала активно развиваться новая для этих мест отрасль науки – астрофизика.

Казахстан стал вторым домом и для представителей культуры – в республику были эвакуированы известные писатели, композиторы, кинематографисты, такие как Сергей Эйзенштейн, Сергей Прокофьев, Галина Уланова, Константин Паустовский и многие-многие другие. Причем, как свидетельствуют документы, поначалу были огромные сложности с размещением этой большой группы людей.

Вот, например, как в 1942 году инструктор Центрального комитета партии Казахстана информировал руководство: «Несмотря на Ваши указания об улучшении бытовых условий писателей, эвакуированных в Казахстан, в Алма-Ате сейчас еще имеется небольшая группа выдающихся работников искусства в очень тяжелом бытовом положении. Эти люди с мировым именем поставлены в трудные условия, потому что они живут без семьи или больны и не могут организовать себе нормального питания. Эйзенштейн – замечательный кинорежиссер, орденоносец, лауреат Сталинской премии, оказавший огромное влияние на развитие не только советского, но и мирового киноискусства (живет без семьи), работает сейчас над созданием фильма «Иван Грозный». Зощенко – известный писатель, живет один (семья осталась в Ленинграде), питается очень плохо, болен. Пишет сценарий для кинофильма».

Под одним шаныраком

Параллельно с эвакуацией в страну прибывал и другой поток людей: с оккупированных территорий шли «своим ходом» беженцы, учетом которых никто практически не занимался. А таковых была не одна тысяча – из прифронтовой полосы, где шли бои, мирные жители стремились любыми путями попасть в эшелоны, шедшие на восток.

Была и еще одна категория так называемых «спецпереселенцев-беженцев», которых рассмат­ривали как интернированных эмигрантов. Речь идет о польских гражданах, бежавших в сентябре 1939 года от фашистского режима в Восточную Польшу. Различными путями часть их оказалась в Казахстане. Например, только в Алма-Ате на 15 июня 1944 года проживали 1 408 бывших польских граждан, в том числе поляки, евреи, украинцы, белорусы.

В их числе была и Ольга Медведева-Нату, которая сейчас живет в Канаде, где она написала книгу «Перекрестки», основанную на реальных событиях. Ее героиня Дина Димант вместе с семьей оказалась в Восточном Казах­стане. Вот как она об этом пишет: «Небольшой городок Риддер, принявший польских беженцев, расположен на Рудном Алтае у подножия Ивановского хребта, в верхнем течении реки Ульба, которая является притоком Иртыша, одной из великих сибирских рек. Рудный Алтай – край суровый. Зима, без оттепелей, длится девять месяцев. Потом короткая весна, дожди, на дорогах – хлябь, грязевое месиво. А горы, будто рукодельный ковер, сотканный замечательными мастерицами, – в цветах. Лето, которого так ждали, проходило быстро, можно сказать, пролетало, проносилось, как мгновение. И снова – тяжелая зима».

Семья Димантов провела в Восточном Казахстане 6 лет. «Одни депортированные не выдерживали тяжелых условий, – пишет Ольга Медведева-Нату, – другие выжили вопреки трудностям и благодаря тому, что рядом были прекрасные люди – коренные жители, казахи, местные, а также другие ссыльные. Они сумели сох­ранить доброту и сострадание: помогали, поддерживали, голодая сами, делились последним.

Холод и голод, отсутствие связи с родиной и родными, бесконечную тревогу скитальцам позволило пережить тепло человеческих сердец. «Уцелевшие на Востоке» помнят это, и по сей день они благодарны казах­станцам».