Стоял у истоков казахстанского флота

У Ратмира Комратова есть редкое качество людей старой военной школы: он не умеет говорить о прошлом как о завершенной странице. Для него прошлое – не музейная витрина, не набор званий, должностей и дат. Это опыт, который до сих пор должен работать.

В его интонации нет юбилейной успокоенности человека, который «все уже сделал». Напротив, кажется, что он и сегодня мысленно остается там, где нужно что-то начинать сначала: поднимать, строить, убеждать, спорить, искать людей и не бояться ответственности.

Он сам объясняет свою судьбу просто:

– Я всю жизнь оказывался там, где нужно было начинать с нуля.

Сухопутный мальчишка из южного Казахстана, сын фронтовика и учительницы, вряд ли мог представить, что его жизнь окажется связана с морем, атомными подводными лодками и созданием Военно-морских сил независимого Казахстана.

Характер Ратмира Алимхановича ковался в послевоенном Джамбуле. Его отец Алимхан Комратов, прошедший финскую и Вторую мировую войны, вернулся домой и стал одним из строи­телей города. Именно при нем нынешний Тараз обрел широкие улицы, первый асфальт и новую центральную площадь.

Отец воспитывал сыновей жестко. Никакого панибратства и поблажек. В восьмом классе вместо футбола и каникул Ратмира отправили за 120 км от дома работать на строительстве горных цементных каналов.

– Рано утром рубишь холодный гудрон, закидываешь в чан с соляркой, плавишь и носишь в ведрах заливать стыки каналов, – вспоминает он.

Там же он получил один из главных уроков жизни. Решив сэкономить время, бросил в раскаленный чан целый кусок гудрона. Горячая масса взорвалась, обожгла спину. Спасаться пришлось в ледяной горной реке.

Слов жалости от отца не услышал, тот лишь сказал: «Вот видишь, до чего доводит лень». Эту фразу он помнит до сих пор.

Мама преподавала русский язык и литературу. Вместе с отцом они вырастили трех сыновей – Руслана, Ратмира и Рагдая. Но главным хранителем дисциплины в доме была бабушка: на кухне у нее висела плетеная камша, которая всегда напоминала о правилах.

При этом рос Ратмир Алимханович вовсе не суровым молчуном. Отлично учился, побеждал на олимпиадах по физике, играл в баскетбол и ручной мяч, был капитаном городской сборной. Именно спорт неожиданно изменил его судьбу. На соревнованиях в Киеве, где команда Казахстана стала победителем, талантливых ребят заметил представитель Севастопольского высшего военно-морского инженерного училища.

О том, что сын не на соревнованиях, а поступил в военно-морское училище в Севастополе, родители узнали уже пост­фактум. Мать примчалась забирать его домой. Увидев сына в курсантской форме, подметающего плац, она расплакалась и потребовала собираться обратно.

Но офицеры училища провели для нее экскурсию, рассказали о профессии подводника и перспективах службы. Увидев, с каким увлечением сын говорит о море, мать отступила.

Так началась его военно-морская био­графия. Факультет он выбрал один из самых сложных – эксплуатация ядерных энергетических установок подводных лодок. Из девяти ребят, приехавших поступать, зачислили только троих. После выпуска были Камчатка, атомные подводные лодки, Тихий океан, годы под водой.

– Выходит из базы подводная лодка – выходит частица огромной страны! – цитирует Ратмир Алимханович. – Пятиэтажное здание с шестнадцатью баллистическими ракетами на борту. И никого вокруг... Только тишина и автономный поход.

Для него это не красивая романтика моря. Это годы напряженной службы внутри сложнейшего механизма, где рядом находятся ядерные реакторы, ракеты, системы жизнеобеспечения и сотни человеческих жизней.

Почти десять лет он прослужил на Камчатке. Более пяти лет провел непосредственно под водой. Такой выслугой могут похвастать единицы.

Потом были заводы оборонной промышленности, Военно-морская академия им. А. Гречко, работа военным представителем Министерства обороны СССР, приемка сложнейшей техники. Он учился разбираться не только в кораблях, но и в производстве, документации, технологиях, финансах и людях. Позже именно этот опыт окажется необходимым молодой независимой республике.

После распада Советского Союза Ратмир Комратов вернулся в Казахстан. В 1993-м прибыл в Актау. Тогда будущие Военно-морские силы существовали скорее как идея. Не было инфраструктуры, кораблей, кадрового резерва. Не было готовой системы. Было только море и понимание того, что Казах­стану нужен собственный флот.

– Когда все уже есть – корабли, люди, причалы, кабинеты – работать легче. Ты просто становишься частью механизма. А когда делаешь все с нуля – это совсем другое, – говорит юбиляр.

Это «с нуля» и проходит красной нитью через всю его биографию. Небольшой группе офицеров пришлось одновременно искать помещения для штаба, восстанавливать казармы, формировать экипажи, возвращать на родину моряков-казахстанцев со всех флотов бывшего Союза, обучать молодых специалистов, искать первые корабли.

Не было готовых решений. Не было инструкций. Была только работа.

– Если не знаешь – спрашиваешь. Если не получается – ищешь решение. Мы тогда даже не думали, что это невозможно, – делится контр-адмирал.

Шаг за шагом создавался флот независимого Казахстана. Особое место в этой истории занимает уральский завод «Зенит». Еще в советское время Комратов хорошо знал возможности предприятия и понимал, что там способны строить современные кораб­ли. Когда многие считали эту идею фантазией, он был уверен в обратном.

– Я знал: они смогут. Просто нужно работать.

Сегодня, спустя десятилетия, эта убежденность никуда не исчезла. Главная тема, которая волнует его сейчас, – развитие отечественного судостроения и судоремонта на Каспии. Комратов убежден, что Казахстан должен не только закупать корабли за рубежом, но и строить их сам, создавать рабочие места, развивать инженерные компетенции и готовить собственных специалистов.

– Деньги, которые уходят на ремонт и обслуживание за границу, должны оставаться здесь. Мы можем сами строить, ремонтировать, учить людей, создавать отрасль, – считает контр-адмирал.

Для него это не хозяйственный, а вопрос независимости страны. В его словах нет обиды того, кого не услышали. Скорее – тревога человека, хорошо знаю­щего цену упущенного времени. Он принадлежит к поколению офицеров, привыкших не ждать идеальных условий. Надо – значит, искать решение, брать ответственность, идти первым.

В 2002 году Ратмир Комратов возглавил Западный военный округ. Затем стал заместителем министра обороны. Но даже после выхода в отставку в
2010-м, как признается сам контр-адмирал, ни дня на пенсии не был.

Сегодня юбиляр продолжает работать в сфере оборонной промышленности, помогает предприятиям, занимается вопросами подготовки кадров и развития производства.

Личная жизнь тоже не была безоблачной. Его семью постигли серьезные испытания: уход старшего сына из-за ковида, операция у него самого, после которой врачи удалили часть легкого и установили кардиостимулятор. В такие моменты многое становится на свои места. Рядом остаются только самые близкие.

Сегодня главная опора контр-адмирала – его супруга, трое сыновей и дочь-студентка. На даче он тоже не умеет сидеть без дела.

– Только жена во двор заезжает, я уже за лопату хватаюсь, – смеется наш герой.

За внешней суровостью в нем неожиданно много живого юмора. Он может резко высказаться о бюрократии, посмеять­ся над собой, рассказать семейную историю так, что в ней одно­временно будут и боль, и улыбка.

Но за всем этим очевидно одно. Ратмир Комратов – человек не кабинетной и не паркетной биографии. Его жизнь проходила на флоте, на заводах, в гарнизонах, на стройках, в бесконечных переговорах и попытках доказать, что невозможное возможно.

Когда спрашиваешь, чем он гордится, ответ звучит неожиданно:

– Горжусь отцом и Бауыржаном Момышулы, который бывал в нашем доме. Своими соратниками, с кем создавали армию – Сагадатом Нурмагамбетовым, Мухтаром Алтынбаевым, Тохтаром
Аубакировым, своим земляком Бауржаном Ертаевым. Горжусь людьми, которые служили своей стране.

О себе он говорит гораздо сдержаннее. Словно до сих пор считает, что главная работа еще не окончена. В этом, пожалуй, и есть весь Ратмир Комратов. Контр-адмирал, который давно мог бы жить былыми заслугами, продолжает думать о будущем. Человек, для которого звание – не украшение мундира, а мера ответственности.

В конце нашей беседы я спросила: «Если бы отец сегодня увидел весь ваш путь, что бы он вам сказал?» Ратмир Алимханович на несколько секунд задумался, а потом улыбнулся, и слезы навернулись на его глаза: «Я тебя не зря сотворил».

И это признание от поколения отцов поколению сыновей. От тех, кто строил города после войны, к тем, кто строил армию независимой страны. От фронтовой строгости – к морской выдержке. От Джамбула – к Каспию.

Контр-адмирал Ратмир Комратов – это живой мост между великим прошлым и независимым будущим Казах­стана. Человек-эпоха, чей жизненный фарватер доказывает: шторма укрощаются только теми, кто держит штурвал крепко и не боится брать курс в неизведанные воды.