Алматы: курс на плотную застройку?

Разработка нового генплана, рассчитанного на 15–20 лет, осуществлялась с учетом новых градостроительных реалий, уточнений по сейсмическим и экологическим условиям, а также мнения общественности. В чем конкретно состоит коренное отличие нового градостроительного документа и каковы уроки, учтенные при решении прежних урбанистических задач, – в интервью главы проектной фирмы «ГРАДО», члена правления Союза архитекторов РК и основного автора генплана от 2000 года Аркинжана Маметова.

– Итак, прежде всего, насколько состоятельным оказалось Ваше прежнее «дитя», генплан от 2000 года, каковы были его достоинства, недостатки?

– Генплан от 2000 года, на мой взгляд, максимально учитывал текущие проблемы города. Это вопросы, связанные с плохой экологией, слабым проветриванием территории, улучшением улично-дорожной сети, реконструкцией старой застройки, сохранением исторических объектов. То есть вопреки распространенному сейчас мнению был правильным, но воплощен не так, как того хотелось бы.

Чтобы, к примеру, улучшить проветривание города, в нем закладывались зеленые полосы вдоль горных рек. Когда же дошло до исполнения, то руководством Алматы того периода в последний момент было принято решение начать высотное жилищное строи­тельство вдоль рек, тем самым каналы проветривания в городе были перекрыты. И тем не менее по генплану от 2000 года было осуществлено много основных градостроительных проект­ных решений. Это, к примеру, формирование транспортной инфраструктуры – строительство новых развязок на общегородских магистральных улицах, восточной объездной магистрали, пробивка магистралей на улицах Абая, Толе-би и Рыскулова.

В новом генплане предусмотрены реконструкция и возведение ряда многоэтажных микрорайонов севернее проспекта Райымбека, а в первом их не было. Они там не предусматривались, так как на названном участке не очень благоприятные грунты. Особенностью предыдущего генплана было также то, что в нем была заложена возможность поэтапного территориального роста за пределы существующей границы города – в западном, северном и восточном направлениях. В нем, в частности, была запланирована строительная площадка, которая в проекте была названа Первомайской. Однако в последующие годы акимы прилегающих к Алматы сельских районов принялись раздавать земельные участки под индивидуальное жилищное строительство на резервных территориях, предназначенных соответствующим постановлением Правительства под развитие города. Сегодня мы также не имеем территории для дальнейшего территориального городского развития, поэтому вынужденно взяли курс на более плотную застройку.

Этот момент очень сильно повлиял и на новый генплан Алма­ты – в нем сделана ставка на реконструкцию морально устаревшего и физически изношенного жилья. В основном это малоэтажная застройка в частном секторе. То обстоятельство, что за время, прошедшее с момента разработки первого генплана, ряд крупных промышленных предприятий города потерял свою актуальность для его дальнейшего развития, также стало существенным отличием нового плана.

Так, занимаемые машиностроительным заводом имени Кирова, Алматинским заводом тяжелого машиностроения (АЗТМ), хлопчатобумажным комбинатом (АХБК) здания и цеха постепенно превратились в мощные многофунк­циональные торговые центры. В принципе, это нормальный процесс, потому что промышленное производство требует новых подходов и технологий, а старые заводы уже не могут модернизироваться в теле города.

Еще одно отличие старого генплана от нового – из-за того, что КазНИИ сейсмологии создал новые карты сейсморайонирования, а КазНИИ строительства и архитектуры разработал новые конструктивные элементы жилых домов средней этажности в зонах, имеющих сейсмичность выше девяти баллов, серьезно изменились градостроительные планы.

– И все же старые алматинцы считают, что за предыдущие 20 лет город стал хуже, потому что утратил свою индивидуальность. Как Вам такая оценка?

– Так говорить нельзя. Единственным минусом последних лет является то, что у нас очень интенсивно ведется жилищное строительство. Компании, которые могут строить в Алматы и Астане, поставили перед собой задачу более динамично решать вопросы с обеспечением населения новым жильем. Поэтому те территории, которые прежде были застроены малоэтажной застройкой, подвергались решительной реновации с последую­щим возведением на их месте высотных домов. Но порой это приводило к тому, что инвесторы начинали заниматься высотной и плотной застройкой без всякого регламента и согласования со специалистами. Прецеденты, связанные с так называемой точечной застройкой, как раз и являются итогом подобного подхода. Это, негативно повлияв на организацию жизненного пространства, сказалось на продуваемости города и, разумеется, создало горожанам много неудобств.

– Получается, руководство города пошло на поводу у инвесторов?

– Согласно государственной программе жилищного строи­тельства, область или город должны возвести определенный объем жилья для ускоренного обеспечения им казахстанцев. Это, в свою очередь, создает условия инвесторам для активизации работ. Сегодня многие из них вполне могут вынуждать строительные компании осваивать под строительство любые свободные территории, потому что руководство города, которому надо выполнять план по жилой застройке, идет им навстречу. Мы с этим столкнулись в Наурызбайском районе Алматы, который застроен с нарушением всех нормативных требований. Резервные территории под детские сады и школы ушли под жилые комплексы, под них же были отданы и санитарно-защитные от промышленности зоны.

«Игры» с инфраструктурой

– Не это ли является причиной того, что часть алматинских детей вынуждена учиться в три смены?

– Дело в том, что в данном случае мы столкнулись с манипулированием цифрами. Проектировщики, которые наняты заказчиками, дают руководству города совершенно иные цифры по плотности населения. Если верить им, то получается, что в застраиваемом районе проживает совсем немного людей, соответственно, и детей там поменьше. После этого начинаются разговоры о том, что там не нужно столько школ, можно поучиться и в две смены, хотя, согласно санитарно-гигиеничес­ким нормам, все школы должны быть односменными.

Кроме того, отдельные проектировщики и руководители крупных городов Казахстана очень полюбили «игры» с так называемыми встроенными и пристроенными детскими садами. Якобы есть зарубежная практика – строительство небольших детских садов внутри жилых домов...

Идея, на которую ссылаются манипуляторы общественным мнением, идет из Европы, где все давным-давно застроено и молодых семей, особенно в ее старинных частях, очень мало. Сейчас это, кстати, становится характерным и для Алматы тоже. Население в центральной части города стареет, соответственно, детей там становится меньше. А вот такие районы, как Наурызбайский и Алатауский, заселяются в основном молодыми семьями, где растет по двое, трое, четверо детей. Они все ходят или будут ходить в детские сады и школы. Однако эти моменты при строительстве на новых территориях не учитываются и не соблюдаются.

Нарушаются также требования по плотности застройки. Во дворах в сейсмической зоне следует оставлять больше пространства, чтобы минимизировать потери в случае землетрясения. Однако на деле все происходит с точ­ностью до наоборот.

Сегодня руководство респуб­лики поставило жесткий заслон точечной застройке, однако инвес­торы все равно умудряются находить где-то свободные «пятна». Самое печальное заключается в том, что у нас все земельные участки, за исключением улиц и дорог, которые отнесены к землям общего пользования, находятся в частной собственности. Инвес­торы, выкупив их у владельцев, ставят руководство городов перед фактом – они хотят там построить жилищный комплекс, аргументируя это тем, что нужно обеспечить население жильем. Это, конечно, благое дело, но решение данного вопроса должно быть комплексным – кроме объектов социального назначения, нужны хороший двор с площадками для отдыха и скверы, где люди могут прогуливаться. Но инвесторы видят свою основную цель только в извлечении доходов от продажи квартир, а вовсе не в обеспечении людей нормальным жизненным пространством.

Эффект ложной урбанизации

– А то, что столица в начале лета осталась без воды, не результат ли такой застройки?

– О причинах того, что случилось в Астане, я не могу ничего сказать, потому что не владею ситуацией. Могу лишь еще раз повторить – в градостроительстве существует такое правило: в первую очередь создается инженерная (прокладка сетей) и транспортная инфраструктура (дороги). Но, к сожалению, у нас из-за того, что нет комплекс­ного подхода к строительству, инвес­тор строит только жилые дома, а все остальное, включая социальные объекты (школы, детсады, больницы), должен строить город. Однако эти воп­росы благодаря активности инвесторов отстают от темпов строящегося жилья.

Выход из такого несоответствия я лично вижу в том, чтобы не выдавать АПЗ (архитектурно-планировочные задания), пока к застраиваемому участку или территории не подведут необходимые инженерные сети.

– Но в Алматы-то, где многие арыки почему-то забетонированы, Вы владеете ситуацией?

– Могу сказать так: в генеральном плане и проектах детальной планировки есть так называемые схемы вертикальной планировки. Она именно для того и делается в обязательном порядке, чтобы решать отвод поверхностных вод. То, что сегодня у нас происходит, говорит об отсутствии комплексного подхода. То есть у нас каждый участок делается фрагментарно, а вот чтобы целостно решить вопрос – этого нет, отсюда и подтопления отдельных уголков города во время дождей.

Всем этим должно заниматься руководство города, которое сос­тавляет плановое выполнение работ по всем аспектам – ремонту старых и строительству новых дорог, прокладке и ремонту инженерных коммуникаций, отводу поверхностных вод. Но где-то не хватает средств, а где-то что-то упускается по халатности, хотя любой прецедент, связанный с затоплением, должен наводить на мысль о том, что нужно быстро решать вопрос со строительством специальных трубопроводов для отвода поверхностной воды. Нет, эти работы, конечно, делаются (в прошлом году, к примеру, это было сделано по ряду участков на проспекте Райымбека), но с опозданием.

– Это свидетельствует о халатности, некомпетентности, коррумпированности или обо всем вместе?

– Мне трудно об этом судить, могу лишь, опираясь на свой опыт (более полувека работаю в области проектирования, в том числе и в управлении архитектуры и градостроительства Алматы), сказать об одном аспекте. Раньше все вопросы, которые касались архитектуры, благоустройства и тому подобного, обсуждались на соответствующих рабочих совещаниях с участием компетентных в своей отрасли специалистов. Большую роль в тот период играло управление архитектуры и градостроительства города (любого, не только Алматы), которое отвечало в комплексе за многие вопросы. В его составе были подразделения госархстройконтроля и экспертизы, архитектурно-градостроительный совет, куда входили самые опытные профильные специалисты. Они, эти архитекторы и проектировщики, отвечали за архитектурный облик и комплексную застройку городов. Сейчас эти вопросы полностью взяли на себя руководители городов и люди, бизнесмены и застройщики, имеющие очень опосредованное отношение к вопросам комплексного подхода к архитектуре и строительству. Процесс безвозмездного предос­тавления земельных участков и отсутствие научно обоснованного подхода к этим вопросам создали большие проблемы для дальнейшего развития городов. И сейчас мы столкнулись с фактором «ложной» урбанизации. Города и близлежащие к ним территории быстро застраиваются, жилье скупается, а инженерная инфраструктура отстает.

Отмечу: многие жилые дома пустуют, потому что люди приобретают по несколько квартир и земельных участков в разных городах. Поэтому, на мой взгляд, одним из важных инструментов рыночного подхода к вопросам жилищного строительства должен стать налог на недвижимость, который у нас плохо работает. А самое главное – под любой стройкой должно быть научное обоснование. Если будет именно так, то очень быстро выяснится, что Алматы не нуждается в больших объемах жилищного строительства.