Какое имущество коррупционеров подлежит конфискации?

Дело в том, что уголовное законодательство различает два вида конфискации – общую и специальную. Общая не огранивается имуществом исключительно преступного характера и допускает изъятие у преступников иного, но эквивалентного по стоимости. В отличие от нее, специальная конфискация носит ограничительный характер и распространяется только на имущество, имеющее прямую связь с преступлением.

Наш Уголовный кодекс, действующий с 2015 года, предусматривает специальную конфискацию. Так, статья 48 УК РК закрепляет изъятие только имущества, «добытого преступным путем либо приобретенного на средства, добытые преступным путем, а также имущества, являющегося орудием или средством совершения уголовного правонарушения».

На практике это привело к тому, что осужденным коррупционерам, сумевшим заблаговременно укрыть преступные доходы, в том числе путем вывода за границу, удается сохранять и другое свое имущество. Простой народ, не умудренный в юридических нюансах, в недоумении вопрошает: «Почему государство не конфисковало ни квартиры, ни машины, ни земельные участки (о местонахож­дении которых всем известно) у человека, которого суд признал виновным и осудил за коррупционное хищение?!»

Аргументы, что это имущество не имеет связи с его коррупционной деятельностью, а потому не подлежит конфискации, не укладываются в сознании рядовых граждан, так как их понятие о справедливости не искажено некачественными законами.

Для органов следствия это обернулось дополнительной наг­рузкой, связанной с целенаправленным поиском именно преступного имущества, несмотря на наличие других материальных активов у коррупционера. А это, в свою очередь, влияет на сроки досудебного расследования, которые вынужденно продлеваются и отдаляют момент вынесения приговора. Хотя Уголовный кодекс допускает в случаях невозможности конфискации имущества, добытого преступным путем, заменять ее денежной суммой в эквиваленте, однако на практике данная норма прак­тически не работает по причине отсутствия качественного механизма ее реализации.

Для полноты картины можно добавить, что, в отличие от Уголовного, Уголовно-процессуальный кодекс (статья 163) дает право суду в случаях невозможности установления места нахождения незаконного имущества накладывать арест на другое имущество. Здесь имеет место явное противоречие между двумя кодексами. Однако в этом случае приоритет отдается УК, так как согласно принципу презумпции невиновности «в пользу подозреваемого, обвиняемого, подсудимого должны разрешаться и сомнения, возникающие при применении уголовного и уголовно-процессуального законов».

Затронутая проблема появилась в рамках действующего УК. До 2015 года предыдущий Уголовный кодекс предусматривал общую конфискацию, то есть не ориентировал правоприменителя на имуществе исключительно криминального характера.

Главной причиной перехода от общей к специальной конфискации имущества является ратификация Казахстаном в 2008 году Конвенции ООН против коррупции 2003-го и в
2011-м – Конвенции Совета Европы об отмывании, выявлении, изъятии и конфискации доходов от преступной деятельности 1990 года. Данные международные документы в целом ориентируют государства именно на специальную (предметную) конфискацию, то есть на изъятие преступных доходов, орудий преступления и имущества преступного происхождения.

Основная логика заключается в том, что государство должно лишить преступника экономической выгоды от преступления, изъять средства совершения преступления и не затрагивать имущество законного происхождения без достаточных оснований. Поэтому при разработке действующего УК законодатели прямо ссылались на данные и другие международные документы, затрагивающие вопросы конфискации.

Вместе с тем детальный анализ указанных двух конвенций показывает, что в них нет запрета на общую конфискацию, они ее недвусмысленно допускают наряду со специальной. Так, статья 31 Конвенции ООН против коррупции предусматривает арест и конфискацию «доходов от преступлений, признанных таковыми в соответствии с настоящей конвенцией, или имущества, стоимость которого соответствует стоимости таких доходов».

Конвенция Совета Европы также содержит аналогичные нормы. К примеру, статья 11 обязывает государства арестовывать имущество и замораживать любые действия с ним, так как впослед­ствии они могут стать «объектом запроса о конфискации или его адекватной заменой». Статья 13 допускает накладывать арест и конфисковывать любое имущество, стоимость которого соответствует денежной сумме, не уплаченной коррупционером по запросу другого государства.

Имеются и другие документы, которые в совокупности с затронутыми нормами однозначно говорят о допустимости в международном праве общей конфискации имущества коррупционеров.

В целом анализ международных стандартов показывает, что они используют концепции proceeds of crime (доходы от преступления), instrumentalities of crime (орудия и средства преступления), property of equivalent value (имущество эквивалентной стоимости). А если учесть, что присоединение Казахстаном к конвенциям ООН и Совета Европы обязывает нас в рамках межгосударственных взаимоотношений применять указанные инструменты, то напрашивается вопрос: для чего мы ограничили в своем законодательстве пределы конфискации имущества коррупционеров?

Что касается практики противодействия коррупции в других странах, то она не ограничивается конфискацией имущества исключительно коррупционеров. Например, в Китае за счет государства обеспечивается полное возмещение ущерба частному бизнесу, наступившему из-за неправомерных действий чиновника. Затем в порядке регресса государство взыскивает все понесенные расходы с родственников чиновника.

Еще жестче законы в Гонконге, где на имущество родственников подозреваемого в коррупции арест накладывается изначально. Даже смерть коррупционера не останавливает государство от возмещения ущерба. Интересен и опыт Норвегии, где под конфискацию подпадает не только имущество родственников коррупционера, но и имущество бывшей его супруги.

И это с правовой точки зрения вполне обосновано, так как статья 65 Конвенции ООН против коррупции закрепляет: «Каж­дое государство-участник может принимать более строгие или суровые меры, чем меры, предусмотренные настоящей конвенцией, для предупреждения коррупции и борьбы с ней». Так что в рамках разработки нового Уголовного кодекса РК следует пересмотреть вопрос о пределах конфискации имущества коррупционеров в сторону ужесточения.