Чем образованнее люди, тем лучше жизнь вокруг

– Асан Асылбекович, Вы основатель первого рекрутингового агентства в Казахстане и Центральной Азии и как никто другой знаете, что такое «человечес­кий капитал». Как работает система по подбору кадров?

– Мой приход в рекрутинг, можно сказать, случайность. После чтения лекций в 1989–1992 годах в Гарварде, Кембридже, Сорбонне и других я вызвался (при поддержке Касым-Жомарта Токаева) помочь МИДу Казахстана в организации повышения квалификации казах­станского дипкорпуса. Сотрудничество с Университетом мировой политики в Монтеррее (США), по-моему, продолжается до сих пор. Следом был годичный период директорства в табачной компании Rothmans, после чего оказался на распутье, ничего не понимая в тогдашней вакханалии «прихватизаторства».

В середине 1990-х годов начал набирать силу интерес инвесторов в отношении Казахстана, и идея предстала передо мной во всей красе. Инвесторам нужны были «продвинутые» кадры, точнее самоучки, у которых в прошлом, условно говоря, руки были связаны за спиной. Созданное мною агентство по подбору кадров стало третьим, возникшим на просторах СНГ, после японско-швейцарской компании Ward Howell и российской «АНКОР».

Сначала мы набирали «продажников» – людей, организовывающих сбыт продуктов или услуг, которые на тот момент у нас не производились.

С 1997 года начался массированный приход иностранных инвесторов в казахстанскую нефтянку. Мы подбирали для них персонал, обучали и прикомандировывали к конкретному проекту – то, что у инвесторов называется manpower, а у нас – аутсорсингом. Это и стало нашим коньком в СНГ. В те годы профессионализм всегда превалировал над популярными сейчас в Казахстане принципами «трудоустройства», основанными частично на отношениях землячества и родства.

С начала 2000-х годов, когда страна начала подниматься с «постсоветских» колен, многие проекты вышли на траекторию роста и профессионализм начал отодвигаться на второй план. Назовем это «головокружением от успеха», о котором не раз говорило руководство
страны.

– Востребованный специалист – это готовый «продукт». Как Вы оцениваете образование в Казахстане?

– Когда я начал работать с человечес­ким капиталом, то сразу увидел, чего не хватает, а именно – системности и качест­ва. В 2001 году я предложил Нурлану Балгимбаеву, возглавлявшему тогда Правительство, начать реформы в профессионально-техническом образовании.

Меня делегировали в Канаду, которая славится качеством подготовки технического персонала. Мы изучили их опыт и привезли оттуда модель, «поженив» казахстанские и западные стандарты.

В 2005–2007 годах было задумано строительство четырех «продвинутых» ПТУ, но до наших дней «дожил» один – в Атырау. Его выпускники получают два диплома – казахстанский и канадский и востребованы по всему миру.

Говоря о среднем образовании, хочу отметить, что я категорически против частных школ. Это своего рода «двигатель» коррупции в обществе. Посудите сами, сколько семей могут платить от 150 тысяч до одного миллиона тенге в месяц за обучение? Частная школа – это бизнес, и интерес здесь больше техничес­кий – нужно вернуть в первую очередь стоимость зданий и активов, а потом, если получится, инвестировать в качест­во преподавательского состава.

Пока уровень благосостояния в нашей стране не поднимется хотя бы до среднеевропейского, говорить о частных школах – это как путать черное с белым. Святая обязанность нашей политичес­кой власти добиться, чтобы в государственных школах образование было не хуже, а может, и лучше, чем в частных. В первую очередь государство должно стать отличником среднего и среднего специального образования, а потом можно говорить о высшем.

– Государство активно продвигает принцип ГЧП при строи­тельстве школ. Однако бизнес неохотно идет в эту сферу. Почему?

– Движение в этом направлении началось в 2015 году, когда разработали правила «подушевого финансирования» и концепцию «возмещения» капитальных затрат инвесторам, желающим вложиться в строительство школ. Президент выступил с инициативой строительства 1 000 школ еще в 2021 году, но проекты можно пересчитать на пальцах одной руки.

Простая математика. Раз банки не признают договор ГЧП ликвидным залогом, то частный партнер должен заморозить до 25% своего капитала, выставить 130-процентный ликвидный залог и ждать возмещения в течение восьми лет – и потом вернуть актив государству. Нет принципа возврата инвестиций с доходом. Но как мы помним, еще Карл Маркс писал, что любой капитал должен прирастать процентами. Вот мы и имеем несколько школ от BI Group, которые очень дороги для общества именно потому, что вышеприведенные составляющие сидят в стоимости капитала.

На эту тему я неоднократно писал Президенту. В итоге было принято решение о запуске нацпроекта «Комфортная школа», когда строить (или выкупать готовое) планируют за счет государства через АО «Samruk-Kazyna Construction». ГЧП опять остается в одежках бедного родственника.

Я предложил вице-премьеру Алтаю Кульгинову альтернативный вариант – пусть агрегатором денежных потоков остается Samruk-Kazyna Construction, но тогда это АО и выступит гарантом по займам частным инвесторам для банков, снимая проблему залога и собственного участия. В этой ситуации, как и во всем цивилизованном мире, имеется возможность застраховать строительно-монтажные риски на тот случай, если частный партнер государства окажется в чем-то несостоятельным и это приведет к материальным потерям.

Строить, а главное управлять школами должны квалифицированные частные компании – ведь подушевое финансирование идет за детьми, да и оснащение, и уход за школами частник теоретически организует лучше, потому что от этого зависит когда и как он вернет займ банку. Государству же в первую очередь нужно отстроить малокомплектные школы в сельской местности, где все-таки проживает почти половина населения нашей страны.

Желающих поучаствовать в этом благородном деле немало. Нужно лишь уточнить правила игры и дать им такую возможность. Тогда мы получим качественное образование, а как известно, чем образованнее человек, тем лучше жизнь.

– Какими, по Вашему мнению, должны быть современные школы?

– Считаю, что финансовые расчеты в программе «Комфортная школа» не совсем правильные. Экономика школ на 600 и 900 мест отличается на маленькую копеечку. Но в их расчетах – очень существенно. Однако учительская, спорт­зал и другое в этих школах должны быть одинакового размера.

Получается, чем меньше учеников, тем больше расходов на подушевое финансирование. Самые нужные малокомплект­ные школы оказываются жертвами неправильных расчетов.

Далее, ни в одной развитой стране мира нет двухсменных школ, не говоря уже о трехсменных. В нынешней ситуа­ции, когда, как правило, оба родителя работают, учебные заведения должны быть полного дня. Для этого у Казахстана есть все ресурсы. В целом необходимо создать проектный офис и уточнить все стандарты по школам.

– Возможно, большим подспорьем станет инициатива, объявленная Президентом в Послании народу, – изъятые у коррупционеров деньги направлять на строительство школ?

– Я предполагаю, что речь идет не о строительстве, а об оснащении школ. Это хорошая, но временная мера. Поскольку коррупционеров у нас не так много, равно как и денег, которые у них технически возможно изъять.

– Другой вопрос: кто будет учить детей в этих школах? Не секрет, что в Казахстане большая проблема с педагогическими кадрами.

– Раньше существовала система распределения кадров. Тот, кто учится по гранту, обязан отработать там, куда направит государство. Если за твое обучение заплатили, ты обязан чем-то ответить. Здесь можно использовать искусственный интеллект, исключив человеческий фактор, – методом случайной выборки распределять, кто куда поедет. Таким образом, в регионах будут созданы сообщества учителей, которых можно ротировать по всей стране, предоставляя служебное жилье.

Другой момент. Учителями должны становиться по призванию. Для этого нужно изменить систему приема на педагогические специальности. В частнос­ти, повышение порогового уровня ЕНТ не решает всех проблем, все равно есть недобор качественного человеческого материала.

– Сейчас в тренде техничес­кие специальности. Все больше школьников и их родителей считают, что нет необходимости оканчивать 11 классов, а лучше поступить в колледж пос­ле 9-го. Вы, как опытный «охотник за головами», считаете такой подход оправданным?

– Наше агентство было пионером ввоза в Казахстан иностранной рабочей силы. Но государство установило правило – это должны быть специалисты с вузовским дипломом. Однако ведущие зарубежные инженеры, которые с закрытыми глазами разбирали и собирали буровые установки, оказались без дипломов вузов, но с сертификатами качества ПТУ. Почему? Они не хотели платить за высшее образование – оно им просто не нужно. Таким образом, высшее техническое образование нужно совсем небольшому количест­ву экстраспециалистов.

Еще в 2020 году я написал Президенту, предложив разукрупнить Министерство образования и науки. Науку отделили, а про ПТУ почему-то забыли… Необходима привязка профессионально-технических училищ к рынку труда, а для этого их нужно, например, выделить в отдельную структуру или передать Министерству труда и социальной защиты населения.

– Асан Асылбекович, в том же письме Президенту Вы писали, что требования к сегодняшним вузам нужно еще несколько раз ужесточить, чтобы у нас в стране их осталось менее пятидесяти. Насколько это необходимо?

– Сделаю экскурс в прошлое. В 1990-х годах в Казахстане расплодилось огромное количество вузов, а до распада СССР их было менее 50. Понятно, что на заре независимости, в те турбулентные времена людей надо было чем-то занимать, снимать социальную напряженность, в том числе и через студенчество.

Развал СССР привел не только к ненужности устаревшего технического контура, но к резкому взлету престижности нашего весьма скромного по качеству гуманитарного образования, которое растеклось, как по древу, в 1990-x годах и отравило общую почву …Из гуманитариев, которых в советские времена знали все, можно назвать лишь академика, юриста Салыка Зиманова.

В итоге как минимум два-три поколения оказались вне системы контроля качества образования. «Благодаря» ошибочной политике приватизации среднего специального и высшего образования эти люди в своем большинстве никому не нужны. Непонятно, кто будет управлять нашей промышленностью, технологическим прорывом, о котором постоянно говорят. На пенсию уйдут оставшиеся люди советского и постсоветского менталитета – и у нас будет некому да и нечем управлять. Не говоря уже о том, чтобы создавать новое.

– Тем не менее дипломированных специалистов немало, а выбирать, получается, не из кого?

– Действительно, зачастую в Казахстане человека берут на работу по резюме и диплому. Когда я столкнулся с этой практикой, то был удивлен. Во многих государствах мира диплома в нашем понимании не существует. Но практически везде – в Китае, Австралии, США, Италии – работают независимые системы оценки и подтверждения квалификации.

Много лет тому назад мы предлагали отказаться от диплома как куска картона, который подтверждает, что ты это учебное заведение посещал (а может, и нет). Эту «бумажку» нужно заменить тестами на профессиональную пригодность. Но тогда поднялся шум, было большое сопротивление, и понятно почему – мало кто из выпускников прошел бы независимое тестирование. Тем не менее все эти люди где-то работают, и с результатом их деятельности мы, увы, сталкиваемся ежедневно.

Отсутствие независимой оценки знаний, особенно технических, порождает неспособность решать проблемы в обы­денной жизни на любых уровнях.

– Каким образом сферу образования можно «переформатировать», чтобы готовить квалифицированных и востребованных специалистов?

– В Казахстане есть бесплатные
Назарбаев Интеллектуальные школы, в которых качество образования ничем не уступает мировым стандартам. Это совершенно уникальный опыт не только в казахстанской, но и в мировой истории. Сейчас эти школы, как оно и было задумано, с их методиками и специализациями пытаются встроить в общеобразовательную систему. Все больше обычных школ являются партнерскими по отношению к системе НИШ. Каждая такая школа должна стать ядром областного центра. Это давно ожидаемое и верное решение, оправдывающее затраты, которые государство понесло, создавая НИШ. Данный шаг станет «стартером» качественно нового этапа развития образования и человеческого капитала.

– В таком случае и опыт
Назарбаев Университета следует распространить по всему Казахстану…

– Я близко не знаком с этой структурой. Но знаю, что создание этого вуза шло с чистого листа, чтобы не повторять ошибок прошлого. Удалось это или нет – не могу сказать, потому что становление любого университета высокого класса занимает десятилетия. Назарбаев Университет еще слишком молод, чтобы делать какие-то выводы. Но по своему опыту скажу, что уровень знаний его выпускников выше, чем у тех, кто окончил другие казахстанские вузы.

Я писал Президенту, Правительству, предлагая передать в управление Назарбаев­ Университета региональные государственные, а может, и частные вузы. Таким образом, будет создана сквозная система контроля между столицей и регионами.

В 1992 году вместе с Чан Йан Бэнгом и американским экономистом Акселем Лейонхуфвудом я участвовал в становлении КИМЭП – первого вуза в Казахстане, организованного по международным стандартам. Но это учебное заведение с годами утратило позиции. Я предложил выкупить долю д-ра Бэнга и создать там филиал Назарбаев Университета. Но никакого решения пока не принято, хотя на всех уровнях эта идея понравилась.

– Неоднократно звучало предложение от депутатов закрыть программу «Болашақ». На Ваш взгляд, данная инициатива оправдана?

– Конечно, нет. Эту программу, а я знаком с нынешним руководством, необходимо каждый год шлифовать под конкретные запросы казахстанского промышленно-технологического комплекса. Но тут важен прогноз. Если мы отправляем человека учиться или переучиваться за рубеж, то он должен вернуться в ту ситуацию, которой еще нет. У нас же, отправляя на учебу за границу, не думают, что случится, к примеру, через пять лет.

– Глава государства говорил о том, что необходимо реформировать государственную службу, создавать государственный аппарат качественно нового уровня и для этого понадобятся новые люди. Достаточно в Казахстане таких людей?

– Государственный аппарат во многих странах мира функционирует на принципах аутсорсинга. Нет необходимости отбирать людей на госслужбу, держать их там десятилетиями. Государство – это корпорация, которая должна подбирать специалистов под конкретные задачи, постоянно повышать свои результаты и доказывать эффективность.

Не надо брать в штат всех подряд. Выполнил задачу – до свидания, и перекидывать персонал на другие проекты или вообще расставаться. Это проектный подход. В штате любого государственного органа, за исключением, наверное, нескольких направлений, должны быть только «политики», формирующие повестку дня, а технические задачи должны исполнять узкие специалисты в ЖКХ, агросекторе и тому подобное, которые к политике никакого отношения не имеют. Для этого нужно приступить к реформе всего госаппарата снизу доверху пошагово, отдав задачи достижения целей частному сектору по принципу «нет результата – нет оплаты».

Есть закон Парето, суть которого проста: 20% приложенных усилий (или задействованного персонала) приносят 80% результата. Закономерность работает и в обратную сторону: 80% усилий приводят к незначительной отдаче в 20%. Надо придерживаться этого принципа, что обеспечит значительную экономию во всем. Дайте этим 20% достойную заработную плату, и это будет дешевле, чем содержать 80% бездельников.