К политической конкуренции

В заявлении Президента о том, что он должен быть дистанцирован от деятельности любых партий и движений, важно учитывать не международный опыт, а политический момент конкретно в Казахстане. Основной вектор президентских реформ – снижение неравенства и наращивание конкуренции. Это касается в том числе экономики, поэтому встал, например, вопрос о чрезмерной монополизации отдельными крупными предпринимателями целых отраслей.

Теперь же Президент говорит о том, что и в политической жизни должна быть жесткая конкуренция, благодаря которой управление государством станет более транспарентным и контролируемым. В особенности это касается исполнительной власти, которая научилась укрывать свои действия от Парламента и институтов гражданского общества.

Если говорить о международном опыте, равноудаленный статус Президента от политических объединений логичен в парламентских системах, где эта должность носит балансирующий характер, и Президент выступает в роли вето-игрока на критический случай. В нашей же ситуации Глава государства идет на такой шаг, чтобы правящая партия оказалась лишена административного ресурса. Если вы изымаете президентскую фигуру из партии, а именно вокруг нее выстроена вся система госуправления, то у этого полит­объединения исчезает козырь, конкурентное преимущество.

К тому же мы видим, что, несмотря на значительные послаб­ления в законодательстве, с 2019 года так и не было зарегистрировано ни одной новой партии. Равноудаленная позиция Президента в этом смысле простимулирует партийное строи­тельство и наращивание конкуренции в политическом поле.

Таким образом, Токаев отправляет сигнал всем политическим силам, что хочет видеть несколько сильных политических партий, которые будут работать на общее благо и репрезентировать различные общественные интересы. Ведь казахстанское общество очень неоднородно: есть существенные культурные, региональные различия между гражданами, есть классовое деление.

Возможно, будет принят отдельный закон, запрещающий Президенту быть членом политических объединений, и тогда главным лицом правящей партии по логике должен быть Премьер-министр, который будет утверж­даться Парламентом после очередных выборов в Мажилис. Возможно, мы пройдем через конституционную реформу.

О внутренних реформах партии пока судить сложно, невозможно точно сказать, каким содержанием будет наполнена должность исполнительного секретаря. Возможно, смысл в том, чтобы деполитизировать эту должность, сделать ее более технократической, особенно в контексте сервисного подхода к партстроительству.

Политические аналитики последние десятилетия говорят о том, что партийное поле во всем мире находится в кризисном положении. Причин у этого много: изменение схем финансирования, консервация элит даже в развитых электоральных демократиях, усложнившаяся структура общества, которая уже не совсем вписывается в традицион­ное деление на правых, левых и центристов.

В книге Питера Майра «Управляя пустотой» акцент сделан на том, что партии, вместо того чтобы быть представителями граждан в государстве, наоборот, стали представителями государства в гражданском обществе. Из-за этого исчезло широкое вовлечение людей в партийную жизнь, и люди перестали себя ассоциировать с теми или иными политическими течениями.

Мы тоже сталкиваемся с такими изменениями, это, по большому счету, всеобщий тренд последних 30–40-х годов. Отчасти в этом кроется секрет успеха различных радикальных партий, будь то «Альтернатива для Германии», которая крепко ассоциируется с антиваксерством и возрождением нацистской идеологии, или партия Брекзита в Великобритании. Они бьют по эмоциям людей, пока остальные партии сдвигаются к центру и теряют партийные различия в идеологиях, даже по принципиальным вопросам.

Сращение партии с исполнительной властью в ситуации, где последняя, по сути, узурпировала весь процесс принятия политических решений, совершенно естественно. Превращение партий в объединения административной элиты с вовлечением регионального бизнеса тоже не уникальная казахстанская картина. И когда политсовет чистят от министров, работников АП – это как раз сигнал о том, что открываются каналы для учас­тия других категорий граждан, которые в том числе не были согласны с политическим курсом государства в последние годы.

В такой ситуации нужно «переворачивать игру», то есть начинать переговоры с политически активными гражданами и рекрутировать их в члены партии. Попытка сделать это была в ходе праймериз. Я лично консультировал некоторых кандидатов, и сейчас, думаю, они, находясь в резерве, могут быть готовы снова вернуться в политику и привнести новые смыслы и нерв, благодаря которым и обеспечивается гражданское участие.

Эти люди будут не соглашаться, спорить, образовывать противоборствующие крылья в партии – левые, правые, популистские, экологические. Собственно говоря, делать то, что делают активисты в США, Германии и той же России, где даже правящая партия не монолитна.

Безусловно, риторика Касым-Жомарта Токаева нова для нашей политической жизни. Вот он говорит о перестройке парт­аппарата к сервисной модели. Также был сделан акцент на том, что депутаты должны чаще контактировать со своими избирателями и быть реальными представителями интересов граждан. Люди должны чувствовать, что их мнение учтено при разработке политик или при принятии решений, которые касаются качества их жизни или траты бюджетных средств.

Что касается предложения Президента ввести публичный рейтинг депутатов «Nur Otan» в маслихатах, то он уже работал в пилотном режиме, и в феврале его должны были открыть для всех. Это как раз один из инструментов выстраивания «сервиса» – показать транспарентность работы тех или иных депутатов, оценить их, дать возможность людям писать отзывы на выполнение политических функций.

Это, безусловно, важный момент, особенно для депутатов маслихатов, которые часто не исполняют свои обязанности в полной мере. Когда их буквально за шкирку вытащат на публику и заставят демонстрировать свою работу, то кого-то это мотивирует быть полезным, а кого-то – сделать лучше для всех и уйти с долж­ности, которую он использовал как политическую гарантию, как привилегию в регионе или как инструмент для лоб­бирования собственных интересов.

Это будет и хороший инструмент для прессы, у которой по­явятся поводы писать о депутатах любого уровня в зависимости от его активности. Так что, безусловно, изменения будут.