«Расстрельная» статья для молодого ученого

Ему не было и 30. С головой окунувшись в науку, он не успел жениться, оставить после себя потомков. Ради возможности погрузиться в изучение лингвистики родного языка Ордабай Агибаев преодолел непростой путь из аула в Южном Казахстане до города на Неве.

Короткая, но насыщенная жизнь молодого ученого обор­валась слишком рано. Можно только предположить, сколько бы он еще успел сделать, если бы не попал в жернова репрессий.

Вместе с хранителем фондов Музея жертв политических реп­рессий Биржаном Абдикали изу­чаем документы и фотографии, вместившиеся в одну папку. Вот справка, выданная председателем аульного совета, подтверждающая, что Ордабай Агибаев действительно является гражданином аула № 26 Джувалинского района Южно-Казахстанской области.

С этой справкой в кармане аульный парень впервые отправился за пределы родного аула. Он родился в семье бедных крестьян, старший сын в семье, где без отца подрастали еще четверо детей, находившихся на иждивении 58-летней матери. Судя по документу, самому младшему ребенку на тот момент было четыре года.

Справка датирована 1923 годом и, скорее всего, предназначалась для предъявления по месту учебы, к продолжению которой он так стремился. Несмотря на социальное положение семьи и отсутствие в ней трудоспособных мужчин, Ордабай успешно ос­воил грамоту в местном медресе.

Склонность подростка к нау­ке безошибочно определил его учитель Жусипбек Елишев, прославившийся на всю округу литературным даром. Можно предположить, что именно он, несмотря на все трудности, убедил многодетную мать дать старшему сыну возможность учиться.

После учебы в школе-коммуне в Чимкенте, а затем в местном педагогическом техникуме Ордабай получил профессию учителя казахского языка и литературы.

Вскоре молодого учителя назначили директором школы, а затем перевели на работу в районный отдел народного образования. Должность заведующего районо предполагала налаживание процесса обучения детей, открытие школ, общение с местными жителями и приезжающими в район столичными деятелями.

– Ордабай был из числа активных молодых людей, всем интересующихся и увлеченных, – рассказывает Биржан Абдикали. – Он вступил в комсомол, агитировал местную молодежь включаться в строительство новой жизни. Неудивительно, что он был в чис­ле тех, кто пришел на встречу с приехавшим в район по делам создания партии «Алаш» и правительства Алаш Орды Ахметом Байтурсынулы. Вскоре основоположника национально-освободительного движения казахского народа арестовали, а спустя примерно полгода пришли и за Ордабаем Агибаевым. Аксакалы и местная интеллигенция вступились за него. И это помогло вызволить его из тюрьмы. Учителя не просто освободили, но даже разрешили работать дальше.

Молодой человек вернулся на свою должность в районо, проработав там еще какое-то время. Но мысленно уже строил другие планы на жизнь, решив учиться дальше, чтобы получить высшее образование.

И вот он уже в Алма-Ате, студент отделения языка и литературы Казахского педагогического института. Два года учебы оказались очень насыщенными: молодой человек принимает участие в работе сектора национальной культуры, ведет занятия в кружке по изучению казахского языка, знакомится и общается со столичной интеллигенцией. Характерис­тики, сохранившиеся в архиве, гласят: «дисциплинированный комсомолец, ударник, за хорошую производственную и общественную работу премирован».

Конечно же, такому целеустремленному студенту – прямая дорога в аспирантуру. Там раскрывается его склонность к исследовательской работе. Аспирант подготовил и защитил две учебные работы – «Происхождение звуковой речи» и «Социологическая школа в линг­вистике», продемонстрировав серьезное отношение к изучаемому предмету. Одновременно Ордабай ведет педагогическую работу в институте в качестве ассистента по общему языкознанию, а затем его включают научным сотрудником в комиссию по социально-экономической терминологии. Начинающий ученый разрабатывает и подготавливает к печати «Словарь по делопроизводству и счетоводству».

В 1933 году Ордабай Агибаев становится членом Секции научных работников (СНР), продолжает научно-исследовательскую работу по выработке научных терминов, а также принимает участие в создании учебников по казахскому языку и литературе для начальной школы.

Через год Казахский народный комиссариат просвещения командирует его в Ленинград для участия в работе сессии Научно-исследовательского института языкознания (ЛНИИЯ). Полтора месяца, проведенные в городе на Неве, общение с учеными, участие в дискуссиях перевернули жизнь талантливого ученого.

По окончании командировки он принимает решение продолжить обучение в Ленинграде. В предпоследний день командировки подает заявление в дирекцию ЛНИИЯ с просьбой о переводе в это высшее учебное заведение, ссылаясь на то, что в аспирантуре КазПИ нет достаточного количества специалистов по лингвистике, и поэтому не видит целесообразность дальнейшего обучения там.

В 1934 году Ордабая Агибаева зачисляют в состав аспирантов 1-го курса ЛНИИЯ. По пути в Ленинград он заезжает в Москву, чтобы встретиться с Тураром Рыс­куловым, занимавшим на тот момент пост заместителя председателя СНК РСФСР.

– Предки Турара Рыскулова и Ордабая Агибаева жили в соседних аулах, они были из одного рода, хоть и дальние родственники, – поясняет Биржан Абдикали. – Турар Рыскулов не просто принял земляка, но и позвонил ректору, попросив обеспечить Ордабая и еще двух аспирантов-казахов – Маулена Балакаева и Карима Бекенова – общежитием, помочь обустроиться. А еще позвонил преподавателю-казаху, работавшему в Ленинграде, поручив ему опекать их на первых порах.

Годы учебы в аспирантуре оказались очень насыщенными и плодотворными, Ордабай приступает к работе над диссертацией о сложных глаголах в казахском языке.

Номер газеты «Казахстанская правда» от 27 мая 1935 года открывала фотография, на которой запечатлена группа участников Казахстанского съезда работников культурного строительства, прибывшая в Алма-Ату из Ленинграда. Крайний справа – Ордабай Агибаев.

Все трое аспирантов ЛНИИЯ тогда выступили с докладами, которые получили положительные отзывы участников конференции.

Успех вдохновил молодого ученого, еще с большим усердием погрузившегося в изучение линг­вистики родного языка. Достигнутые им результаты отмечаются руководством ЛНИИЯ. Причем не только моральными поощрениями, но и материальными. Он дважды удостоен денежной премии в размере 100 и 200 рублей.

Наградой за труд были и поезд­ки для участия во всевозможных научных симпозиумах и конференциях. К примеру, в составе группы аспирантов 1 апреля 1937 года Ордабай Агибаев принимает участие в работе сессии, посвященной ученому-тюркологу академику Василию Радлову.

Ученый всецело погружен в науку, использует каждую минуту, чтобы успешно завершить подготовку для самостоятельного преподавания курса «Теория казакского языка» в вузе.

Подготовка основательных научных трудов, блестящие результаты на экзаменах, изучение за три года учебы английского, турецкого и немецкого языков – это ли не доказательство таланта и усердия молодого ученого?

Время учебы в ЛНИИЯ подходило к концу. В начале нояб­ря 1937 года аспиранты из Казакстана готовились вернуться на родину. Вот только Ордабая Агибаева среди них не было.

– Его арестовали 4 ноября, – рассказывает Биржан Абдикали. – Обвинили в том, что он якобы является членом контрреволюционной алашординской террористической организации в Ленинграде. Наверное, сказался тот первый арест после знакомства с Ахметом Байтурсынулы, общение с прогрессивной интеллигенцией, включая Темирбека Жургенова, Мухтара Ауэзова и других просветителей. На тот момент он был практически моим ровесником. Обычный парень из аула сделал так много для развития родного языка и его изучения. Его жизнь должна служить примером для истинных патриотов.

Постановлением Особой Тройки НКВД 15 апреля 1938 года Ордабая Агибаева приговорили к высшей мере наказания. Приговор привели в исполнение уже через девять дней.

Ровно 20 лет спустя ученого-языковеда реабилитировали посмерт­но. В 1999 году его именем назвали школу в селе Кереит Арысского сельского округа Тюлькубасского района Туркестанской области, во дворе которой установили бюст.