Ушел из жизни Камал Ормантаев – основоположник детской хирургии Казахстана

Те, кто близко знал доктора Ормантаева, отзываются о нем как о человеке, преданном свое­му делу настолько, что помнил имена детей, прооперированных им много лет назад.

А ведь будущий академик чудом пришел в профессию, которой служил почти шесть десятилетий. Родился он в колхозе с громким названием – имени Калинина Кармакчинского района Кзыл-Ординской области. Но на самом деле это был глухой аул на берегу Сырдарьи, где было всего 10–15 домов.

– Почему я пришел в медицину и именно в педиатрическую службу? В саму профессию – потому что отец, участник войны, говорил, что не видел там ни одного воюющего с оружием в руках доктора, – рассказывал Камал Ормантаев. – До меня у родителей было шестеро детей – три мальчика и три девочки, но они, дожив до двух-трех лет, умирали от корьевой пневмонии. Это тяжелая болезнь. Если заболевал один, заражался весь аул. Конечно, медики призывали не ходить к больным, но народ все равно продолжал общаться с ними по-родственному.

Уставший от детских смертей отец сам выбрал мне специаль­ность в медицине: «Будешь детским доктором». Я приехал в Алма-Ату за пять дней до начала экзаменов. С одной школы нас было 13 выпускников, но поступил я один. Дети пастухов, в школе-интернате мы были заняты не столько учебой, сколько выживанием. Одна половина моих однокашников срезалась на химии и биологии, другая – на письменном русском. Мы и говорили-то на нем с трудом, а тут – сочинение. Те, кто сидел сзади, накатали со шпаргалок до 15 страниц. У меня они тоже были, но я сидел в первом ряду, экзаменатор крутился рядом. Кое-как написал три странички. И, наверное, из-за малого объе­ма ошибок было меньше, чем у других. По химии мужчина-экзаменатор собирался ставить двойку, но его коллега настояла, чтобы мне дали дополнительный вопрос. «Он же старается», – сказала она. И ура – тройка!

Чудом став студентом, Камал Ормантаев занимался круглые сутки. Он вспоминал, что многие вещи приходилось брать просто зубрежкой. На втором курсе бойкий студент был уже круглым отличником и активис­том – проф­союзным и комсомольским лидером факультета. Занимался в студенческих научных кружках по анатомии, био­химии, общей хирургии. Три последних курса изучал природу болезней на кафедре патофизиологии, где заведующим был выдающийся советский ученый Осип Глозман.

Студенческие работы Камала Ормантаева публиковались в многотиражке «Известия мединститута». Студентом 5-го курса он выступил на Всесоюзной студенческой конференции с докладом «Реакция собак на повторное кровопускание». А на 6-м курсе ездил в Саратов, где работал основоположник детской хирургии в СССР Сергей Терновский, выступил там с докладом «Консервативное лечение врожденной косолапости у детей». И это стало для него переломным моментом. Приступив к изучению детской хирургии, передумал быть патофизиологом и решил остаться в клинической ординатуре по детской хирургии. После окончания института это не полагалось, но доцент кафедры детских инфекций Фатима Мусабаева, жена замминистра здравоохранения КазССР, попросила супруга сделать исключение для талантливого молодого врача.

В 30 лет он стал кандидатом наук, а в 35 после защиты диссертации по хирургическим методам лечения двустороннего заболевания легких у детей – одним из самых молодых в СССР докторов медицинских наук. В 1968 году назначили заведующим кафедрой детской хирургии в клинической базе Казахского медицинского института в Алма-Ате (ныне Казахский национальный медицинский университет им. С. Д. Асфендиярова) – Первой городской детской клинической больнице. С той поры вся жизнь Камала Ормантаева проходила здесь. Кафедру не покидал даже тогда, когда дважды был директором Института педиатрии и детской хирургии. Последние годы, вплоть до 2018 года, когда с ним случился очередной инсульт, после которого он уже не смог подняться, был почетным заведующим кафедры.