Кузнец своего счастья

Вокруг него всегда много­людно. Стоит кузнечных дел мастеру разжечь свою печь с открытым огнем, работаю­щую на коксующих углях, самостоятельно приготовленных по старинному рецепту, как тут же вокруг собираются любопытные. И дети, и взрос­лые восхищенно наблюдают, как из металлической болванки рождается колокольчик, маска, подсвечник или замысло­ватая фигурка животного. И это понятно: увидеть настоящего кузнеца у наковальни сейчас можно нечасто.

– Эта печь – элемент шоу, – говорит Абдулла Наурызбаев. – Когда разогреваю ее при помощи горна, обязательно ставлю на огонь чайник, угощаю всех желающих чаем. Людям интересно, как работают кузнецы, расспрашивают. Многие удивляются, что этот промысел жив до сих пор и есть те, кто им занимается. Я специально на фестивали, ярмарки ремесленников привожу все это оборудование. Мальчишки подходят, охотно берутся пробовать себя в роли кузнеца, радуются, когда я даю молоточек, предлагая поработать подмастерьем. Так пытаюсь пробудить интерес к ремеслу.

В мастерской кузнеца, пост­роенной на подворье частного дома, печь работает на природном газе. Так и разжечь ее проще, и нужную температуру поддерживать легче, да и соседи не жалуются на дым, образующийся при сжигании угля.

– Прогресс внес коррективы в старинное ремесло, – улыбается мастер. – Сделал вот молот, сам собрал, оснастив его необходимыми элементами, упрощающими работу. Шутя я его называю шайтан-молоток. Если можно хотя бы частично автоматизировать процесс, так почему это не сделать? Кувалдой махать мне тяжело сейчас, вот и облегчил свой труд.

Художественной ковкой по металлу Абдулла Халманович занялся четыре года назад, выйдя на пенсию. Наконец-то появилось свободное время, чтобы всецело посвятить себя творчест­ву. Всегда хотел делать что-то особенное. Ради этого пошел против желания отца, видевшего сына студентом института ирригации, и поступил в Чимкентское художественное училище им. А. Кас­теева на отделение бутафории.

Там судьба свела его с преподавателем Альназаром Сайдибековым, обучившим технологии ковки и открывшим безграничные возможности искусства по металлу. Открытый огонь буквально завораживал талантливого ученика, быстро освоившего приемы кузнечного ремесла.

– Огонь – моя стихия, – приз­нается Абдулла Наурызбаев. – Могу бесконечно смотреть на пламя, находя в нем успокоение, черпая силы и энергию. Возможно, дают о себе знать гены. Мой дед Наурызбай, фамилию которого я ношу, был кузнецом. Я его никогда не видел, но много слышал о том, каким он был искусным мастером. Вот эти путы для лошади, сделанные его руками, сохранились у моей старшей сестры. Посмотрите, звенья сделаны в виде головы змеи. Казалось бы, в обычный предмет быта он внес элемент творчества. Для меня пример деда служит ориентиром по жизни.

Ему мой герой следовал, когда после окончания колледжа пришел работать художником-оформителем в Художественный фонд города. Не отходил от этого принципа, когда сменил профессию, подавшись в строители, чтобы обеспечить семье достаток.

Мастера, представляющего на выставках свои оригинальные изделия, сразу заметили, оценив его уровень профессионального мастерства и творческий подход. В позапрошлом году Абдулла Наурызбаев стал членом Союза ремесленников Казахстана, поя­вились первые коммерческие заказы, один из которых станет частью экспозиции готовящегося к открытию в Туркестане нового музея истории.

Увеличенная копия печати Ходжи Ахмета Ясауи впечатляет своими размерами. Диаметр круга – 1,8 метра! На выполнение заказа отвели три месяца. Абдулла Халманович справился за месяц, а точнее за 25 дней. После того, как придумал вариант, который одобрил заказчик, практически не выходил из мас­терской, испытывая творческое нетерпение и азарт.

– Эскиз экспоната мне дали готовый, а параметры и конструкцию я предложил сам, – посвящает в детали работы над музейным экспонатом Абдулла Наурызбаев. – Из металла вырезал буквы как на печати, использовав технику выколотки, или дифовки. Из кованных букв собрал текст на арабском языке. В середине перстня значатся десять имен Ясауи, а по кругу нанесены суры из Корана. Основа перстня изготовлена из железа, покрытого медью. Отсюда и вес конструкции, сос­тавляющий почти полтонны.

Работа над спецзаказом стала для ремесленника своего рода проверкой себя и своих возможностей.

– Оказалось, что руки помнят все навыки, отработанные в юности, – откровенничает мас­тер. – Это вселило веру, заглушив сомнения, которые свойственны людям творческих профессий. Заказы буквально посыпались. Сейчас вот работаю над уменьшенной копией нефтяной качалки – заказ нефтяника. Ее масштаб – один к тысяче. Конечно, при помощи штамповки можно такое изделие за полдня изготовить, но это уже будет совсем другая вещь – без души и лишенная индивидуальности.

Абдулла Наурызбаев отказывается, если просят сделать, к примеру, нож или копье. Не лежит душа к таким вещам. Во-первых, оружие не хочет делать. Во-вторых, считает, что это элементарно просто, для этого достаточно чувствовать металл. Ему же больше нравится творить, создавая замысловатые изделия, панно и конструкции, идея которых рож­дается в голове, а уже потом воплощается в металле.

Сейчас он работает над композицией, которую назвал Mеmento mori, что в переводе с латинского означает «помни о смерти».

– Наша жизнь не состоит из одних праздников и радостных моментов, – считает мастер. – Я часто придаю своим фигуркам скорбное выражение лица. Это не только напоминание о том, что человек не вечен, но и приглашение к размышлению о смысле нашего существования. Хочется, чтобы в каждом панно, каждой конструкции человек увидел то, что заставит его задуматься.

Сотрудничество с председателем Союза ремесленников РК Айжан Беккуловой вылилось в создание нескольких совместных произведений, которые сейчас демонстрируются на персональной выставке известной художницы «Жизнь замечательных людей» в Государственном музее искусства им. А. Кастеева. Айжан увидела в старой швейной машинке казахскую тазы, а Абдулла Наурызбаев воплотил ее задумку в своей мастерской.

И это не единственный проект, ставший результатом сот­рудничества двух поистине талантливых творцов. На той же выставке представлены и другие. К примеру, деревянные двери, инкрустированные кованными элементами из металла.

А мастер тем временем строит новые планы, среди которых намерение поработать с запасенными корягами. Уже есть первые творческие задумки того, как соединить их с металлом, чтобы получилось произведение искусства.

Интересным и насыщенным оказалось знакомство, переросшее в сотрудничество, с казах­станско-российским режиссером, уроженцем Шымкента Сергеем Дворцевым. Сейчас он завершает работу над сценарием исторической картины о том, как создавался Тайказан. С Абдуллой Наурызбаевым Сергей Владимирович встречался неоднократно, обсуждая технологию художественной обработки металла. А еще ему интересно мнение мастера о том, как, на его взгляд, могла идти работа над этим шедевром мирового искусства и как бы это сделал он сам, если бы вдруг ему пришлось пойти по пути древних мастеров.

В основе сотрудничества режиссера и мастера по художественной обработке металла лежат не только консультации и общий интерес к теме.

– С большой долей вероятности он будет одним из актеров фильма, – говорит Сергей Дворцевой. – Абдулла Наурызбаев вовлечен в проект. Он привлек мое внимание глубиной своего таланта. Вы видели, как тонко мастер передал ветер при помощи металлических шурупов? В этой миниатюре в полной мере отражается его дар, врожденное художественное мышление.

Общение с Сергеем Дворцевым обострило для Абдуллы Халмановича проблему воспитания учеников. Его беспокоит, что не очень-то молодежь рвется освоить технологию художественной ковки. Сложно, хлопотно, порой тяжело физически. К тому же это одно из немногих ремесел, в котором творчество неразрывно связано с мастерством. Вот и переживает, как бы не получилось так, как в истории с тайказаном, тайну изготовления которого пытаются сейчас разгадать.

Но как же светлеет лицо мас­тера, когда в мастерскую забегает восьмилетний внук Аблайхан, спрашивая, чем помочь аташке. Мальчонка охотно берет молотки и щипцы, стараясь тут же найти им применение, наполняя сердце мастера надеждой на то, что древнее искусство не уйдет в небытие.