Час Берика
Галия ШИМЫРБАЕВА
«Я не сноб, я просто стеснительный»
Уговорить Берика на интервью непросто: он поднимает трубку только с десятого раза. При встрече предупреждает:
– Я не очень разговорчив по натуре. Давать интервью – для меня мука. Делаю это лишь потому, что рассказывать о себе – часть моей профессии.
Актера Казахского государственного академического театра драмы им. М. Ауэзова киноведы называют «многожанровым, убедительным и интеллектуальным». Он их восторги не очень разделяет.
– На съемочной площадке у меня, как правило, вид бывает угрюмым, ушедшим в себя, – говорит Берик. – Многие принимают это за высокомерие, а на самом деле я просто стеснительный, даже замкнутый человек, который непросто сходится с людьми. Не люблю громкую музыку, шумные тусовки, ссоры. Если это происходит на съемочной площадке, отхожу в сторонку. Не хочу я растрачивать свою энергию на что-то, что не имеет отношения к профессии. По этой же причине даже в самые тяжелые моменты в своей жизни, когда не бывало денег даже на проезд, упорно отказывался от съемок в рекламе. Зачем настраивать против себя работодателей-режиссеров? Они не любят засвеченные лица. Раньше вел концерты, теперь отошел и от этого.
Из барменов –в актеры!
Берик Айтжанов родился в Кзыл-Ординской области, куда его отца направили после окончания сельскохозяйственного института. Ему было года три, когда семья вернулась в Алма-Ату. Детство и юность актера прошли в Илийском районе, одном из ближайших пригородов столицы.
– Наша семья не имела отношения к искусству, – рассказывает актер. – Отец долго работал в органах, потом пошел по профессии – агрономом, мама всю жизнь проработала в детском саду. Ну разве что бабушка по линии отца любила выступать на айтысах, да еще дядя у меня художник. Но, наверное, в этой жизни ничего случайного не происходит. В детстве я был очень голосистым. Сам я об этом уже не помню, но мама рассказывает, что был даже солистом какого-то детского ансамбля, которому однажды посчастливилось выступить по телевидению. В школе меня тоже часто заставляли выходить на сцену, но после 6-го класса я стал стесняться публичности, хотя петь люблю до сих пор.
Сейчас уже ни у кого не повернется язык назвать рослого, плечистого Берика дистрофиком, но в 18 лет у него обнаружился так называемый «дефицит массы тела». Когда впервые услышал в свой адрес обидное «ну и доходяга», отнесся к этому почти равнодушно. О кино в те годы Берик и не задумывался. Поэтому – подумаешь, рост не соответствует весу! Не попав в армию, будущий актер поменял множество самых разных рабочих профессий. В итоге оказался в общепите – поступил в кафе барменом. И тут подвернулся Его Величество Случай в лице девушки из агентства «Фотоарт». Она его пригласила пройти кастинг для работы в модельном бизнесе. Снимки, сделанные в «Фотоарте», каким-то образом попали в руки киношников. Спустя совсем немного времени к Берику подошла еще одна девушка с предложением пройти пробы в кино.
– Это был незабываемый 2000 год. К «Казахфильму» я подъезжал с громко бьющимся сердцем. Прошел фото-, а потом видеопробы на фильм «Молитва Лейлы». Режиссера не видел, только потом узнал, что это был Сакен Нарымбетов. В тот раз у нас с ним не получилось вместе поработать, я сыграл спустя годы в другой его картине.
В общем, в кино я не попал, но, увидев во дворе киностудии людей со смутно знакомыми лицами, был потрясен. Те, кого я видел с экрана, казались мне небожителями, а они, оказывается, также, как и я, запросто ходят по улицам! «Где можно выучиться на актера?» – спросил я у какого-то мужчины, с хозяйским видом вышагивающего по киностудии. Он назвал адрес Академии искусств имени Жургенова, и я направился туда. Приемной комиссии заявил, что хочу учиться на актера русской драмы (я в то время был с родным языком на «вы»). Декан факультета популярно объяснил, что «Саги Ашимов (покойный сын народного артиста СССР Асанали Ашимова. – Авт.) тоже пришел в академию после русской школы, но успешно отучился в казахской группе», – подал он мне надежду. Я подумал: будь что будет и в тот же день уволился из барменов. Братья, узнав, что поступаю в театральный, расхохотались. Мама сочувствовала: «Сынок, тебе же будет тяжело», а отец поддержал: «Это хорошо, что ты наконец определился».
Куратором нашей группы был художественный руководитель театра имени Ауэзова Есмухан Обаев, а мастером – Талас Умурзаков, тот самый, который сыграл главную роль в фильме «Дикая собака динго».
Так уж получилось, что начинал я в театре с классики, да не с кого-нибудь, а с Шекспира. Первая моя роль была в «Гамлете» – я играл Лаэрта. Мне стукнуло уже 25, но как актер, я был еще очень сырой. Дрожащий, безголосый, чувствовал себя словно в ознобе. Потом играл Срыма в «Карагоз» по Мухтару Ауэзову. И опять мандраж и бессонные ночи. Были моменты (и не раз), когда на поклон было стыдно выходить. То же самое чувствовал, впервые попав на съемочную площадку. Я не из числа самородков, у которых все получается с первого дубля. Мне все дается потом, кровью, страданиями и самоедством.
А слабо сняться в Голливуде?
Некоторые называют Айтжанова заложником собственной внешности. Сам он пытается это отрицать:
– Не думаю, что, стоя у зеркала, я когда-нибудь буду самодовольно восклицать: «Сезара» мне за роль Цезаря. Аве мне» (фраза из французской комедии «Астерикс на Олимпийских играх» Фредерика Форестье и Томаса Лангманна. – Авт.). Есть парни гораздо красивее меня, просто мне посчастливилось стать актером.
И все же актер вынужден признать, что на первые роли в кино его утверждали без проб, делая ставку не на профессиональные данные, а на одну лишь внешность – он мог сойти и за казаха, и за узбека, и за уйгура.
– Я понимал, что это плохо, но мне надо было за что-то зацепиться, чтобы понять, что это за механизм такой – кино, – признается Берик.
Первый фильм, в котором он снялся, – «Час волка» Рымбека Альпиева по рассказу Мухтара Ауэзова «Сиротская доля». Берик играет там Калтая, слугу бая Ахана.
– Честно говоря, я не привнес ничего нового в эту картину. Мне было трудно, у меня не было ни актерского, ни даже жизненного опыта, – продолжает Берик свою актерскую исповедь. – Я бы сейчас все свои роли сыграл не так. Тот же Махамбет в одноименной картине, снятой Сламбеком Таукелом, был бы у меня абсолютно другим. Когда я прочитал сценарий, то не почувствовал себя в этой роли, но мои попытки объяснить это создателям картины не имели успеха.
Что там говорить – режиссеры его любят. Параллельно с «Махамбетом» он снимался в Ташкенте в российском сериале «Застава», потом в Праге в «Мустафе Чокае». В картине «Возвращение в «Ад» («Настоящий полковник») Егора Кончаловского он сыграл главного героя в его молодые годы. Эта была, пожалуй, первая его работа в кино, где пришлось пройти жесткий кастинг, напоминающий соперничество между актерами.
– Мне понравилось работать с этим режиссером, – рассказывает Берик. – Фонтан юмора, веселья, но при этом он знает, когда надо всю съемочную группу собрать в кулак и сказать: «Стоп. Идут съемки серьезного момента». Стиль работы у Егора Андреевича, я бы сказал, неординарный. Может вспылить, умеет жестко требовать, но без единого обидного слова. А самое главное, он дает актерам пространство для самовыражения. Не знаю, оценит ли это зритель, но я выложился в этой картине.
К этой прочувствованной роли, которую, как он считает, пропустил через себя, актер пришел не сразу. Перед этим он снимался в телесериале «Братья» Ахана Сатаева. Там его настиг извечный вопрос «Быть или не быть?».
– Я начал задумываться: для чего я пришел в актерскую профессию? Если уж выбрал ее, то роль должна быть неповторимой. Довольствоваться тем, что нравится зрителю, – мало. Если меня самого не удовлетворяет то, что я создал, то ради чего вообще работаю? Надо сделать так, чтобы было не просто супер, а поставить такую планку, чтобы ее смогли перепрыгнуть только десятки лет спустя.
На вопрос «А в Голливуде слабо сняться?» ответил без излишней скромности:
– Я бы хотел сыграть в одних фильмах с такими интеллектуальными актерами, как Дастин Хоффман, Леонардо Ди Каприо, Том Хэнкс. Но не сейчас. Нет, проблема не в незнании языка. Если передо мной будет цель, то расшибусь, но овладею английским в короткие сроки. Просто у меня все, как в СССР, – на каждую пятилетку есть планы. В той, что прошла, хотел заявить о себе на родине, а следующая пятилетка – это, наверно, Москва. Не покорить ее, но заявить о себе.
P. S. Все идет по плану: сейчас Берик находится на съемках в Москве.
Уговорить Берика на интервью непросто: он поднимает трубку только с десятого раза. При встрече предупреждает:
– Я не очень разговорчив по натуре. Давать интервью – для меня мука. Делаю это лишь потому, что рассказывать о себе – часть моей профессии.
Актера Казахского государственного академического театра драмы им. М. Ауэзова киноведы называют «многожанровым, убедительным и интеллектуальным». Он их восторги не очень разделяет.
– На съемочной площадке у меня, как правило, вид бывает угрюмым, ушедшим в себя, – говорит Берик. – Многие принимают это за высокомерие, а на самом деле я просто стеснительный, даже замкнутый человек, который непросто сходится с людьми. Не люблю громкую музыку, шумные тусовки, ссоры. Если это происходит на съемочной площадке, отхожу в сторонку. Не хочу я растрачивать свою энергию на что-то, что не имеет отношения к профессии. По этой же причине даже в самые тяжелые моменты в своей жизни, когда не бывало денег даже на проезд, упорно отказывался от съемок в рекламе. Зачем настраивать против себя работодателей-режиссеров? Они не любят засвеченные лица. Раньше вел концерты, теперь отошел и от этого.
Из барменов –в актеры!
Берик Айтжанов родился в Кзыл-Ординской области, куда его отца направили после окончания сельскохозяйственного института. Ему было года три, когда семья вернулась в Алма-Ату. Детство и юность актера прошли в Илийском районе, одном из ближайших пригородов столицы.
– Наша семья не имела отношения к искусству, – рассказывает актер. – Отец долго работал в органах, потом пошел по профессии – агрономом, мама всю жизнь проработала в детском саду. Ну разве что бабушка по линии отца любила выступать на айтысах, да еще дядя у меня художник. Но, наверное, в этой жизни ничего случайного не происходит. В детстве я был очень голосистым. Сам я об этом уже не помню, но мама рассказывает, что был даже солистом какого-то детского ансамбля, которому однажды посчастливилось выступить по телевидению. В школе меня тоже часто заставляли выходить на сцену, но после 6-го класса я стал стесняться публичности, хотя петь люблю до сих пор.
Сейчас уже ни у кого не повернется язык назвать рослого, плечистого Берика дистрофиком, но в 18 лет у него обнаружился так называемый «дефицит массы тела». Когда впервые услышал в свой адрес обидное «ну и доходяга», отнесся к этому почти равнодушно. О кино в те годы Берик и не задумывался. Поэтому – подумаешь, рост не соответствует весу! Не попав в армию, будущий актер поменял множество самых разных рабочих профессий. В итоге оказался в общепите – поступил в кафе барменом. И тут подвернулся Его Величество Случай в лице девушки из агентства «Фотоарт». Она его пригласила пройти кастинг для работы в модельном бизнесе. Снимки, сделанные в «Фотоарте», каким-то образом попали в руки киношников. Спустя совсем немного времени к Берику подошла еще одна девушка с предложением пройти пробы в кино.
– Это был незабываемый 2000 год. К «Казахфильму» я подъезжал с громко бьющимся сердцем. Прошел фото-, а потом видеопробы на фильм «Молитва Лейлы». Режиссера не видел, только потом узнал, что это был Сакен Нарымбетов. В тот раз у нас с ним не получилось вместе поработать, я сыграл спустя годы в другой его картине.
В общем, в кино я не попал, но, увидев во дворе киностудии людей со смутно знакомыми лицами, был потрясен. Те, кого я видел с экрана, казались мне небожителями, а они, оказывается, также, как и я, запросто ходят по улицам! «Где можно выучиться на актера?» – спросил я у какого-то мужчины, с хозяйским видом вышагивающего по киностудии. Он назвал адрес Академии искусств имени Жургенова, и я направился туда. Приемной комиссии заявил, что хочу учиться на актера русской драмы (я в то время был с родным языком на «вы»). Декан факультета популярно объяснил, что «Саги Ашимов (покойный сын народного артиста СССР Асанали Ашимова. – Авт.) тоже пришел в академию после русской школы, но успешно отучился в казахской группе», – подал он мне надежду. Я подумал: будь что будет и в тот же день уволился из барменов. Братья, узнав, что поступаю в театральный, расхохотались. Мама сочувствовала: «Сынок, тебе же будет тяжело», а отец поддержал: «Это хорошо, что ты наконец определился».
Куратором нашей группы был художественный руководитель театра имени Ауэзова Есмухан Обаев, а мастером – Талас Умурзаков, тот самый, который сыграл главную роль в фильме «Дикая собака динго».
Так уж получилось, что начинал я в театре с классики, да не с кого-нибудь, а с Шекспира. Первая моя роль была в «Гамлете» – я играл Лаэрта. Мне стукнуло уже 25, но как актер, я был еще очень сырой. Дрожащий, безголосый, чувствовал себя словно в ознобе. Потом играл Срыма в «Карагоз» по Мухтару Ауэзову. И опять мандраж и бессонные ночи. Были моменты (и не раз), когда на поклон было стыдно выходить. То же самое чувствовал, впервые попав на съемочную площадку. Я не из числа самородков, у которых все получается с первого дубля. Мне все дается потом, кровью, страданиями и самоедством.
А слабо сняться в Голливуде?
Некоторые называют Айтжанова заложником собственной внешности. Сам он пытается это отрицать:
– Не думаю, что, стоя у зеркала, я когда-нибудь буду самодовольно восклицать: «Сезара» мне за роль Цезаря. Аве мне» (фраза из французской комедии «Астерикс на Олимпийских играх» Фредерика Форестье и Томаса Лангманна. – Авт.). Есть парни гораздо красивее меня, просто мне посчастливилось стать актером.
И все же актер вынужден признать, что на первые роли в кино его утверждали без проб, делая ставку не на профессиональные данные, а на одну лишь внешность – он мог сойти и за казаха, и за узбека, и за уйгура.
– Я понимал, что это плохо, но мне надо было за что-то зацепиться, чтобы понять, что это за механизм такой – кино, – признается Берик.
Первый фильм, в котором он снялся, – «Час волка» Рымбека Альпиева по рассказу Мухтара Ауэзова «Сиротская доля». Берик играет там Калтая, слугу бая Ахана.
– Честно говоря, я не привнес ничего нового в эту картину. Мне было трудно, у меня не было ни актерского, ни даже жизненного опыта, – продолжает Берик свою актерскую исповедь. – Я бы сейчас все свои роли сыграл не так. Тот же Махамбет в одноименной картине, снятой Сламбеком Таукелом, был бы у меня абсолютно другим. Когда я прочитал сценарий, то не почувствовал себя в этой роли, но мои попытки объяснить это создателям картины не имели успеха.
Что там говорить – режиссеры его любят. Параллельно с «Махамбетом» он снимался в Ташкенте в российском сериале «Застава», потом в Праге в «Мустафе Чокае». В картине «Возвращение в «Ад» («Настоящий полковник») Егора Кончаловского он сыграл главного героя в его молодые годы. Эта была, пожалуй, первая его работа в кино, где пришлось пройти жесткий кастинг, напоминающий соперничество между актерами.
– Мне понравилось работать с этим режиссером, – рассказывает Берик. – Фонтан юмора, веселья, но при этом он знает, когда надо всю съемочную группу собрать в кулак и сказать: «Стоп. Идут съемки серьезного момента». Стиль работы у Егора Андреевича, я бы сказал, неординарный. Может вспылить, умеет жестко требовать, но без единого обидного слова. А самое главное, он дает актерам пространство для самовыражения. Не знаю, оценит ли это зритель, но я выложился в этой картине.
К этой прочувствованной роли, которую, как он считает, пропустил через себя, актер пришел не сразу. Перед этим он снимался в телесериале «Братья» Ахана Сатаева. Там его настиг извечный вопрос «Быть или не быть?».
– Я начал задумываться: для чего я пришел в актерскую профессию? Если уж выбрал ее, то роль должна быть неповторимой. Довольствоваться тем, что нравится зрителю, – мало. Если меня самого не удовлетворяет то, что я создал, то ради чего вообще работаю? Надо сделать так, чтобы было не просто супер, а поставить такую планку, чтобы ее смогли перепрыгнуть только десятки лет спустя.
На вопрос «А в Голливуде слабо сняться?» ответил без излишней скромности:
– Я бы хотел сыграть в одних фильмах с такими интеллектуальными актерами, как Дастин Хоффман, Леонардо Ди Каприо, Том Хэнкс. Но не сейчас. Нет, проблема не в незнании языка. Если передо мной будет цель, то расшибусь, но овладею английским в короткие сроки. Просто у меня все, как в СССР, – на каждую пятилетку есть планы. В той, что прошла, хотел заявить о себе на родине, а следующая пятилетка – это, наверно, Москва. Не покорить ее, но заявить о себе.
P. S. Все идет по плану: сейчас Берик находится на съемках в Москве.
