Метод шнура и линейки

Нет, речь не пойдет о средневековой архитектуре, скульптуре или переносе изображения с фото на стену. Как ни странно, в контексте шнура и линейки хочется поговорить о воспитании. Как указанные предметы могут быть связаны с формированием правильных ценнос­тей и морали у подрастающего поколения, уверена, процентов 80 современных подростков даже представить не могут. А если им расскажут – как минимум не поверят, как максимум – ужаснутся.

Но тем, кто провел детство и юность в прошлом веке, долго думать не надо. Мы все, поколение 40+, помним если не себя, то своих друзей во дворе, обсуждающих животрепещущий вопрос: «А тебя чем дома наказывают? Ремнем или шнуром от утюга?» Непременно кто-нибудь добавит, что «шнуром больнее», и покажет с какой-то ненормальной детской гордостью кровоподтеки на бедре – следы «воспитания». Вот, мол, как сильно меня наказали. В школе было нормальным получить от учителя по голове линейкой, дома – по мягким частям ремнем, шнуром, веревкой. Одноклассница как-то поделилась, что у них дома две скакалки: одна – ее, чтобы прыгать, вторая – чтобы «воспитывать».

Мы вышли из той реальности, долгие годы она была нашим миром, в котором насилие над ребенком, причинение ему боли, запугивание не только считалось нормой, но и поощрялось обществом. Мы ведь помним «мудрую» поговорку «Пожалеешь розгу – испортишь сына». Напомню, розга – это тонкий и крепкий ивовый прут, который особым образом вымачивали, чтобы он был эластичным и упругим. Чтобы не сломался, когда им будут бить маленького человека. При профессионально нанесенном ударе розга разрывает кожу до крови, причиняя трудно выносимую боль. Этот метод применялся не на опас­ных преступниках и не в качестве страшной пытки, а на детях для формирования у них правильного поведения и дисциплины.

Даже мысли не допускалось о том, что ребенок может иметь собственную волю, свое мнение, желания или нежелания. Любой протест должен был быть подавлен, как и любые попытки мыслить самостоятельно.

Сегодня уже сложно понять, почему к детям было такое отношение, с ними не говорили, как с людьми, а воспринимали, скорее, как некое полуразумное животное, к тому же опасное и трудно обучаемое. Видимо, поэтому его надо было дрессировать через боль и страх. А потом эти дети вырастали и точно так же «воспитывали» уже своих потомков. Много поколений вырастало с убеж­дением, что человек приходит в этот мир для покорности, бездумного и беспрекословного следования нормам, спущенным «сверху». Ответ становится очевидным. Эти методы «воспитания» были порождением тогдашней системы управления обществом, которой нужно было максимальное число послушных граждан, не задающих вопросов и не сомневающихся в установках от руководства. Сколько за эти десятилетия было погашено ярких талантов, потеряно смелых, креа­тивных управленцев и «убито» сильных идей, сегодня никто уже не сможет подсчитать.

Сегодня мы стремительно движемся по пути прогресса, ценим уникальность и креативность. Общество меняется, большинству жителей страны методы воспитания через боль кажутся неприемлемыми, и это уже большая победа. В Казахстане совершенствуется законодательство о защите детей от домашнего насилия.

Но горький осадок прожитых десятилетий пройдет не сразу. Сегодня мы видим людей, выходящих на митинги против принятия закона о семейно-бытовом насилии, требующих, чтобы государство не вставало между ребенком и причиняющим ему боль родителем. Они – чьи-то отцы и матери. Их когда-то воспитывали методом шнура и линейки, и они просто не знают, как обходиться с детьми по-другому.