Айкын Нуркатов был видным историком, критиком и теоретиком литературы с мощным аналитическим талантом, которого отличали глубокие знания, высокий уровень научных рассуждений, такая же высокая культура выражения своих мнений. Он слыл авторитетнейшим абаеведом и ауэзоведом. Хотя его творческий путь был коротким, он проявил себя как правдивый, оригинально мыслящий ученый, решительный и острый на язык. Он – известный ученик писателя-академика Мухтара Ауэзова. Сокурсник дорогого Айкына-ага, нынешний правофланговый казахского литературоведения, академик Серик Кирабаев приводит высказывание гениального Мухтара Омархановича: «На Айкына и Серика я смотрю с надеждой, не отделяю их друг от друга. Оба шагают в ногу, хорошо. У них завидные знания, вкусы. Когда Бейсенбай, Есмагамбет, Кажим стали отдаляться от критики, а некоторые критики вовсе переключились на другие жанры, показывая непостоянство, импонирует то, что эти двое целенаправленно занимаются критикой. В критике нужны стабильные, профессиональные кадры». Великая надежда великого учителя обязывала ко многому. И это вдохновило Айкына свободно, образно говоря, соколом парить на литературном небосводе, смело, продуктивно творить в научно-художественном мире.
Коварная смерть унесла Айкына, когда ему шел всего 37-й год, но он оставил после себя удивительно богатое духовное наследие. В этом плане его судьба схожа с судьбами Пушкина и Лермонтова, великого Чокана, таких видных личностей в истории нашего народа, как сын Абая Абдрахман, пламенный поэт Султанмахмут, государственный деятель, универсальный талант Смагул Садуакасов и другие.
Когда вплотную знакомишься с творческой биографией Айкына Нуркатова, нельзя не любоваться его рассуждениями с железной логикой и неопровержимыми выводами, красивым и звучным языком, напоминающим звон серебряного колокольчика, не говоря о глубине знаний и мировоззрения, широте кругозора. Поистине разносторонни и восхитительны его познания в области истории казахской литературы, национальной печати и журналистики XIX–XX веков, русской классической литературы, а также теоретических положений и принципов литературоведческой науки, способность последовательного анализа и популяризации.
Айкын Нуркатов – исключительно талантливая личность, оставившая яркий след в литературоведении. Из-под его пера вышли такие основательные, изобилующие серьезными размышлениями исследования, как «Поэтические традиции Абая», «Идея и образ», «Творчество Мухтара Ауэзова», «Продолжение традиции». При жизни было опубликовано более 210 литературно-критических статей, 28 монографий, учебников, переведенных книг этого ученого-литератора с большой буквы.
В монографии «Поэтические традиции Абая» А. Нуркатовым на основе океана литературно-культурных и исторических фактов сформулированы важные научно-теоретические выводы о месте Абая в истории национальной культуры. В ней поэтические традиции поэта-реалиста, просветителя-гуманиста, общественного деятеля Абая исследованы как системное творческое явление и в гармоничной связи с живым литературным процессом каждого периода. Воспитательные и познавательные моменты, новаторские грани поэтической индивидуальности, гениальности Абая, уроки традиции, ставшие эпохальным художественным наследием человечества, повествуются глубоко впечатляюще, правдиво. Анализируя природу поэтических традиций Абая, Айкын Нуркатов поднимает пласты духовных проблем, затрагивает такие актуальные вопросы: как великий поэт изображал прогрессивные стремления, мечты своего народа? Каков его вклад в развитие национальной культуры? Насколько он пополнил духовную сокровищницу родного народа? Каково влияние его творчества на эпоху, на историческую судьбу народа?
И приводит, как отвечал на них «великий гражданин, деятель своей эпохи», «наделенный знаниями мыслитель», «основатель, зачинатель казахской новой литературы, письменной литературы», «душа целой эпохи». Компетентно взвешивает, насколько мощным средством обогащения эстетическо-философского мировоззрения народа, а также «отражением народного сознания» стали национально-художественные достижения Абая, который с замечательным мастерством, удивительной прозорливостью, трепетно воспевал правду современного ему периода, показывая положение народа, «всю трагичность, печальные, болезненные картины недоброго времени, образы отдельных людей, яркие типы, даже типы эпохи, образ целой эпохи», «живой пульс истории». «Поэзия великого поэта, – пишет Айкын Нуркатов, – ценна своими разнообразными гранями, глубиной и полифонией».
Айкын Нуркатов объясняет «величие и исполинство», художнический пример национального поэта Абая, увязывая это с окружением поэта, его литературной школой, казахской литературой начала ХХ века. Подчеркивает, что он не отрицал художественный опыт казахской древней устной литературы. Рассматривает в единстве и цельности поэтические традиции Абая с его новаторством. В конце концов «традиция и новаторство – категория творческая, эстетическая и историческая», а также «вопрос развития, укрепления абаевских традиций в современной ему и последующей казахской поэзии», соотнося с живым литературным процессом в разные периоды. Как прекрасны бездна его мыслей, прозрачные нежные чувства, высокий интеллект, мудрые назидания, глубокий гуманизм, национальный дух, художественная гармония!
Велико научно-теоретическое значение последовательных обоснований исследователя литературы Айкына Нуркатова, которые он делает в ходе анализа социально-политической, философской, пейзажной, сатирической, любовной лирики, назиданий, исторического труда «Несколько слов о происхождении казахов». Он с особым энтузиазмом доказывает, что именно Абай в истории казахской поэзии поднял до классического уровня лирическую поэзию. C тщательной наблюдательностью углубляется в художественный мир таких стихотворений, как «Красотка-девушка у хана жила», «Час улыбнется иль миг такой», «Бывая на поминках, на пиру», «Поэзия – властитель языка», «На воде, как челнок, луна», «Мотыльки, чей светел наряд»... Раскрывает секреты лаборатории художника. Показывает, что поэзии Абая свойственны мелодичность, лиризм, склонность к размышлениям, полнозвучность, художественность, национальные краски, «удивительные живые картины». Скрупулезно разъясняет, что в целом творчеству Абая присущи народнический дух, национальные традиции, национальные краски и узоры, национальное достоинство, что его назидательные раздумья передаются через «живой и художественный образ» и что он делает наставления «всему народу», обществу.
А. Нуркатов внимательно изучал цикл стихотворений, посвященных Абдрахману. Как известно, Абай изображает «духовный облик, интеллектуальный образ» Абдрахмана «льющимися потоками весомых понятий и слов». Таким образом, «создал образ казахского юноши, нового человека». Как указывает исследователь, лирический герой Абая – и борец, и источник разума. К примеру:
Если апеллировать к авторитетному мнению Айкына Нуркатова, безупречно освоившего науку и искусство слова, здесь торжествует «высокая мысль, веская мысль, вдохновенная и крылатая мысль».
Или же взять стихотворение «Разным людям не верь, что тебя вознесут», которое он определяет как «песнь силе, песнь поддержки», зовущая человека к высотам.
«Восьмистишия», вобравшие в себя судьбу народа и превратности эпохи, своего рода, гимн любви «Где ж ты, пламя юности моей?», о вечности духа, отражении разума – «Смертна природа. Человек же не умрет», «Разве не должен, мертвый, я глиной стать?», «Человек полагает: весь мир его,/ Но вселенной владеет лишь божество,/ Людям плоть их и вещи принадлежат/ Неотъемлемо, кроме них – ничего» – во всех этих стихотворениях «вся натура, вся личность» поэта нашла яркое отражение благодаря владению им всеми тонкостями языка. При этом восхитительны сочность палитры красок, «умение доводить все нюансы многопластовых сложных мыслей», сила образности, творческий опыт. И вообще Айкын Нуркатов, гениально воспринимая дух абаевской поэзии, мощно выдает свое мнение о нем. «Таким образом, – указывает А. Нуркатов, – поэт переходит к теме вечности человечества, результатов его духа и разума». В связи с этим он, мысленно разбирая стихотворение «Разве не должен, мертвый, я глиной стать?», делает заключение, что это – «обращение великого поэта к будущим поколениям, а также затаенные уголки, глубина и прозрачность его души».
В поэзии Абая весьма сильны сатирические мотивы. Он прекрасно понимал сущность несправедливости в жизни общества, противоречий в природе человека. «Глубоко заглядывает во внутреннюю суть высмеиваемого им явления и правильно находит корень зла, всю остроту своего гневного языка направляет на бичевание недуга». В этом плане исследователь особо подчеркивает сатирический, разоблачительный пафос таких общественно значимых стихотворений, как «Посвящение Абыралы», «Бесчестный, зверя жадней», «Наконец, волостным я стал», «Управитель начальству рад», «Дутбаю», «Он не думает, не видит».
Находчивость поэта с особенным критическим взглядом позволила ему «найти пути и приемы, против кого и как использовать это средство». К тому же Абай с его совершенным художническим почерком, способностью художественного восприятия, творческим опытом учился и у великого русского сатирика Салтыкова-Щедрина. Не случайно при оценке духовной личности, мудрой натуры Абая он характеризует его эпитетами «поэт-реалист, поэт-борец, поэт-лекарь, оздоравливающий и общество, и человека». Причем, говоря «оздоравливающий поэт-лекарь», подчеркивает созвучность сатиры гениального Абая в его беспощадном развенчивании грубых противоречий в жизни общества, в природе человека («Хотел я исправить эпоху», «Ко мне дорогой приходи прямой») с воззрением народа. Отмечает новаторские качества, изобразительную лабораторию этой сатиры и указывает на наличие в ней «собранности, присущей настоящей эпиграмме, и алмазной остроты», что великий поэт «сумел узреть и внешнее проявление, и внутреннее содержание явлений». Ученый делает вывод, что чем больше Абай разоблачает «коварных людей, принимающих разнообразные виды», у которых «чванство, хвастовство, пьянство, мотовство – их жизни беспутной цель», «презренных болтунов», зловредных, надменных людей, тем «сильнее, больше влияет на красоту и гармонию, справедливость и нравственность».
Из поэтического наследия Абая исследователь подвергает обстоятельному анализу его вклад в развитие жанра поэмы. Определил, что его поэма «Масгут» и повествование Ивана Тургенева «Восточная легенда» имеют одну основу. Да и в рукописи Мурсеита от 1907 года говорилось, что Абай знал творчество Тургенева. Поэма Абая «Искандер» созвучна с дастаном великого азербайджанского поэта Низами «Искандер-намэ». И вообще он был хорошо знаком с творческим наследием семи звезд Востока. Айкын Нуркатов говорит, что «гений, глубочайшие знания Абая рельефно проявляются и в «Назиданиях». По его утверждению, «Положение эпохи, жизнь и судьба народа, пути исправления общественных нравов, ведения людей к свету и прогрессу, изменение духа и сознания человека, взаимные связи и отношения народов, состояние культуры и духовного богатства народа, проблемы нравственного воспитания людей, сложная действительность казахского общества, правда степной жизни того периода – все это является основными темами абаевских «Назиданий». Одним словом, показывает, что в них великий поэт развивал общественно-публицистические, философско-моралистские, сатирическо-разоблачительные, патриотические мысли. Вместе с тем напоминает, что он хорошо знал таких гигантов-мыслителей духовной истории человечества, как Сократ, Платон, Аристотель, Гомер, Софокл, Фалес, Гермес.
Всесторонне, глубоко, полно повествует о том, что поэт-классик опирался на изобразительный опыт, художественный мир, размышления о красоте, свободе, духе великих поэтов Александра Пушкина, Михаила Лермонтова, Ивана Крылова и других. В этом плане Айкын Нуркатов основательно рассматривал с научно-теоретической точки зрения три сложные проблемы. Во-первых, «могучее воздействие прогрессивной и передовой русской литературы на творчество казахского классика, действительно, стало «источником вдохновения», «воспитателем-наставником», «жизненным другом» для национального поэта. Во-вторых, общение с русскими национальными поэтами на равных и создание творений, созвучных с ними по мыслям, мнениям, идеям, то есть совершенных, прекрасных переводов. В-третьих, общие, схожие мотивы в литературно-научных мировоззрениях Абая и русских поэтов и писателей, критиков и мыслителей.
Монографии ученого «Поэтические традиции Абая» свойственны историчность и документальность. Он тщательно, добросовестно использует первоисточники. Безукоризненно соблюдает основные условия литературно-исследовательской методики. Так, он приводит письмо Семипалатинского областного статистического комитета от 6 июля 1882 года в Западносибирский отдел русского императорского Географического общества:
«...К крайнему моему сожалению, я не могу оказать содействие отделу в сборе местных киргизских сказок и легенд как по незнанию киргизского языка, так и по недостатку времени. Полагаю, что в этом отношении для отдела мог бы быть полезен Ибрагим Кунанбаевич Ускенбаев (управитель Мокурской волости Семипалатинского уезда), весьма развитой киргиз, умеющий при том писать по-русски достаточно связно.
Секретарь Микоклин». (ГАОО, ф. 86, д. 11, л. 102, св. 2)
Бесспорно, что «задача создания литературной формы тесно связана с задачей широкоохватного изображения национальной жизни, действительности и судьбы, нужд и чаяний народа, глубокого проникновения во внутреннюю суть эпохи, ее социальных явлений». Поэтическое, художественное изображение, безупречная, мастерская подача, гармонизация лучших мыслей, самых лучших слов рождаются из единства формы и содержания. Поэзия Абая – целая историческая эпоха в истории казахской письменной литературы, художественного мышления, исключительное, великое, не имеющее себе равных явление. Поэтому обратим внимание на следующие высказывания Айкына Нуркатова: «Поэзия Абая ценна своей народностью, простотой. Это – простота, граничащая с подлинной гениальностью», «Поэзия Абая ценна своей ясностью, правдивостью», «Стихотворения Абая отличаются своей музыкальной гармоничностью, мелодичностью», «Самое сильное качество поэзии Абая – ее образность. Своей поэтической мощью он может вдохнуть жизнь в любые застывшие чувства и ощущения».
Исследователь литературы А. Нуркатов особо отмечает наставническую деятельность Абая, его поэтическую, творческую школу, которую непосредственно прошли многие современники: поэты Бастеми Айткожаулы, Таир Жомартбаев, Акылбай, Магауия, Халиолла, Какитай, певцы Мухаметжан Майбасаров, Альмагамбет Сексенбаев, Мухá Адильханов, сказочник Баймагамбет, сказитель-певец Бейсенбай и многие другие представители искусства самых разных направлений. Например, «Мухá Адильханов был не только превосходным скрипачом, певцом с удивительно красивым голосом, но и поэтом. На него огромное влияние оказали Абай, его дети Акылбай и Магауия. Он мастерски играл на скрипке «Дунайские волны», посвящал этой теме даже стихотворение», – пишет ученый. То есть на М. Адильханова серьезно повлияли композиторское искусство, дух «веских мыслей» великого казахского классика.
Айкын-ага уделяет должное внимание сатирической способности, язвительным стихам внука Абая Аубакира, приводит по данному поводу высказывания из воспоминаний Архама Искакова. Эти сведения в свою очередь свидетельствуют о поэтическом наставническом труде Абая. Темой серьезного разговора стали также новаторские грани, художественная гармония в жанре поэмы и лирической поэзии Акылбая и Магауи, Арипа и Асета, сполна воспринявших мудрые наставления Абая, продолживших его творческие традиции. Ученый-критик с научно-теоретической позиции досконально анализирует то, что в поэмах Акылбая «Дагестан» и «Зулус», Магауи «Медгат-Касым» и «Енлик-Кебек», Асета «Салиха-Самен» авторы внедрили романтическое направление, «создали сюжетные, занимательные дастаны», обновляя и придавая разнообразие, совершенствовали художественные явления, романтические картины в композиционном построении, в художественном мире этих произведений.
Айкын Нуркатов остается верным своему выводу о том, что «Вопрос о традициях поэзии Абая в конечном счете является вопросом о судьбе и будущем казахской поэзии», и с этой точки зрения старательно исследует творческую биографию великого классика. Останавливается на истории публикации абаевских произведений, конкретно указывает, когда и где они увидели свет. Так, стихотворение «Лето – солнечная пора!» было опубликовано от имени Кокпая (1889, 17 февраля, № 7), «Наконец, волостным я стал» («Дала уалаятының газеті», 1889, 24 марта, № 12), «Всадник с беркутом скачет в ранних снегах» (Қисса Кнәз білан Зағифа, Қазан, 1897) и так далее. Кроме того, в книге «Насихат-Қазақия», которую выпустил в 1909 году Зейнельгабиден ибн аль-Жаухари аль-Омскауи, стихотворения Абая даны в подборке «Из стихов покойного Ибрая из рода тобыкты».
Еще один интересный факт, оказывается, имеется в труде Дмитрия Львовича «По киргизской степи» (Петроград, 1914, стр. 46). В этой книге автор повествует обо всем увиденном, о своих впечатлениях в ходе посещения казахских аулов Тургайского уезда. В ней есть и сведения о творчестве Ибрая Алтынсарина, о природной лирике поэта (песня Нургожи, которую он исполнял в ауле Карасу). Самый ценный факт книги – распространение песни Татьяны в Тургайском округе уже в то время. Однажды во время охоты автор остановился у некоего Нурпеиса. После ужина он слушал в исполнении пожилого человека по имени Аблай Карабатыров казахские песни. «Я выразил Аблаю свое восхищение его пением и игрой на домбре, потом попросил его спеть еще что-нибудь, но повеселее, – пишет автор. – Он не заставил долго ждать, настроил свой инструмент, несколько раз ударил по струнам и запел новую песню. Ее мелодия тоже была грустной, но какие звучали слова!.. Скажу честно, я сначала не поверил своим ушам… Старик-казах пел «Письмо Татьяны Онегину»…»
То ли это смелость Айкына Нуркатова, то ли проявление особой заботы о национальной культуре, но еще в советское время он мастерски использовал литературно-культурные и исторические сведения, материалы из газеты «Казах», организованной учителем нации Ахметом Байтурсыновым. В своих исследованиях всегда к месту апеллирует к важнейшим мнениям Ахмета Байтурсынова и Миржакипа Дулатова о творческом наследии, историческом месте Абая, об особенностях его поэзии (стихотворные слоги, ритмика, природная складность слов). Так, приводит отрывок из материала Мухтара Саматова «Из доклада Потанина», опубликованного в газете «Казах» № 56 от 30 марта 1914 года, в котором говорится, что казахи действительно певчий народ. Голоса у них чистые, ясные. Певцы весьма умело демонстрируют народу свои способности. Куда приходит певец, обычно собираются и стар, и млад. Поэтому, думаю, среди казахов прежде всего будет развиваться искусство пения и игры на гармони. Через лет пятьдесят казахские певцы и гармонисты могут выходить и на сцену царского театра...
В 1913–1914 годах проходили литературно-музыкальные вечера, посвященные творческому наследию Абая и Ибрая Алтынсарина. Подобный вечер, например, был организован 26 января 1914 года в Семипалатинске в «Народном доме» под руководством видного деятеля национальной культуры Назипы Кулжановой. Она сделала доклад об Абае на двух языках. Певец Альмагамбет прекрасно исполнил переводы Абая. А 13 февраля 1915 года литературный вечер, состоявшийся в «Клубе приказчиков» Семипалатинска, был посвящен творчеству Абая и Ибрая. Оба они охарактеризованы в журнале «Айқап» (1915, № 5, стр. 77) как гениальные поэты в истории казахского народа.
Практически нет великих личностей в истории казахской литературы, замечательных крупных произведений, глубоких размышлений-выводов, оставшихся вне внимания А. Нуркатова. С большой симпатией, к примеру, он обращается к раздумьям о Назипе Кулжановой в поэме «Айтыс», опубликованной в 1933 году в полном собрании сочинений Султанмахмута Торайгырова (составитель Жусупбек Аймаутов). Проникновенно рассказывает о значимых делах, об организаторских способностях видного представителя национальной духовности, об этой удивительной женщине, которая, говоря словами поэта, всегда могла «находить на любом собрании нужные слова», «к любому делу имела склонность». Ученый в научный оборот включил «Письмо степняка» об Абае («Дала уалаятының газеті», 1889, № 24, 26, 29). Стихотворение Абая «Желсіз түнде жарық ай» («На воде, как челнок, луна») в переводе Н. Кулжановой печаталось в журнале «Сибирский студент» (1915, № 3–4).
Айкын Нуркатов приводит также высказывания об Абае Джорджа Кеннана, А. Алекторова, А. Белослюдова, А. Седельникова, А. Байтурсынова, М. Дулатова, Н. Рамазанова. О том, что Абай был не только поэтом, но и мыслителем, весьма образованным человеком своего времени, красноречиво свидетельствуют и факты, приведенные в книге американского журналиста, путешественника Джорджа Кеннана. В 1880 году, будучи в ауле Абая, он из беседы с Леонтьевым узнает, что казах по имени Абай Кунанбаев читает произведения Бокля, Милля и Дрэпера. «Да, да, при первой встрече он удивил меня просьбой объяснить разницу между индукцией и дедукцией. Позже я узнал, что он серьезно изучает английских философов, а произведения названных мною авторов, оказывается, уже прочитал в русском переводе.
– И вы думаете, что он понял все прочитанное? – спросил студент.
– Я два вечера подряд задавал ему вопросы по «Истории европейской цивилизации» Дрэпера. Должен сказать открыто: он знает очень много» (Джордж Кеннан. Сибирь и ссылка. Пер. с англ. С-Петербург, 1906, стр. 101–102).
Познавая и анализируя наследие Абая, литературу Алаша, в особенности Султанмахмута Торайгырова, Сабита Донентаева, заслуженного деятеля Назипы Кулжановой, а также поэтов и писателей, затрагивавших темы национального возрождения, стремления к знаниям и искусству, женского равенства, следовавших по народническому, демократическому курсу, таких как Машхур Жусуп Копеев, Макыш Калтаев, Гумар Карашев, Мухамеджан Сералин, Спандияр Кобеев, Нуржан Наушабаев, Бекет Утетлеуов, Акрам Галимов, Бернияз Кулеев, Шангерей Бокеев и других, исследователь ведет об этом страстный рассказ. Следует отметить, что он справедливо оценил духовную созвучность Султанмахмута с Абаем, богатство его изобразительной палитры, мышления, родственность с поэзией Абая и отличительную от нее особенность. Подробно разъясняет, что «поэтический язык Султанмахмута – очень вдохновенный язык, правдивый язык», и ему присущ «романтический гордый характер». По мировоззрению Абая и Султанмахмута, «поэт – исправитель пороков общества, искатель нравственного общества, глашатай справедливости».
Талантливый ученик Ауэзова Айкын Нуркатов убедительно доводит до нас, что Султанмахмут впитал полифонизм, художественно-стилистические особенности, дух, мотивы таких поэтов, как Лермонтов, Некрасов, Блок. Он глубоко осмысливает эвфонию, стилистику, музыкальную архитектонику, образно-метафорическую систему, сложную ассоциацию, интеллектуальный уровень лирической личности, внутреннее содержание, поэтическую фразеологию, основной словарный запас поэзии Абая, доказывает на основе многочисленных литературно-культурных, исторических документов, что труд Абая как поэта, просветителя, заслуженного деятеля стал целой эпохой в истории национальной культуры.
Как сказал академик Серик Кирабаев, исследование Айкына Нуркатова «Поэтические традиции Абая» «достойно, чтобы считаться серьезным достижением науки», является «новым словом в казахской литературоведческой науке». Истинно так! В основательных трудах маститого критика, публициста «Идея и образ», «Продолжение традиции» всесторонне рассматриваются идейно-художественный уровень, лексическое богатство, стилистическая выразительность, авторское повествование и внутренние монологи персонажей, приемы создания образа, психологическая характеристика реалистических штрихов в художественных произведениях великого кобзаря Тараса Шевченко, писателя легендарной судьбы Николая Островского, узбекского поэта Гафура Гуляма и корифеев казахской литературы Мухтара Ауэзова, Сабита Муканова, Габидена Мустафина, Исы Байзакова, Гали Орманова, Таира Жарокова, Альжаппара Абишева, Жумагали Саина, Халижана Бекхожина, Хамзы Есенжанова, Зеина Шашкина, Тахави Ахтанова, Абдижамила Нурпеисова, Сафуана Шаймерденова, гиганта поэзии Джамбула, Мукана Иманжанова, Жекена Жумаханова, Темиргали Нуртазина, Жардема Тлекова, Калмукана Исабаева, Акима Тарази.
Невозможно не любоваться содержательностью и весомостью мнений, высказанных универсальным ученым Чоканом Валихановым по фольклористике, этнографии, эпосоведению и приведенных в книге А. Нуркатова «Сын века» (1965). А в труде «Акан серэ» всесторонне анализируются его творческая биография и поэтическое наследие. Монография Айкына Нуркатова «Мухтар Ауэзов» опубликована в 1957–1958 годах в Алматы и Москве на казахском и русском языках. В этой незавершенной книге о творческом труде Мухтара Ауэзова автором вдумчиво исследованы изобразительная лаборатория, идейная глубина, художественное совершенство, образы исторических личностей, образы женщин, природа национального характера, историческая судьба народа, классические образцы пейзажа, портретные характеристики, сюжет и композиция, мастерство построения диалогов, прием контраста романа-эпопеи «Путь Абая». Им в совершенстве были освоены классические литературы Запада, Востока, русская. Доказательством тому служат его размышления о французском писателе-гуманисте Анри Барбюсе, великом кобзаре Т. Шевченко, о передовых русских мыслителях и писателях Н. Чернышевском, Н. Добролюбове, Н. Гоголе, М. Горьком, о друге казахской литературы Л. Соболеве. Художник-критик оставил глубокий след и в сфере перевода. Он сделал замечательный перевод с русского «Венгерских рассказов», рассказов и повести лауреата Ленинской премии Чингиза Айтматова «Тополек мой в красной косынке». При этом мастерски передал дух, стилистику, полифонию оригинала.
Очень коротким был жизненный путь Айкына Нуркатова. Но он свободно «плавал» в океане мудрости Абая и Ауэзова, с поразительным трудолюбием освоил историю национальной литературы, в своей самоотверженной исследовательской деятельности всегда руководствовался понятиями «объективность, разумность, глубина». Айкын-ага в 1950 году окончил КазПИ им. Абая, в 1953 году – аспирантуру, а в 1954 году защитил кандидатскую диссертацию на тему «Традиции Маяковского в казахской литературе». Член Союза писателей СССР А. Нуркатов в 1950–1957 годы был заведующим отделом в журнале «Әдебиет және искусство» (позднее «Жұлдыз»), с 1957 года до последних дней жизни – старшим научным сотрудником в Институте литературы и искусства им. М. Ауэзова Академии наук Казахской ССР. Он – один из авторов «Истории казахской литературы (1961 год, 2 тома) и учебника «Казахская советская литература» (1961 год, 1-е издание).
Сожалея о скоропостижной невосполнимой утрате человека тонкой и щедрой души, жизнерадостного, пламенного, весьма талантливого и способного, современники с особой теплотой вспоминают Айкына Нуркатова, который посвящал горячую симпатию, искренние слова признательности и любви добрым делам славных представителей старшего поколения, творениям своих сверстников, первым произведениям молодой поросли литераторов, в личности которого прекрасно гармонировали ученость и критический взгляд, честность и совестливость, нравственность и гражданственность. Академик Зейнолла Кабдолов: «Айкын – он и был айкыном (буквально – «ясный, яркий»), человеком чистой, прозрачной природы. На наших глазах росла, взрослела своеобразная красивая личность, которая подобно весенней молодой березке весело раскинула нежные, изумрудные листочки, наполняя все вокруг таинственным, звонким шелестом и ослепительным светом. ...Неповторимый был человек. В любое время на его лице можно было увидеть теплую улыбку, всегда держался ровно. Удивительным было его отношение к друзьям, если уж он сближался с кем-нибудь, то верен был до конца, уважал беспредельно. Был открытым, обаятельным, как нежный ветерок родного, сказочного Кокшетау».
Самый близкий друг Айкына, один из крупных организаторов науки Муслим Базарбаев: «Он был одинаково основателен, серьезен и в жизни, и в науке; спокойный, весьма образованный, с твердым характером, принципиальный. Вместе с тем его отличали скромность, чуткость, отзывчивость, учтивость. Его любили и стар, и млад за прямоту, искренность, за вежливость, деликатность – качества, которые, в общем-то, берут начало от глубокой образованности и интеллекта».
Литературный критик Баламер Сахариев так отзывается о незыблемых принципах своего товарища-ученого, которых тот придерживался в науке, жизни и быту: «Хотя мы длительное время работали на одном трудовом фронте, ничего практически не скрывали друг от друга, но ты никогда не намекал ни прямо, ни косвенно на то, чтобы по какому-нибудь поводу склонить на свою сторону, повлиять в этом плане. Ты никогда не переводил жизненные взаимоотношения на литературу».
В истории казахского литературоведения по «богатству мыслей, по остроте пера» (характеристика академика С. Кирабаева) литературно-научное творчество прославленного ученого-критика является своеобразным миром. Айкын Нуркатов – неповторимый ученый, оригинальный мыслитель, фигура-глыба в истории абаеведения и ауэзововедения.
Серик НЕГИМОВ, профессор Евразийского национального университета им. Л. Гумилева, доктор филологических наук
