Сначала примерьте на себя

К сожалению, спасти Наталью не удалось, хотя, все тому свидетели, был приложен максимум усилий, не обошлось без дополнительных жертв и пострадавших. Обсуждать детали не буду, в Интернете масса информации из первых уст: интервью дал участник рокового восхождения немец Гюнтер Зигмунд, высказались профессиональные альпинисты. Вердикт один: шансы спуститься живой из «зоны смерти» у Наговициной были почти нулевые…

Безусловно, даже отбросив слова сына погибшей о том, что «для альпиниста остаться в горах – это честь», сложно представить весь ужас произошедшего. Наверняка женщина осознавала, что ситуация критическая: сумасшедшая высота, недействующая нога, ухудшавшаяся погода. А из «оберегов» только газовая горелка, небольшой запас провианта и вера в спасотряд и высшие силы.

Интересно, как рассуждали бы и чувствовали себя те, кто был против спасательной операции, окажись они сами хотя бы в приблизительной ситуации? Вот представьте: у вас где-то в степи ночью заглохла машина. Вроде и не холодно, и не край света, и связь можно поймать, а все равно липкий страх потихонечку начинает хватать за плечи. На самом-то деле все будет хорошо: рассветет, подъедет помощь. Но ведь страшно? И вы же не специально поехали на неисправной машине за тридевять земель? А если представить, что связи нет вообще, да еще и с ногой что-то – оступился на норке суслика и вывихнул? Не надо спасать, не надо деньги тратить, потому что так уж сложились обстоятельства и «сам виноват»? К слову, как я вычитала у одной именитой альпинистки, покорительницы Эвереста, бесплатно спасать альпинистов, то есть при отсутствии страховки, продолжают только на постсоветском пространстве.

И да, горы можно любить вот так, наотмашь. Таким одержимым был мой отец. Он как свои пять пальцев знал горы Западного Тянь-Шаня, водил еще в советское время туристские группы. Наверное, даже в темноте по каким-то только ему известным отзвукам, запахам мог найти дорогу. Привязанность к горам оказалась даже сильнее ответственности перед семьей, но это уже совсем другая история. Благо меня «горная болезнь» не коснулась. Равнодушная к покорениям, преодолениям, я абсолютно не впитала от родителя романтику гор. Может, как раз таки из противоречия и последствий. Но тем не менее не лезу в душу и не отговариваю тех, кто уверен, что «лучше гор могут быть только горы».

И знаете, чему меня еще научило, если можно так сказать, произошедшее на пике Победы? На днях поймала себя на мысли: устала, дос­тало все! Распустила нюни, сидела и жалела себя. И тут представила: вот лежит человек на горе, один на диком холоде, в шуме ветра, а может, и в абсолютной тишине, что еще страшнее; перед глазами – вершины, туман и… неизвестность: придет ли помощь, удастся ли выжить. И так мне стыдно стало за свое малодушие на диване и в безопасности...