Углеродная пошлина: вызов или новые возможности?

С 2026 года если компания-экспортер не докажет наличие низкого углеродного следа в таких изделиях, то при ввозе в страны Евросоюза к ним будут применяться особые пошлины. В случае с Казахстаном потери от CBAM могут достигать 1,4 млрд долларов в год. О том, какие меры уже сейчас принимает наша страна, чтобы не нести убытки, мы попросили рассказать доктора экономических наук, замес­тителя генерального директора АО «Центр развития торговой политики «QazTrade» Айнур Амирбекову.

– Айнур Султаналиевна, готов ли индустриаль­ный сектор к верификации углеродного следа?

– Введение CBAM требует от экспортеров отчетности о выбросах с 2023 года и уплаты углеродных сертификатов – с 2026-го. Казахстанским предприятиям необходимо внедрить системы мониторинга и верификации углеродного следа. Пока таких систем, увы, нет.

В 2023 году углеродная единица в Казахстане стоила около 1 доллара, тогда как в ЕС – 90. Полноценный мониторинг стартует только в 2025-м. Отсутствие верификации приведет к применению усредненных коэффициентов и росту выплат.

Государство совместно с отраслевыми ассоциациями и министерствами активно информирует сейчас компании и оказывает им методическую поддержку.

– Какова роль государства в адаптации промышленности к требованиям ЕС?

– Приняты стратегические документы: Концепция углеродной нейтральности до 2060 года, Экологический кодекс, внедряющий принципы ЕС и ОЭСР. Компании, использующие НДТ (наилучшие доступные технологии), освобождаются от платы за выбросы, а для остальных ставки растут. Это должно стимулировать модернизацию.

Политику в данной сфере координируют Минэкологии, отраслевые ведомства, проектный офис при Премьер-министре. МТИ и QazTrade анализируют внешние риски. С 2021 года введен бенчмаркинг квот. Но для полной готовности промышленности к новым условиям необходимо сделать еще многое.

– Может ли CBAM стать стимулом для осуществления модернизации производств?

– Да, CBAM может стать драйвером модернизации. Чтобы сохранить доступ к рынку ЕС, предприятиям придется снижать углеродоемкость продукции. Нацстратегия Казахстана предусмат­ривает переход на НДТ и изменение топливного баланса в пользу газа и ВИЭ.

По оценкам Еврокомиссии, CBAM увеличит стои­мость импорта черных металлов на 4,2 процента, удобрений – на 7,5 процента. Предприятия должны выбрать: потерять рынки или же вложить инвестиции в процессы декарбонизации. Последний путь – наиболее перспективный, несмотря на затраты.

CBAM – это, скорее, стимул. Правительство рассматривает его как шанс для инвестиций, повышения экологического имиджа и технологического обновления.

– Какие меры способны быстро сократить углеродный след в экспортной продукции?

– Первое – повышение энергоэффективности. Второе – переход на более чистое топливо: к примеру, на газ вместо угля, особенно в металлургии. Третье – внедрение НДТ: использование электропечей, снижение клинкера в цементе, нейтрализация закиси азота в химии. Четвертое – компенсация выбросов через климатические проекты: это лесопосадки, улавливание метана и CO₂. Пятое – точный учет выбросов. Подтвержденные данные позволят снизить платежи.

Государство оказывает комплексную поддержку, чтобы ускорить декарбонизацию и сохранить конкурентоспособность экспорта.

– Возможны ли исключения или послабления от ЕС для Казахстана?

– Европейский союз предлагает единообразное применение механизма CBAM ко всем странам, не входящим в Европейскую систему торговли выбросами (EU ETS). Исключения предусмотрены лишь для наименее развитых государств, а также для государств, напрямую интегрированных в ETS, таких как Норвегия, Исландия, Лихтенштейн и Швейцария, которые либо участвуют в европейской системе, либо имеют с ЕС соглашения о взаимном признании углеродных квот.

Для Казахстана единственными теоретичес­кими способами избежать действия CBAM остаются либо полное присоединение к EU ETS, либо зак­лючение соглашения о признании национальных квот на выбросы с Еврокомиссией. Однако оба сценария требуют глубокой институциональной и нормативной интеграции с сис­темой ЕС, что маловероят­но в краткосрочной перспективе.

Таким образом, вероятность получения рес­публикой индивидуальных исключений или временных преференций по CBAM остается низкой. Вместе с тем Казахстан как член ЕАЭС активно участвует в региональном диалоге по вопросам климатической политики. В рамках Евразийского экономического союза функционирует рабочая группа высокого уровня по климату, координирующая позиции стран-участниц и их взаимодействие с ЕС по вопросам транс­граничного углеродного регулирования.

Такой формат сотрудничества может стать площадкой для согласования единых подходов, укрепления переговорных позиций и выработки механизмов адаптации к новым требованиям ЕС.

– Каков общий путь решения проблемы?

– Необходима комплексная декарбонизация экономики и адаптация к требованиям CBAM. Это включает в себя диверсификацию экспорт­ной корзины и повышение добавленной стоимос­ти – переход от сырьевого экспорта к продаже более технологичной и экологически чистой продукции. Важно развивать промышленность с низким углеродным следом, активно внедрять зеленые технологии и энерго­эффективные решения, а также искать новые экспортные рынки с менее жесткими климатическими барьерами.

Ключевую роль играет модернизация промышленной базы – внедрение наилучших доступных технологий, переход с угля на газ, развитие инфраструктуры улавливания и хранения углерода (CCUS), расширение использования возобновляемых источников энергии (ВИЭ) и электрификация производств.

Бездействие может привести к утрате наших конкурентных позиций на европейском рынке – особенно в углеродоемких отраслях, таких как металлургия и химия. Однако при системном подходе, включая поддержку со стороны государства, международное сотрудничество и инвестиции в зеленые технологии, потенциальные издержки могут быть компенсированы за счет повышения эффективности, устойчивости производства и развития экспорта с высокой экологической репутацией.