​Энциклопедия домашнего очага

Над ней работали сотрудники отдела археологии Агзам Рустемов, Айсулу Ержигитова и Андрей Донец. Одну из витрин занимает керамический комплекс XI–XII вв., дающий полное представление о традиционных верованиях и религиозных обрядах населения Южного Казахстана. Все представленные артефакты – результат археологических исследований в рамках государственной программы «Культурное наследие», проведенных на городищах Испиджаб и Ханкурган.

Археологические материалы Испиджаба (Сайрама) были переданы музею по завершении исследований в 2010 году Бауржаном Байтанаевым, руководителем археологической экспедиции ЮКГУ им. М. Ауэ­зова. Кроме керамического очага, сандала и многочисленных котлов, на фоне неглазурованной керамики выделяется коллекция глазурованных керамических светильников городища Ханкурган. Светильники («ширак») поступили в музей в позапрошлом году по результатам исследований городища Ханкурган, проведенных ТОО «Археологические изыскания».

Представленная на всеобщее обозрение керамика рассказывает не только о развитии гончарного ремесла, формах и видах керамики, знаниях мастерами различных технологий декора, но и знакомит с религиозными воззрениями населения таких крупных городов, как Испиджаб и Ханкурган.

В XI в. широкое распространение в среде городского населения на юге Казахстана получил ислам. Но наряду с новой религией и новой религиозной обрядностью у населения, представлявшего разнообразный этнический состав, сохраняются старые представления и культы, о чем свидетельствуют находки архео­логов. Центральными объектами композиции являются переносной очаг, сандал – резервуар для золы и разжигания огня и котел для ритуальной пищи с раздутым в верхней части туловом. Формой и декором выделяется именно очаг. Его лицевая сторона оформлена в виде фасада монументального архитектурного сооружения: в центре – арочный проем, края выделены колоннами.

– Мало кто знает, что арка – это символ Вселенной, и ее изображения связаны с культом неба, – рассказывает старший научный сотрудник Южно-Казахстанского областного историко-краеведческого музея Лариса Морозова (на фото). – Ученые соотносят арку с символом апокатарсиса, то есть возвращения времени. А это не что иное, как связь с предками, преемственность поколений. Пространство между аркой и колоннами украшено налепами конусовидной формы без вершин, вся поверхность которых заполнена мелкими круглыми углублениями. Эти углубления указывают на космогонический смысл данного элемента декора (изображение солнца) и символизируют магию плодородия, выполняют множительную функцию. Кроме того, по мнению исследователей, такие налепы в виде груди относят очаг к антропоморфному типу, женскому божеству.

Слушать Л. Морозову можно до бесконечности, получая все новую и новую информацию. Оказывается, очаги, служившие и для обогрева жилищ, и для приготовления пищи, и для проведения религиозных ритуа­лов, были широко распространены в средневековом жилище Южного Казахстана и Центральной Азии. Обрядность, восходящая к эпохе саков и кангюев, претерпела изменения в соответствии с мировоззрением разных религий, что нашло отражение и в оформлении очагов.

Домашний очаг был святыней. Разрушить очаг считалось самым страшным проступком. Очагу приносили жертвы, огню также делали подношения, используя для этого сухие дрова, благовония, жир от жертвенных животных. Золу из очага запрещалось выбрасывать, ее выносили в специальные зольники рядом с жилищем. Все обряды с золой и огнем совершались для того, чтобы выпросить у богов здоровье, благополучие и богатство для семьи. Известный ученый К. Байпаков связывает ритуальные очаги с духовно-религиозными представлениями, которые существовали на юге Казахстана задолго до прихода ислама: культом огня, домашнего очага, культом предков, отождествляемым с Родом.

Культовый очаг в родовых святилищах был предназначен для поддержания жизни, рода и так далее. Таким образом, в очаге с горящим огнем или тлеющими углями отражено представление об очаге как о душе дома. Очаги в то время устанавливали в храмах, в так называемом Доме огня, в культовых помещениях дворцовых комплексов, родовых святилищах и жилых помещениях. Помимо общественного культа, которым руководили долж­ностные лица государства и жрецы, существовал и частный, домашний культ. Обряды его, более скромные, совершались главами семей и родов у очагов-жертвенников.

Ритуальная керамика с соответствующим декором употреблялась обычно во время календарных праздников. Некоторые сосуды, к примеру котлы, горшки, кувшины, светильники, могли использоваться и в каждодневной практике в связи с обрядами очищения, магическими действиями, обеспечивающими плодородие и защиту от злых духов. Поэтому сосуды являются не только носителями информации о форме, декоративном оформлении и технологии их изготовления, но и дают уникальную возможность получить представление о религиозном мировоззрении населения средневековых городов.

Поклонение солнцу и, как воплощающей его субстанции, огню отражено в формах и декоре ритуальных предметов, а также бытовых изделий светского, культового и погребального назначения. С движением солнца ассоциировалось возжигание всепоглощающего огня. Археологические находки зафиксировали эти представления в таких обрядовых и бытовых керамических изделиях, как светильники – «ширак», которые ученые также связывают с культом огня.

В коллекции светильников городища Ханкурган среди глазурованных ширак в виде плошечки с одним вытянутым желобчатым сливом выделяется один – в форме крестовины. В ней заложена идея, которая выражает религиозные представления ее заказчиков и создателей – выходцев из круга сырдарьинских племен солнце- и огнепоклонников. Самое простое изображение солнца – крест – известно издревле. Крестообразные формы в связи с этим воспринимались как магический оберег. Одновременно «крестовина» связывалась с идеями плодородия. Декоративные выступы между сливами светильника образуют фигуру квадратной формы, которая усиливает магический смысл «крестовины». Фигура квадрата в народных воззрениях ассоциируется с идеями прочности, стабильности и порядка мира: 4 стихии, 4 времени года, 4 стадии человеческой жизни, 4 стороны света, что осмысливается как уравновешенное единство.

Присутствие маленьких очагов не только в храмах, но и в жилищах горожан, является подтверждением жизнестойкости древних традиций и религиозных воззрений: культ огня продолжал сосуществовать с исламом. Факты почитания очага известны и в суфизме, распространенном на юге Казахстана: в жилище дервишей были очаги с постоянно горящим огнем, к которому они перед уходом прикасались руками, затем, произнося молитвы, проводили ими по лицу.

Культ огня и домашнего очага дожил до недавнего прошлого. В напольных очагах жилищ Южного Казахстана и Центральной Азии даже в XIX – начале XX веков сохранялись традиции почитания очага, проявляясь в формах и расположении в помещении. Под этим культом понимают прежде всего приписывание очагу и огню сверхъестественных свойств, использование их в магических обрядах жизненного цикла человека. Предки казахов и других народов имели схожие представления о том, что угасание огня в очаге означало прекращение жизни семьи. Огонь не рекомендовалось тушить, он должен погаснуть сам. Чтобы сберечь «свой» огонь, существовал обычай оставлять в очаге горящие угольки, которые закапывали глубоко в золу. В традиции был также обычай брать огонь из родового очага при расселении рода, что связано с представлениями об очаге как символе продолжения рода, функционирования семьи.

Казахи называют огонь «аулие» – «святой», а также «огонь-мать». Огонь считается покровителем жилища, домашним святилищем. Огнем сопровождается брачный обряд. Когда молодая сноха в первый раз вступает в дом свекра, бросает в огонь очага кусочки бараньего сала, становится перед очагом на колени или кланяется ему, затем ее сажают возле очага и льют в очаг жир. Женщины, нагрев руки на огне, водят ими по лицу невесты, приговаривая: «Мать-огонь и жир-мать, награди милостью».

Еще у древних тюрков существовал культ Умай – полисемантичного божества, тесно связанного с культом огня. Он сводился к олицетворению огня в образе женского божества, именуемого «мать-огонь». Этнографические материалы определяют тесную взаимосвязь народных представлений об «Умай» и «Кут», который выражает понятие души как жизненной силы, присутствия духа, плодородия, счастья.

При рождении ребенка огню также приносили жертвы. Женщина, пришедшая в чужой дом с грудным ребенком, обращалась со словами уважения и защиты к огню-очагу дома, а хозяин дома в это время угощал огонь пищей. В жертву огню приносили жир и специальные свечи, сделанные из пропитанной салом ваты или материи, обернутой вокруг чия. У казахов очень серьезной считалась клятва над огнем. Такое восприятие огня можно соотнести с древними зороастрийскими текстами, утверждающими, что тот, кто спасен огнем, спасен навсегда, а кто осужден огнем, осужден навсегда.

Огню как очищающей силе придается большое значение. Оставляя весной зимовку, между кострами прогоняли скот, навьюченных верб­людов, чтобы «нечистая сила» не преследовала их на кочевьях. Возвращаясь поздней осенью, окуривали зимовку дымом, чтобы прогнать «злых духов», будто бы поселившихся летом.

Существовал ритуал изгнания «злого духа», когда огнем описывали круги над головой недомогавшего. Огнем очищали жилище и детскую колыбель – бесік. Бесплодная женщина отправлялась к святым местам, где зажигала светильники, обращаясь к Богу и предкам с просьбой дать ей дитя. Во время исполнения подобных обрядов люди произносили имя Аллаха, обращали к нему молитвенные просьбы.

Согласно древним поверьям, запрещалось перешагивать через огонь, а также наступать на очаг и тушить огонь водой. В вечернее или ночное время суток запрещалось выносить золу из дома. А наступить на золу, по поверью, значит принести в дом все нечистое и плохое, что ушло вместе с золой. Запрещалось вынимать и разбрасывать головешки из очага. Это считалось плохой приметой – в доме не будет достатка и благополучия. Культ огня также присутствовал во многих обрядах, сопровождавших человека от рож­дения и до самой смерти.

Глядя на композицию с очагом в музее, Лариса Морозова предложила также вспомнить казахские пословицы, характеризующие людей и жизнедеятельность в сравнении с огнем. Например, «Когда сумеют сложить, загорится и снег; когда не сумеют сложить, не загорится и масло». Или еще вот эта: «У женщины, пришедшей за огнем, есть тридцать предметов для разговора». Подобные примеры можно продолжать.

– Я считаю, что своевременное включение данных новых изысканий и находок в музейную экспозицию делает знакомство с культурным наследием более информативным, ясным, интересным, – говорит Л. Морозова. – Любая экспозиция, даже отдельный артефакт, позволяют построить общение с посетителями таким образом, чтобы не предъявлять им готовый рассказ о каком-либо событии, а показать историю государства, региона в разные периоды. Музей не должен восприниматься как энциклопедия, которая в систематической форме подает готовые знания пассивно воспринимающим посетителям. Вот и новая экспозиция, на мой взгляд, подтверждает, что в современном обществе музей – это своего рода форум, место размышлений, культурно-образовательный центр, работающий для людей.