​В зоне инновационной активности

Придать экономике индустриально-инновационный характер развития стремится и Казах­стан. За последние годы в нашей стране значительно выросли государственные и частные инвестиции в развитие фундаментальной и прикладной науки, университеты вовлечены в инновационные исследования и технические разработки, формируется креативный бизнес, создающий и продвигающий на рынок новые наукоемкие продукты.

Национальное агентство по технологическому развитию (НАТР) – один из ключевых институтов развития, обеспечивающих комплексную поддержку инновационной деятельности в стране по целому ряду приоритетных направлений, в том числе коммерциализации технологий, модернизации предприятий, реализации стартапов отечественных компаний.

Грантовое финансирование НАТР – это безвозмездное стимулирование инновационной активности бизнеса, суть которого состоит в обеспечении дешевыми деньгами проектов, связанных с внедрением передовых зарубежных технологий, разработкой и продвижением новых отечественных продуктов и услуг на рынок, технологичес­кой модернизацией предприя­тий. С начала старта данная программа эволюционировала как того требуют объективные условия развития. При этом расширилась целевая база финансирования – от 4 до 9 видов грантов, охватывающих значительную область инновационно активной среды.

– Омиржан Рахатович, что характеризуют изменения? Связаны ли они с нарастающей инновационной активностью отечественных компаний?

– Если мы говорим о коммерциализации отечественных инноваций, то любая технически новая идея, лежащая в основе конкретного проекта, должна иметь свою логическую цепочку развития, непрерывность которой обеспечивается ресурсами и отлаженной инновационной экосистемой, поддерживающей движение от изобретения до рынка.

Но вначале идею нужно оцифровать, положить на бумагу и преподнести в качестве бизнес-плана. То есть дать начинанию прикладной характер, обосновать новизну техничес­кой мысли и ее полезность для конкретной сферы деятельности и экономики в целом. Для этого делается промышленный образец, а затем и прототип продукта, который покажет, как все работает.

Раньше все эти фазы у нас были раздельными, и чтобы получить стимулирование на новый этап, скажем, на создание промышленного прототипа продукции, грантополучателю приходилось каждый раз подавать заявку и заново проходить процедуру рассмотрения. То есть система выдачи грантов была чрезмерно формализованной, что объяснялось необходи­мостью обеспечения максимальной эффективности и результативнос­ти финансовых вливаний. При этом на очередном этапе проект мог «споткнуться» об отрицательное заключение экспертной комиссии по дальнейшему его финансированию.

– Может, иногда лучше не дойти, чем зайти слишком далеко?

– Да, но в мировой прак­тике принято исходить из того, что любая эмбриональная идея имеет право на жизнь. И для того, чтобы проект смог самореализоваться, пройти определенные этапы проверки на состоятельность в реальных условиях, ему необходимо дать такую возможность. Это ключевое условие. Сама природа придерживается такого принципа, создавая условия для великого многообразия видов, жизнестойкость которых зависит от их способности к самоорганизации и эволюции.

Человек тоже не сразу становится на ноги, его нужно рас­тить, воспитывать, опекать и доводить до зрелости, как и все живое на Земле. Таким образом, мы тоже пришли к необходимости изменить подходы в практике выдачи грантов, заменив поэтапный принцип финансирования на целостную систему грантовой поддержки инновационных проектов – полноценный грант на коммерциа­лизацию технологий.

Объем господдержки в этом пакете уже доходит до 200 миллионов тенге от общей суммы коммерциализации проекта. Но здесь мы внесли определенные корректировки в условия софинансирования. Раньше эта сумма была в пределах 5–10%, а сегодня составляет 50%. По этому поводу нам нередко приходится вести дискуссии с нашими соискателями, разъясняя им, зачем это нужно.

– А в самом деле, в чем же суть такой прак­тики стимулирования? Или дамба человечес­кой ответственности – вещь хрупкая перед напором искушения...

– К счастью, не у всех это проявляется, но риск столкнуться с такими вещами все же есть. Как я уже отмечал выше, грантовое финансирование по линии НАТР – безвозмездное стимулирование. Но как показала прак­тика, далеко не у всех людей есть понимание сути данной господдержки. Многие воспринимают это как бесплатные деньги, которыми можно распоряжаться, как прикажет душа, а не дело.

Грантополучатель ничем не рискует, а значит, есть вероятность того, что проект на какой-то стадии потеряет свою динамику из-за слабого маркетинга, технических и других просчетов и в конечном итоге не даст ожидаемых результатов, на которые мы рассчитываем. Поэтому во всем мире принято равномерно распределять риски путем софинансирования проектов в пределах 50%. В этом случае возникает партнерство между государством и бизнесом, которые объединены одной
целью – технологической модернизацией и выводом на рынок новых видов продуктов и услуг.

В этом состоит суть наших нынешних реформ в сфере выдачи грантов. А что касается источников для софинансирования проектов, то их в стране немало. По крайней мере, на эти цели деньги можно позаимствовать у банков. В целом наш подход ориентирован на формирование определенной культуры грантопотребления, рационального использования тех средств, которые выделяются государством для поддержки инновационной активности бизнеса, действующего в различных отраслях экономики – машиностроении, АПК, пищевой, химической промышленности...

– Как теперь все это выглядит?

– Здесь следует напомнить, что все научно-технические проекты прикладного характера входят в нашу сферу деятельности, а идеи на уровне фундаментальной науки – прерогатива МОН. Если мы видим, что у нашего соискателя на финансирование есть не только уникальная идея, но и команда компетентных специалистов, способных развить ее до конкретной прикладной основы, поработать основательно над бизнес-планом и маркетингом, то шансы такого проекта на полноценную цепочку поддержки, безусловно, будут весомыми.

И сегодня отрадно видеть, как многие проекты, поддержанные нами, самореализовались на рынке, стали частью новой казахстанской инновационной индустрии. Это и Алматинский вентиляторный завод, который сегодня поставляет свою продукцию таким крупнейшим мировым компаниям, как LG, и предприятие «Кайнар АКБ», экспортирующее свои товары вплоть до рынков африканского континента, и революционная продукция по сохранению зубной эмали Бауыржана Айтуева... В целом с 2011 по 2017 год мы поддержали более 300 проектов на сумму свыше 12 миллиардов тенге.

– В общий пакет стимулирования по линии НАТР входит и грант, предназначенный для поддержки развития отрас­лей. В чем его суть?

– Если грант на технологичес­кое развитие предприятий больше акцентирован на локальные меры, связанные с внедрением новых зарубежных технологий на предприятиях с освоением всех соответствующих компетенций, то заявителем гранта на развитие отраслей может выступить любой действующий бизнес, который работает на рынке не более 3 лет. Но его намерения должны быть всецело взаимоувя­заны с решением сис­темных проблем отрасли.

Через этот грант мы пытаемся создать предпосылки для возникновения в приоритетных секторах экономики технологических кластеров. То есть если эта компания стремится решить в своей сфере определенные задачи системного характера, то вокруг нее, как правило, образуется сеть вспомогательных, промежуточных компаний, вовлеченных в общий процесс продуктивной деятельности. Сумма государственного инвестирования здесь составляет уже 500 миллионов тенге.

– Деньги немалые. Не рискует ли государство опять же недополучить ожидаемого эффекта от проектов?

– Во-первых, когда ты имеешь определенную сумму средств, не обремененных кредитными, налоговыми и прочими нагрузками, то тебе легче осуществить задачи, которые в конечном итоге направлены на усиление конкурентоспособности отрас­лей на глобальном рынке. Во-вторых, получение гранта – не простой процесс. Здесь есть целый ряд фильтров, детальных экспертиз и анализов с участием отраслевых специалистов, представителей НПП «Атамекен» и других организаций, которые чуть ли не под лупой рассматривают вопросы выдачи грантов по каждому проекту, взвешивают все плюсы и минусы.

У нас есть также центры анализа и мониторинга проектов, находящихся как на стадии реа­лизации, так и после. То есть мы наблюдаем полную картину происходящего в этой сфере. При этом нам важно не только то, что в секторах появляются новые наукоемкие производства, а на рынке – новые продукты и услуги. Важно понимать, как они себя ведут и что добавят в рост экономики сегодня и завтра.

В своих мониторингах по оценке эффективности поддержанных нами компаний мы исходим из того, сколько налогов они выплатили государству, создали рабочих мест и произвели продукции. На сегодня общий объем налоговых выплат наших компаний значительно превышает весь объем государственной финансовой поддержки, оказанной по линии НАТР.

В числе предприятий, развившихся при нашей поддержке до полноценного холдинга в своем секторе, – новейший завод фитохимии в Караганде, продукция которого уже уходит на экспорт. Предприятие имеет новую технологическую инфраструктуру, у них есть даже база, где они выращивают лекарственные травы, обеспечивая себя сырьем.

Известная компания космической отрасли «Ғарыш сапары» освоила производство датчиков для мониторинга космических навигаций. В числе потребителей данной продукции и знаменитая французская компания Аirbus. По сути, это один из ярких примеров встраивания Казахстана в международную цепочку добавленной стоимости в сфере космической индустрии.

Предприятие Воронова в Караганде производит энергосбе­регающие котлы, которые сегодня используются во многих регионах страны бюджетными и коммунальными организациями. Эти агрегаты снижают потребление твердого топлива на 40%.

– Как известно, даже при выводе новой продукции и услуг на рынок технологические компании все еще нуждаются в дополнительных средствах для дальнейшего развития. При этом кто-то привлекает деньги в банках, а кто-то – частные инвестиции. Но что делать тем, у кого нет таких возможностей? Также хотелось бы узнать, как развивается сегодня рынок венчурного капитала?

– Сегодня мы прошли в этом направлении все законодательные этапы. Теперь смотрим, какие реальные проекты могут послужить основой для создания венчурных фондов. Речь идет о конкретной бизнес-среде, где будет циркулировать венчурный капитал.

Просто создавать фонды ради фондов никто не собирается. Ведь завтра возникнет кардинальный вопрос: куда вкладывать инвестиции? В связи с этим основная задача на сегодня состоит в том, чтобы выделить из общей массы поддержанных нами компаний потенциальных клиентов рынка венчурного капитала. То есть прежде чем говорить о частных инвестициях, необходимо определить критическую массу креативного бизнеса, которая уже концентрируется в отраслях экономики и способна развивать технологические идеи дальше.

В текущем году запустили такой механизм, как технологические брокерские события. Что он дает? Мы собираем на одной площадке наших грантополучателей, реализовавших свои проекты и намеревающихся масштабироваться, но не обладающих достаточными финансовыми ресурсами. Здесь они могут встретиться с инвесторами и определить перспективу предстоящих взаи­моотношений.

Также работа по выявлению наиболее интересных стартап-проектов, которые в будущем могут быть потенциальными участниками венчурной индус­трии, ведется на уровне бизнес-инкубирования. Для этого привлечены не только наши специалисты, но и зарубежные эксперты, которые помогают оценивать стартапы на перспективность.

Все эти меры в целом нап­равлены на подготовку креативного бизнеса к деятельности в условиях полноценного рынка венчурного финансирования.