Быть другим

На просторах соцсетей к каким-либо датам или событиям вмиг «всплывают» эксперты, преимущественно диванные. Вчерашние специалисты по паводкам и геральдике переквалифицировались в невропатологов и нейропсихологов. Особо агрессивные утверждали, что для особенных детей надо создавать отдельные учебные заведения и места общепита. Другая мадам заявляла, что ребенок с особеннос­тями – знак того, что родители вели аморальный образ жизни, и рождение такого ребенка в семье – наказание за грехи. Третья категория обвиняла во всем прививки, экологию, глютен и масонов.

Подруга запаздывала, и я ждала на улице, рядом с пафосным рестораном. Завсегдатаи заведения, вероятно, неспособные пронести свои тела более 3–4 мет­ров, имеют хамскую привычку парковаться в два-три ряда. Как раз во втором припарковался огромный черный внедорожник. Из него вышла «тюнингованная» женщина и двое детей. Даже не удосужившись включить аварийку или оставить на лобовом стекле номер телефона, мадам со свитой продефилировала к ресторану. Летние площадки уже открылись, и вся компания расположилась на веранде, аккурат рядом со мной. Упитанный мальчуган лет 10 психовать начал сразу – нет нужного коктейля, пицца долго готовится. Девочка лет 14 грубо высказывала официанту недовольство за отсутствие в меню карамельного макиатто, а мать семейства увлеченно селфилась. Приглядевшись, узнала любительницу спонтанных фотосессий. У нее есть в Instagram страница, где она рассказывает о своих добрых поступках и размышляет о важности воспитания и уважения ко всему живому.

К открытым площадкам у рес­торанов часто прибиваются кошки, так и здесь – худющий рыжий котейка ласково мурлыкал, рассчитывая на лакомство. Как же преобразилась гуманная дива: подскочила, закричала, чтобы вышвырнули эту дрянь, иначе она натравит на заведение все карательные организации, а пацан попросту пнул кота…

Сразу вспоминаю мою приятельницу Аню, маму особенного ребенка. Сейчас ее сыну 14 лет, и аутизм – лишь один из диагнозов. Буквально пару дней назад ее сынок умудрился притащить домой старую больную кошку. Аня всплеснула руками и начала было отговаривать, но сын был непрек­лонен. «Мама, кошке плохо, ей надо помочь, она одна и никому не нужна». Анька разревелась и забрала страшнючую находку. Отмыла, накормила и повезла в ветклинику, где у котейки обнаружили и лишай, и паразитов, и воспаление легких. Теперь, по словам приятельницы, их график еще больше уплотнился, потому что прибавились визиты к ветеринару и домашний уход за животным.

Несколько лет назад я спрашивала Аню, почему она не рассказывает в соцсетях о том, каково это – быть мамой особенного ребенка. Она ответила, что в большинстве своем наше общество еще не готово принять кого-то отличающегося от них. От инвалидов и особенных детей бегут как от огня. А все лозунги хороши лишь напоказ и для отчетов. Лучше потратить это время с пользой для ребенка и себя, чем убеждать, что быть другим – это нормально. Ненормально забыть, что ты человек. К слову, у Ани двое детей. Оба ребенка говорят на английском и казахском, играют на фортепиано, поют и достиг­ли значимых высот в спорте – посещают секцию капоэйра. А особенный ребенок каждый год к ее дню рождения готовит вкуснющий торт.

Так кто после этого инвалид?