Где Будда смотрит на Или

Сокровищница под открытым небом

Не более чем в часе езды от города Конаева Алматинской области, на правом берегу реки Или, среди степи неожиданно возникает гряда невысоких скал – для этих мест не то что нехарактерных, но все-таки определенно выдающихся.

Тамгалы-Тас – «камни со знаками» или «писаные скалы» – входит в состав историко-культурного и природного музея-заповедника «Таңбалы» (о другой его части – Тамгалы – рассказывалось в статье «Каменная летопись степи» в № 28 «Казах­станской правды» от 29.05.2026 г.).

Высеченные на камнях священные образы буддизма превратили урочище в яркий и самобытный исторический объект – храм под открытым небом, и они до сих пор считаются одним из самых загадочных памятников духовной культуры Великой степи.

Что интересно, у археологов и историков остается не так много споров относительно датировки и происхождения сакральных гравюр, тем не менее связанные с ними легенды и домыслы не перестают возбуждать мистическое воображение.

– Это культовый памятник XVII–XVIII веков, то есть сравнительно «молодой». Он включает собрание наскальных изображений буддийских персонажей и большую серию молитвенных надписей, исполненных тибетским письмом и ойратским «ясным письмом», которые созданы в 1670-х годах по приказу известного джунгарского правителя Галдана Бошохту-хана, – дает характеристику историческому объекту главный научный сотрудник музея-заповедника Алексей Рогожинский.

Почетный караул

По Тамгалы-Тас правильнее будет передвигаться туристической тропой, помеченной веревочным ограждением. Таким образом, как утверждает экскурсовод проекта Golden ring Екатерина Калугина, можно совершить круг очищения.

Первое на нашем пути изображение – бурхана (монгольское прочтение слова «Будда») Лу-вана – расположилось в отдалении от основного комплекса. Оно занимает приметный валун и больше других пострадало от внешней среды: рельефные контуры истерлись и едва просматриваются.

Но кропотливое изучение идейной композиции обещает занимательные результаты. Можно, например, обнаружить, что голову сидящего на лотосе божества венчают семь змей и целиком фигура взята в кольцо змеиного тела.

Все не случайно. Монголы-ламаисты почитали Лу-вана «ханом драконов», как раз поэтому над его головой изображаются «драгоценные» змеи. Мало того, ему были вверены в управление всевозможные водоемы. Не поэтому ли Будда обращен своим ликом и позой проповедующего прямиком к руслу Или?

– По легенде, бурхан вылупился из яйца дракона – почитаемого мифического животного. У монгольских буддистов божество считалось хранителем того священного места, где оно изображалось. И по всей видимости, это самый ранний наскальный рисунок Тамгалы-Тас, – сопровождает по марш­руту Екатерина Калугина.

Но мы все-таки ненадолго отклонимся от главного направления, каким обычно ведут по ущелью, чтобы взглянуть еще на одного одиночного бурхана – пятого из всей серии. Дело в том, что он тоже «охранитель» и стоит по другую сторону центральной композиции святилища. Есть представление, что в изображении запечатлен Будда Митюкба («Невозмутимый»), и это тоже весьма колоритный персонаж.

– Такой Будда обычно держит в руках трезубец или молнию, что символизирует мужскую энергию. Обратите внимание на сопровождающую изображение надпись. Это мантра «Ом ма ни пад ме хум» – одна из главных в тибетском буддизме, она помогает стремящемуся к просветлению отречься от бесполезных привязанностей и желаний.

Особую метку Митюкба обыч­но носит на левой ладони. Так называемая ваджра говорит сама за себя: топор, трезубец, палица, а то и фаллос – важные атрибуты в ритуалах тантризма. Обозначая мужскую природу, он символизирует активность, стойкость и неуничтожимость.

Путь просветления

Центр буддистского пантеона Тамгалы-Тас – крупный осколок скалы, где уместились сразу три восседающих на лотосах бурхана. Его особое место в святилище определяется и выбором «героев» для наскального портрета. А он весьма назидателен.

– В центре – самое большое изоб­ражение – божество Арья, – рассказывает наш гид. – Это бодхисаттва – особый образ в буддизме, того, кто встал на путь просветления, но не спешит его завершить ради помощи людям. Бодхисаттвой может стать любой верующий, главное – быть сострадательным, жертвенным, приносящим добро.

Стоит отметить, гуманистичес­кая буддийская идеология всецело на стороне человека. Если совсем упрощенно, в буддизме нет понятия Творца и Вершителя судеб, это даже не религия, а нетеис­тическое, философское учение, смысл которого в «несложной» схеме: избавиться от страданий и неудовлетворенности, вырваться из круга Сансары – перевоплощений и перерождений – и наконец достичь Нирваны – абсолютно счастливой «пустоты». Пройти путь просветления от рядового человека до Будды может каждый.

– Так вот, чтобы стать Буддой, следует избавиться от страданий, отказавшись от всех желаний и привязанностей, – уточняет Екатерина. – Но бодхисаттва сознательно не переходит в состояние просветленности, чтобы поддерживать других.

Кстати, бодхисаттву просто узнать: в отличие от монашествующего Будды он всегда нарядный – в бусах да браслетах. На тамгалинском Арье (по-другому – Авалокитешвара) сразу 13 украшений, в одной руке хрустальные четки, в другой – цветок лотоса.

Слева и справа от величественного божества фигуры более скромного масштаба, но не меньшей значимости.

– Будда Сиддхартха Гаутама, известный также под именем Шакьямуни, – основатель буддистского учения. Это реально существовавший человек – потомок царской династии, росший не зная ни в чем нужды. Одной из причин закрытой жизни принца было предсказание старца, который предупредил, что как только он познает страдания, станет нищим пророком. Так и случилось: увидев однажды старика, будущий Будда понял, что жизнь невечна и несовершенна. Подавшись в отшельничество, он основал учение и воспитал множество учеников, которые понесли его по свету, – продолжает рассказ экскурсовод.

Врачеватель Будда Манлу, передавший, по преданию, премуд­рости тибетской медицины, на изображении в Тамгалы-Тас узнаваем благодаря исцеляющему все болезни плоду в одной руке и чаше с эликсиром долголетия в другой.

В поисках тамги

Исключительной особенностью илийских «писаных скал» остается еще один факт. Здесь выбито около пятидесяти надписей на тибетском и монгольском (ойратском, калмыцком, джунгарском) языках.

Все они в разное время расшифрованы и позволили довольно точно датировать наскальные изображения благодаря упоминаниям исторических событий и известных личностей. Кроме молитвенных заклинаний, охранительных формул, обращений к изображенным на скалах божествам, здесь упомянуты, например, события противостояния с джунгарами и высечены слова поклонения пятому панчен-ламе Лобсане Чойчжи Чжалсану, исторической персоне XVII века.

А вот вопросы истории и путей распространения буддизма по Великой степи в науке остаются остродискуссионными. Как бы то ни было, Тамгалы-Тас свидетельствует: здесь можно было встретить и ламаистских проповедников, и носителей древней буддийской культуры.

Очевидно, что интерес к сакральному месту проявляли казахские правители. Первое упоминание исторической местности Тамгалы-Тас относится к 1848 году. Как уточняет археолог Алексей Рогожинский, оно содержится в перепис­ке султанов и биев Среднего и Старшего жузов с администрацией Аягузского внешнего округа и приставом при киргизах (казахах) Большой орды.

– Отстаивая права владения казахами Среднего жуза летними и зимними кочевками на право­бережной стороне Или, управители родовых подразделений найманов привели свои доказательства: «На Или находится известный камень Тамгалы-Таш, на котором Аблай-хан и султан Абулфеиз положили тамгу (знак подписи, или знак, употребляемый вместо клейма) в удостоверение, что та сторона (то есть левый берег) должна принадлежать уйсуновцам, а здешняя – наймановским волостям», – цитирует документ Алексей Евгеньевич.

К сожалению, отмечает ученый, указанных в нем знаков на скалах Тамгалы-Тас обнаружить до сих пор не удалось, но сам факт столь раннего упоминания местности как достопримечательной и хорошо известной в среде казахов Семиречья заслуживает внимания.