Лайфхаки от Анны

В Ташкенте, где сейчас ее семья подол­гу живет по делам семейного бизнеса (Анна и ее муж занимаются в Казахстане и соседнем Узбекистане электронной коммерцией), она создала сообщество женщин-экспатов, 70% из них – из Казахстана.

– Последние пять лет наша семья много времени проводит в Узбекистане, но домой, в Алматы, приезжаем постоянно, – рассказывает Анна. – Соседи во многом близки нам по менталитету и культуре, я благодарна этой стране, здесь тоже уютно, но Казахстан, подаривший мне самых дорогих людей – мужа Арслана и детей: Эрика, Таира, Жана, Ролана и Адели – другое. То, что люди, наверное, вкладывают в слово «родина».

Теперь о сообществе. Нас изначально было всего восемь человек, и это было не совсем сообщество, а так – компания подружек. Но потом каждая стала добавлять своих знакомых, а дальше появились девочки из Кыргызстана, Украины, позже – жены релокантов из России. Однажды мы собрались за большим казахским дастарханом, и после этого процесс было уже не остановить. Сейчас нас в сообществе около 130 человек.

Когда женщины из других стран впервые попадают к нам, то удивляются нашему гостеприимству, взаимной поддержке, желанию сохранить свои традиции и особенно язык. Так вот о нем. Когда я приехала в Узбекистан, то как бы бонусом к казахскому сразу стала понимать, а потом и говорить на узбекском. Понятно не на 100%, но чем дальше – тем лучше. Теперь уже и турецкий понимаю на уровне каких-то простых вещей. Это к вопросу о том, зачем учить казахский – благодаря ему получаешь доступ к огромному количеству тюркских языков. На мой взгляд, это круто.

– Языком, судя по Вашему хорошему казахскому произношению, Вы уже овладели...

– На разговорном уровне, конечно, да. Это, я считаю, такой маст хэв. Когда люди собираются жить в Америке, то ведь учат анг­лийский. А в чем разница-то? Но при этом, обратите внимание, в Казахстане, если за столом есть хотя бы один человек, не говорящий на казахском, все будут говорить на русском. Мне кажется, это такой особый уровень гос­теприимства и толерантности, которого нигде больше нет.

И я думаю, что те, кто приехали жить в Казахстан, а особенно если, как и я, приняли гражданство страны, должны осваивать государственный язык. Тем более что сейчас это стало намного проще сделать. Мой лайфхак для изучения казахского языка – казахские песни. Найдя на YouTube те, что с текстовым переводом, слушала и подпевала. Мелодия языка здорово помогала прак­тиковать произношение. Еще я смотрела знакомые фильмы с озвучкой и субтит­рами на казахском. Помню, одним из первых был «Джентльмены предпочитают блондинок» на казахском с Мэрилин Монро. И знаете, наш (именно наш) язык очень ей идет.

А самое приятное и трогающее душу – поддержка, которую я встречала везде, когда впервые заговорила на казахском. Все наперебой хвалили, давали советы и по-доброму поправляли.

– В соцсетях Вы написали, что готовится к выходу Ваша книга. О чем она?

– Там главной темой будет Казах­стан глазами иностранки: культурные и языковые аспекты, заметки о быте, еде, традициях и немного о культурных параллелях между Японией и Казахстаном. Рассказывая об этом, я вспоминаю истории из своей жизни и пытаюсь дать ответы на те вопросы, на которые искала ответы и сама тоже. А еще она о том, почему Казахстан стал для меня второй, а в чем-то и первой родиной. Ответ прос­той: потому что подарил мужа, детей, открыл море возможностей. Здесь, можно сказать, мен адам болдым, то есть состоялась не только как личность, но и как жена, мать, келiн, познала семейные ценности и настоящую дружбу.

Мои подруги и подписчики на «Фейс­буке» советуют назвать будущую книгу «Орыс келiн». А мне кажется, это не просто избито, а вообще вчерашний день. Есть вариант «Ваби-саби по-казахски», но это еще не финал.

– А сколько лет Вы уже прожили в Казахстане?

– Пятнадцать лет.

– Вы стали многодетной мамой. Это тоже осознанный шаг?

– Каждый ребенок для нас желанный, но теперь все: бала табатын дүкен жабылды – мы с мужем закрыли эту тему. Тут тоже ведь баланс важен.

– Где бы Вы ни были, всюду притягиваете к себе людей. В чем же Ваш секрет?

– В мире много хороших людей, особенно если не пытаться оспаривать золотое правило – как ты к миру, так и он к тебе. Мой папа всегда учил: все зависит от тебя самой. Если все сделала так, как надо, то хорошо. А если ждешь, что тебе и любовь, и дружбу преподнесут на блюдечке, то можешь и не дождаться. Умение дружить – это уже от мамы. Во времена ее молодости быт у советских женщин был тяжелый, о помощниках за деньги в обычных семь­ях и не думали, но я видела, как она «инвестировала», как сейчас говорят, свое время в отношения с подругами. Они встречались, ходили вместе на какие-то мероприятия, приглашали друг друга в гости. С тех пор я поняла, что любые отношения – это тоже труд, сейчас я этому учусь у своих подруг. Они умеют поддерживать друг друга, оказывать знаки внимания. Возьмем такую традицию как көңіл шай: когда в семье у человека случилось какое-то горе, то его приглашают за специально накрытый для него стол, чтобы показать – ты не один, мы с тобой. Это поразительное, с точки зрения европейца, построение человеческих взаимоотношений.

– Вы долгое время жили и работали в Японии, стране, обладающей, как говорят, «культурной зрелостью». Что включает в себя это понятие?

– Все, конечно, наслышаны о трудолюбии японцев и их величайшем чувстве долга и ответственности – перед своей компанией, обществом и семьей. Но одна из самых главных особенностей культуры этого народа – уважение к человеческому достоинству. То, что его не будут публично отчитывать за ошибки или каким-то еще другим образом унижать, а наоборот – будут стремиться помочь ему «сохранить лицо» – один из краеугольных камней, на мой взгляд, японской культуры и философии. Это то, о чем я с благодарностью вспоминаю из японсокго периода своей жизни и стараюсь внедрить и при воспитании детей, и в нашем с мужем бизнесе. Это сложно, но, по крайней мере, я стараюсь ориентироваться на это.

– А какой опыт помог Вам быстро адаптироваться в Казахстане – российский или японский?

– Безусловно, японский. Если говорить с точки зрения ментальных вещей, то Казахстан и Япония намного ближе, нежели Казахстан и Россия, где я родилась, выросла и окончила университет.

Мой японский шеф долгое время работал с казахстанскими клиентами, много раз бывал в Казахстане, а я до того, как выйти замуж, – ни разу. И когда он узнал, что я переезжаю сюда, заявил, что, скорее всего, буду ко двору. Говоря о том, что Восток – дело тонкое, шеф пошутил: «Поклоны ты у нас научилась делать, а чай казахи любят пить не меньше, чем мы, японцы».

– Что общего и в чем различия, на Ваш взгляд, между японским и казахским менталитетом?

– Есть такие понятия, как high context culture and low context culture – культура с высоким контекстом и культура с низким контекстом. Западные культура и коммуникации, как правило, с низким контекстом: что говорю, то и думаю. Восточные – один пишем, три в уме, а если на примере Японии, то говорю одно, подразумеваю другое, а на самом деле намекаю еще и на третье. Вот в этом плане коммуникации в Казахстане, на мой взгляд, намного проще, чем в Японии, несмотря на то что в обоих случаях идет речь о восточной культуре.

То, что казахстанцы более открытые, дает возможность получать и прямую негативную обратную связь, что, на мой взгляд, очень важно. В Японии будут всячески уходить от слова «нет», так как это будет считаться проявлением неуважения. Поэтому, если партнер говорит «мы тщательно изучим этот вопрос» или «простите, это немножко сложно», то иностранец может

«завис­нуть» на переговорах на долгие недели и даже месяцы, Он будет спрашивать снова и снова о результатах, тогда как любому японцу давно бы уже было ясно, что эти фразы – эвфемизмы решительного «нет».

Если рассмотреть страны через призму концепции экстравертов и интровертов, то, на мой взгляд, Япония – это страна-интроверт, а Казахстан – экстраверт, потому что такого уровня принятия других культур, открытости, толерантности, гостеприимства (всех посадят за стол и накормят) я не встречала ни в одной стране мира. И за это я люблю страну, которая за 15 лет стала моей. Поэтому и язык, наверное, пошел у меня быстро...

В завершение одна из самых популярных заметок Анны Коуровой о языке, гостеприимстве и хлебе в «Фейсбуке»: «Я ела разный хлеб в Казахстане. Уличную самсу с сыром, большую, треугольную и слоеную. Покупала ее в киоске на Байтурсынова, шла вверх по улице с видом на горы, хрустела самсой и мечтала. Завтрак у Тиффани по-алматински.

Бауырсаки, которыми угощала меня моя первая учительница по казахскому языку Ардақ-тәте, были вот такими:

«В слове бау­ырсак не нужно Ы произносить, это редуцированный звук, и Қ должно активное быть – Қ, Қазақстан. Ай, в следующий раз у меня дома урок проведем, покажу тебе настоящие бауырсаки».

Запомнились шелпеки, которые жарили девочки из семейного детского дома в Талгаре к приезду нас, студентов-волонтеров (я тогда получала второе высшее в КИМЭПе). Помню, мы стеснялись их есть – это же мы приехали помогать, а не наоборот. Но мама-опекун этого дома учила своих птенцов что-то делать руками (красить, шить, печь), чтобы они всегда могли сами заработать себе на жизнь, а еще она учила их быть благодарными и по-казахски гостеприимными.

И снова бауырсаки на маленькой кухне в Таразе. Две женщины, ене и келiн, одинаково худенькие, в платках, каждая из которых мог­ла много чего рассказать о своей непростой судьбе, наколдовали мягкое, как облачко, тесто из муки, воды, дрожжей, майонеза и сұйық май (жидкого масла), а потом, угощая чаем, научили класть в серединку бауырсака варенье и находить сладость жизни даже в горькие моменты.

Моя алматинска подруга, угощая меня у себя дома ши бауырсаками (маленькие и сладкие, из пресного теста), заодно научила песне «Жан досым».

И теперь, когда меня спрашивают, какой он – Казахстан, о котором 15 лет назад я мало что знала, отвечаю, что это люди, которые всегда разделят с тобой стол, накормят странника, поднимут көңіл скорбящему, соберутся и сделают асар для страждущего. Они умеют принимать своих близких со всеми их ошибками, любить, верить и создавать. Нан бар жерде ән бар. Мен сенемін».