Как Туркестан Борисовками прирастал

Сведения об образовании поселка Борисовка при станции Туркестан Чимкентского уезда Сыр-Дарьинской области сохранились в Туркестанском областном государственном архиве. Информация о том, где возник населенный пункт, что он из себя на тот момент представлял и как развивался, содержится в докладе о работе участкового пристава Бориса Тризны, датированном 1912 годом, и в отчете старшего производителя работ Д. Герке, состав­ленном 15 апреля 1913 года.

«Поселок Борисовка (по-прежнему названию Нахаловка), по сведениям временно заведующего Сыр-Дарьинским переселенчес­ким районом, возник в 1902 году, по показаниям Туркестанского Участкового Пристава Бориса Петровича Тризны – в 1903–1904 годах при станции Туркестан», – читаем в архивном документе. Расхождение в датах зарождения поселка несущественное и подтверждает, что его возникновение непосредственно связано со строительством в 1901–1902 годах железной дороги Оренбург – Ташкент, которая проходила в 4,5 км к западу от древнего Туркестана.

Архивные документы позволяют утверждать, что новый населенный пункт заложили 6 человек. Все они были служащими железной дороги, не имели служебных квартир и обустрои­ли себе жилье возле железнодорожной станции. В 1903 году делегация от новоселов даже ездила в Ташкент, чтобы подать прошение Главному начальнику края об устройстве на этом месте поселка.

Необходимо отметить, что Сыр-Дарьинская область дореволюционных времен не имела ничего общего с современной одноименной областью Узбекистана. Это была крупнейшая административная единица Туркестанского края, а ее территория простиралась от Ферганской долины и Семиречья на востоке до Аральского моря на западе, включала южные области современного Казахстана на севере и граничила с Самаркандской областью по реке Сыр-Дарье на юге. Столицей Сыр-Дарьинской области, как и всего Туркестана, был Ташкент.

Обращение железнодорожников не осталось без внимания. В ответ на прошение администрация распорядилась командировать в Борисовку землемера Телешкова, который отвел 34 земельных участка под строительство жилья. Их распределяли среди служащих и рабочих железнодорожных мастерских. Тот факт, что уже в следующем, 1904 году на всех участках были возведены постройки, говорил сам за себя.

Число служащих на железной дороге и рабочих железнодорожных мастерских постепенно увеличивалось, им нужно было где-то жить. Люди начали строить себе жилье по соседству с первопроходцами, самовольно занимая земельные наделы. Массовая застройка пришлась на 1908 год. Тогда наряду с железнодорожниками пустующие земли начали осваивать не только работники дороги, но и посторонние граждане, включая жителей Туркестана, который от железнодорожной станции отделял пустырь. Среди них были доктор, мировой судья, нотариус, акцизный чиновник, фельдшер и другие.

Основателям Борисовки такой расклад пришелся не по нраву. Осенью 1908 года они постановили отбирать земли у тех, кто до весны 1909 года не возведет на них постройки, и передавать их другим нуждающимся в жилье гражданам. Это подстегнуло землевладельцев, часть которых тут же принялась за строительство, еще часть – завезла строительные материалы и вырыла на участках колодцы. Были и такие, кто решил добровольно отказаться от надела.

При обмежевании в 1912 году межевым техником Сергеевым поселка Борисовка, расположенного за полосою железнодорожного отчуждения к западу от станции Туркестан, на план было занесено уже 240 земельных участков. А сам документ, составленный межевым техником, неожиданно стал основой для разделения Борисовки на два поселка. Вот что об этом читаем в архиве: «Когда же по имеющемуся в Канцелярии Туркестанского Участкового Пристава плану городского выгона гор. Туркестана были сопоставлены одновременно полоса станционного отчуждения, городской земельный надел, охватывающий станцию Туркестан, и территория поселка, то оказалось, что правильный по распланировке поселок подлежит разделу пополам, по косой линии, между казною и городом Туркестаном. Северо-восточная часть поселка лежит в западной части городского выгона, которую Уртакское городское общество считает своей собственностью и составляет, таким образом, городское предместье Туркестана за станцией железной дороги. Юго-западная же часть поселка, примерно в 150 дворов, расположена на государственной земле, на право пользования коей претендуют те же сарты городского Уртакского общества».

Три в одном

Так образовались две Борисовки, в которых в общей сложности в 1911 году проживали в 268 домовладениях 748 жителей. Конечно, по сравнению с Туркестаном, в котором в 1908 году насчитывалось 3 616 домов, 2 церкви, 41 мечеть, имелись городское мужское 2-классное училище, женское приходское, татарское и еврейское училища, русско-туземная школа, медресе и 22 мактаба (школы), это был крохотный населенный пункт. Широко в Туркестане была представлена и сеть административно-общественных учреждений – управление участкового пристава и воинского начальника, почтово-телеграфная контора, камера мирового судьи, лазарет, общественная библиотека, 2 общественных сада, детский садик и пр.

Население города в 1910 году составляло 15 236 человек. Уже тогда Туркестан имел целый ряд промышленных предприятий. По состоянию на 1912 год имелись 4 хлопкоочистительных, 10 мас­лобойных, 8 мыловаренных, 5 кирпичных заводов, 15 водя­ных мельниц.

На тот момент с восточной стороны древнего города, ближе к Туркестану, уже зарождался третий поселок Борисовка. В самовольно построенном населенном пункте было 104 дома. На полосе железнодорожного отчуждения появилось не только жилье, но и нелегальный базар.

Старший производитель работ Д. Герке, обследовавший все три поселения, пришел к выводу, что «нелегальный базар должен быть закрыт и устроен либо на пустыре туркестанского городского выгона (в 4 верстах от города, в ¾ версты от станции), или же должен быть перенесен в казенный поселок Борисовку». При этом он исходил из того, что «посаженная плата на базар может быть установлена по 10 копеек с квад­ратного саженя, а ближайшие к нему места могут быть обложены более высокою платою от 3 до 5 копеек с квадратного саженя».

Высказал производитель работ свое мнение и по поводу притязания сартов на земли, занятые борисовцами, полагая, что «казенный поселок Борисовка расположен на ровном глинисто-песчаном, совершенно безводном и совершенно бесплодном солончаке, еще более пустынном, чем тот городской пустырь между станционным вокзалом и Туркестаном, который Уртакское общество присваивает в свое владение». Автор документа отмечает, что «интерес сартов к борисовской территории возник только пос­ле устройства вокзала, до того же вся местность представляла безжизненную равнину, не состоя­щую буквально ни в чьем пользовании, а потому фактически казенная Борисовка возникла на совершенно свободной государственной земле, часть которой в 1889 году беспрепятственно была отведена городу в надел, беспрепятственно была нарезана в 1903 году землемером Телешниковым и ныне может быть предоставлена в любой площади борисовцам в надел вплоть до протекающей на западе речки Карачик».

Борисовка стала единственным из обследованных в 1912 году Д. Герке поселков, имевших общественное управление в лице выборного старосты. Админист­ративное «заведывание» населенным пунктом по «словесному препоручению Чимкентского уездного начальника» находилось в руках Туркестанского Участкового Пристава Бориса Петровича Тризны. Соответствующее решение принято на основании Общего Положения о крестьянах, изданного в 1902 году, и не противоречило требованию Положения об управлении Туркестанским краем.

Староста поселка Борисовка имел широкое делопроизводство, включающее Книгу приговоров, постановлений полиции и распоряжений начальства, журнал входящих бумаг, домовую и приходно-расходную книги, квитанционную книгу денежных поступлений. Из общественных сборов выдавалось денежное вознаграждение на нужды Борисовского приходского однокомп­лектного училища Министерства народного просвещения. На собранные средства содержался непосредственно и староста Борис Тризна.

Не исключаю, что топоним Борисовка – производное от имени Тризны, широко известного первого директора Аксу-Джабаглинского заповедника. Он родился в Киеве в 1867 году и происходил из малороссийских дворян, был одним из потомков архимандрида Иосифа Тризны, возглавлявшего Киево-Печерскую лавру в 1647–1656 годах.

Любопытна его история появления в наших краях. Тризна учился в Константиновском военном училище, где примкнул к народовольцам. После убийства царя в марте 1881 года начались аресты народовольцев и им сочувствующих. 28 мая 1887 года в Петербурге прошел Лопатинский процесс, после которого наиболее активные члены «Народной воли» были казнены. Бориса Тризну, сосланного солдатом в Ташкент в 3-й Туркестанский стрелковый батальон, сия участь миновала. Более того, благодаря протекции помощника губернатора П. И. Хомутова Тризна вскоре получил место в администрации.

19 апреля 1917 года приказом председателя Туркестанского комитета Временного правительства подполковник Борис Тризна был назначен Сыр-Дарь­инским областным комиссаром. В июне 1918 года он служил крае­вым комиссаром военной народной охраны Туркестанских путей сообщения, в 1922-м стал начальником по охране зарослей дармины при Чимкентском сантонинном заводе, затем – помощником директора этого предприятия. В 1924 году он занял должность директора Чимкентского музея, а с 1925 по 1936 год Борис Петрович организовал Аксу-Джабаглинский заповедник и стал его первым директором.

«Новый» город

«Поселок Борисовка ни торгового, ни промышленного значения не имеет и представляет собой лишь место самой ординарной оседлос­ти». К такому выводу пришел после проведения обследования пристанционного населенного пункта старший производитель работ Д. Герке, написавший следующее: «В виду отсутствия и в будущем каких-либо шансов на увеличение роста и значения Борисовки, я полагал бы отнести весь этот поселок к местности 4 разряда и назначить оброчную плату по одной копейке с квадратной сажени для усадебных мест. Выгон подлежит бесплатному отводу жителям поселка».

Тогда он и предположить не мог, что основу современной планировочной структуры города заложат два населенных пункта: собственно город Туркестан и поселок железнодорожников Борисовка, который вскоре окрестили как «новый» город. Впрочем, первый генеральный план предусматривал планировку города, исключающую поселок Борисовка. Согласно новому генеральному плану, разработанному архитекторами Казгорстройпроекта в 1964 году, разрозненные жилые массивы Туркестана и поселка Борисовка объединялись единым планировочным решением.

– Небольшой населенный пункт, в котором работал Борис Тризна, получил свое развитие как поселок железнодорожников еще до советских времен, – рассказывает старожил Туркестана, советник директора Государственного историко-культурного заповедника-музея «Азрет-Султан» Марат Туякбаев. – Тогда же там построили больницу для служащих, школу, которая работает и сейчас, был детский сад. Огромный парк с летним и зимним кинотеатром и школой для младших классов, в которой я учился, – это уже Борисовка-2. Чуть дальше, где сейчас находится микрорайон «Самал», была Борисовка-3. Там располагались водокачка и дома, в которых жили сотрудники железной дороги, обслуживавшие ветку дороги, идущую на Ачисай. По узкоколейке ходили паровозы, мы с мальчишками бегали смотреть.

Марат Кымызович с грустью вспоминает, что в начале 90-х годов прошлого столетия кто-то эту водокачку приватизировал, распродав кирпичи царских времен, отличающиеся отменным качеством, на строительные материалы. А ведь это был знаковый объект дореволюционной архитектуры! Впрочем, в бывшей Борисовке сохранилось много построек царских времен, считающихся памятниками архитектуры. Школа им. Никитина, парк, летний и зимний кинотеатр, больница, детский сад – все это сохранилось и используется до сих пор.

Дома, к примеру, примыкающие к железной дороге, в которых жили машинисты, являются образцом провинциальной архитектуры XIX века. Часть зданий включена в свод памятников в качестве объектов местного значения, часть разрушена. Многие здания приватизированы, находятся в частных руках, и это, конечно же, сказалось на их сохран­ности. Когда-то их возводили в европейском стиле, используя приемы строительства местного традиционного жилища – айваны, внутренние дворики, увитые зеленью. «Новый город» в тот период был довольно хорошо благоустроен и по описаниям современников напоминал провинциальные города европейской России.

– Все казенные постройки возводились из жженного кирпича и еще 100 лет простоят, – комментирует Марат Туякбаев. – Другой вопрос, что к ним нет соответствующего отношения – как к памятникам старины. Многие элементы архитектуры уже замазаны-закрашены. Сколько раз мы выносили предписания, чтобы ничего не пристраивали, не перестраивали, ремонт не делали без согласования с уполномоченным органом. Бесполезно. Возможно, все это не ценится потому, что в Туркестане слишком много памятников архитектуры и археологии. К примеру, в Арысе – городе, являю­щемся ровесником Борисовки, куда более трепетное отношение к архитектуре царских времен.

Действительно, здания начала прошлого века сегодня со всех сторон буквально облеплены всякого рода пристройками, что их даже сфотографировать невозможно. Целый пласт истории, интересный для туристов и местных жителей, многие из которых мало знают о том периоде времени, оказался недоступен для ознакомления.

Под слоем асфальта оказалась и дорога, мощенная булыжником, соединявшая железнодорожную станцию со старым городом. Ее выложили в 1909 году, а в 60-х годах прошлого столетия зачем-то закатали в асфальт.

– Я помню, по этой дороге мы ездили в школу до нынешней площади Есимхана на двух пазиках, которые перевозили школяров, – делится воспоминаниями Марат Туякбаев. – Это была крайняя остановка, а дальше все шли пешком, потому что мощеная дорога заканчивалась и начиналась непролазная грязь. В одно время все три Борисовки объединили в микрорайон «Жолдын ас», что в переводе с казахского языка означает «за линией». Теперь это мик­рорайон Бекзата Саттарханова.