ЕАЭС: приоритеты взаимной торговли

В «ОГНЕ» КОНКУРЕНЦИИ

С момента образования Евразийского экономического союза большинство крупных и средних промышленных предприятий стран – партнеров объединения ориентируются в своей производственной практике именно на рынки государств ЕАЭС. Казахстанские производители обеспечивают регулярные поставки продукции на рынки России, Беларуси, Кыргызстана и Армении, а те в свою очередь везут свои товары к нам. При этом российский рынок остается наиболее притягательным для казахстанского бизнеса.

По данным Бюро национальной статистики Агентства по стратегическому планированию и реформам РК, в 2020 году в общем объеме внешнеторгового оборота Казахстана со странами ЕАЭС наибольшая доля приходится на Россию – 92,2%, Кыргызстан – 4,1%, Беларусь – 3,6%, Армению – 0,1%.

Продвижение и сбыт продукции на едином рынке сулит пос­тавщикам весомую прибыль при условии отсутствия правовых брешей и соблюдения установленных правил добросовестной конкуренции со стороны других игроков рынка. Однако на деле не все в этой сфере обстоит благополучно.

Как показывает практика, искусственные барьеры на пути экспорта, демпинг, нечестная конкуренция и многие другие проблемы все еще имеют место на рынке ЕАЭС.

По словам главы МТИ РК Бахыта Султанова, на сегодня совокупный объем внутренней торговли в рамках Евразийского экономического союза пока невелик – всего 14%. В условиях пандемии его уровень и вовсе снизился до 11%. Для примера: в Евросоюзе этот показатель достигает 63%, в НАФТА – 47%.

В значительной степени это связано с преобладанием сырье­вых ресурсов в структуре внешней торговли стран ЕАЭС. Например, казахстанские экс­портные товары – нефть, зерно и металлы – ориентированы в основном на рынки третьих стран. Аналогичная ситуация и у России, в то время как в структуре взаимной торговли между странами ЕАЭС преобладают обработанные товары.

– Дело усугубляется и тем, что при торговле готовыми сельскохозяйственными и промышленными товарами страны под видом защиты внутренних производителей начинают нарушать установленные договором правила свободной торговли. Подобная протекционистская политика явно противоречит самой идее Договора о ЕАЭС, – отмечает глава Минторга.

Для кардинальных перемен нужна реальная экономичес­кая интеграция, направленная на совместную реализацию индустриально-производственных, аграрных, транспорт­ных, научно-исследовательских проектов с созданием на этой основе новых совместных производств по выпуску наукоемкой продукции, ориентированной как на внутренний, так и на внешний рынки. Этому должна способствовать и идеология, направленная на воспитание подрастающего поколения в духе подлинного партнерства и коллективизма.

Между тем, как считают меж­дународные эксперты, пандемия, подобно другим серьезным кризисам прошлых лет, окажет длительное негативное воздействие на глобальную экономическую активность.

На сегодня в мире остается не так много инструментов и драйверов для обеспечения глобального экономического роста. Инструменты бюджетного стимулирования практически исчерпаны, дальнейшее применение монетарных методов выглядит нереальным. Шансов для роста торговли в нынешних условиях тоже немного. Вероятнее всего, текущая ситуация станет катализатором замедления темпов роста глобальной экономики в предстоящем десятилетии.

В этих условиях странам евразийской пятерки уже сегодня приходится задумываться о мерах, стимулирующих эффективность основополагающих источников устойчивого развития, в том числе обеспечивающих безопасность продовольственных и других рынков.

НА ЧУЖОЕ ЗАРИМСЯ, А СВОЕ НЕ ЦЕНИМ…

Согласно данным ООН, в
2020-м мировые цены на продовольственные товары оказались самыми высокими за пос­ледние 3 года. Ожидается, что глобальный спрос на продукты питания к 2030 году возрастет более чем на 35%.

Как подчеркнул на заседании Высшего Евразийского экономического совета Президент РК Касым-Жомарт Токаев, пандемия и связанные с ней превентивные меры прервали процессы глобализации и изменили структуру мирового хозяйственного уклада. При этом во многих частях света возрастает реальная угроза продовольственного кризиса.

Страны евразийской интеграции обладают высоким потенциалом наращивания объемов производства продовольствия. Однако ограничительные меры по защите внутренних рынков становятся сдерживающими факторами роста сельхозпроизводства. В будущем это может привести к дефициту продовольствия.

– Конечно, в отдельных исключительных случаях временное применение ограничительных мер оправданно. Тем не менее это не должно становиться камнем преткновения на пути общих процессов развития наших экономик, – отметил Касым-Жомарт Токаев.

По его мнению, перспективы развития с акцентом на создание совместных предприятий в промышленности, аграрном секторе и сфере услуг, укрепление связей между отраслями промышленнос­ти стран ЕАЭС послужат дополнительным импульсом для роста объемов взаимной торговли и устранения барьеров на рынках стран объединения.

– На пути к посткризисному восстановлению необходимо системно решать «наболевшую» проблему барьеров во взаимной торговле, количество которых в период локдаунов значительно возросло. Эти ограничения наносят ущерб развитию торгово-экономичес­ких отношений между странами, ограничивают потенциал роста и развития отраслей, – отметил Глава государства.

Между тем на фоне нестабильной мировой конъюнктуры в странах ЕАЭС обостряются проблемы, связанные с резким колебанием цен на социально значимые продукты. Согласно данным ЕЭК, по итогам первых кварталов текущего года, по сравнению с декабрем 2020-го, во всех государствах Евразийского экономического союза, кроме Казахстана, наблюдается ускорение годовой инфляции на 0,5–2,1%.

В РК инфляция замедлилась на 0,5%, ­­что обусловлено более умеренными темпами роста цен на продовольственные товары и услуги, чем в других странах объединения. Основная причина ускорения инфляции в странах ЕАЭС – рост мировых цен на продовольствие.

Ускоренная динамика роста инфляции на продовольственные товары отмечалась в Армении, Беларуси и России, где цены выросли на мясо и мясопродукты, а также на картофель. При этом во всех странах ЕАЭС ускорился рост цен на подсолнечное масло, яйца, хлеб, сахар и другие продуктовые позиции.

На непродовольственные товары цены также динамично росли во всех странах ЕАЭС, что в свою очередь связано с ростом цен на ткани, одежду, трикотажные изделия, строительные материалы, ГСМ и легковые автомобили. Кроме того, на фоне COVID-19 в Армении и Беларуси ускорилась инфляция по линии медикаментов (13,3% и 21,8% соответственно).

В сфере услуг значительный рост цен наблюдается в Армении, Кыргызстане и России. В Беларуси, несмотря на некоторое замедление, инфляция на услуги сохранялась на наиболее высоком уровне среди стран ЕАЭС. При этом во всех государствах наблюдалось ускорение цен на услуги учреждений культуры, ЖКХ, пассажирского транспорта, образования и здравоохранения.

Между тем, как показывают данные ЕЭК, за 5 лет интеграции стран ЕАЭС прирост объема производства сельхозпродукции превысил 19%, а внешняя торговля продукцией АПК вышла на качественно новый уровень.

В 2012 году интеграционное объе­динение было одним из крупнейших импортеров сельхозтоваров, имея отрицательное сальдо более 25 млрд долларов. В 2018-м импорт снизился на 30%. Отрицательное сальдо сократилось в 5 раз и достигло минимального значения за эти годы. Тем не менее страны ЕАЭС продолжают импортировать в значительных объемах свежие овощи и фрукты, корма для животных, семена и племенное поголовье скота, технологическое оборудование для промышленных и других отраслей, хотя многие из этих импортируемых позиций можно было бы производить внут­ри союза.

То есть на чужое мы заримся, а свое не ценим.

Как считают в ЕЭК, для решения задач в этой области необходимо формирование устойчивой системы обеспечения коллективной продовольственной безопасности в рамках ЕАЭС. Напомним, Евразийской комиссией совмест­но с государствами-членами разработан проект Концепции продовольственной безопас­ности ЕАЭС. В числе важных мер – проведение мониторинга состояния продовольственной безопасности рынка ЕАЭС.

Для этого предполагается установить индикаторы по физической и экономической доступности продовольствия. Так, если потребность населения ЕАЭС в продовольствии в течение 3 лет будет обеспечиваться менее чем на 80%, то страны на совместной основе будут вырабатывать комплекс мер по формированию стратегических запасов, обеспечению гарантированных поставок дефицитных видов продукции.

Однако все эти намерения явно не прибавляют уверенности жителям стран в инфляционной стабильности продовольственных и других рынков. То же самое можно сказать и о намерениях формирования общего рынка газа, что якобы даст возможность перейти к рыночным, в том числе биржевым механизмам ценообразования, обеспечить добросовестную конкуренцию и недискриминационный доступ к газотранс­портным системам.

Реалии жизни показывают, что все разговоры о добросовестной конкуренции прекращаются всякий раз, когда дело касается рыночных преимуществ, денег и изощренных способов их приумножения. Другое дело, когда выстроена одна технологическая цепочка – от переработки сырья и производства готовой продукции до логистики и транспортировки товаров на рынки сбыта.

БАРЬЕРЫ – НЕ ПЕСЧАНЫЕ КАРЬЕРЫ, НЕ ОБЪЕДЕШЬ

Как отмечал в своем докладе министр торговли и интеграции Бахыт Султанов, Казахстан – страна с внушительной территорией и низкой плот­ностью населения. Города расположены на значительном расстоянии друг от друга, в том числе от внешних рынков. Поэтому для нашей республики актуальны не столько вопросы создания конкурентных продуктов, сколько преодоление проблемности их продвижения на экспортные рынки.

– Далеко возить целесообразно только узкоспециализированные товары. Например, комплектующие для авиастроения, которые производятся у нас на востоке, продукцию двойного назначения или технические средства. Но по всем остальным позициям мы проигрываем в первую очередь в логистике, – пояснил министр.

По его мнению, потенциал увеличения объема взаимной торговли между странами ЕАЭС имеется, причем немалый. Но для этого нужно формировать эффективную инфраструктуру торговли и сокращать всевозможные барьеры на интеграционном рынке.

Напомним: еще в 2018 году в рамках мероприятий ЕЭК проводился мониторинг системообразующих промышленных предприятий стран ЕАЭС с целью выявления «рифов» на пути продвижения промышленных товаров на рынке ЕАЭС. В ходе мониторинга 689 крупных предприятий обрабатывающей промышленности государств – членов ЕАЭС было выявлено 12 потенциальных препятствий, 5 из которых связаны с ограничениями конкуренции и недоработками в сфере административного регулирования.

Между тем, как отмечают в ЕЭК, в среднесрочной перспективе бюджеты государств ЕАЭС останутся дефицитными. Экономики будут нуждаться в притоке средств для финансирования инвестиций частного сектора.

В 2021 году объем притока прямых иностранных инвестиций в экономику стран-партнеров может вырасти до 17,3 млрд долларов. Однако это незначительное прогнозируемое увеличение до 1,3 млрд долларов не сможет нивелировать проблему сжатия внешних источников финансирования.

Поэтому в текущем году основным источником инвестиций останутся собственные средства предприятий, хотя их инвестактивность также нез­начительна на фоне снижения доходов и перераспределения капитала в сферу операционных расходов. В этой ситуации, как полагают эксперты, развитие рынка капитала позволило бы трансформировать краткосрочные свободные средства в долгосрочные инвестиции.