​Межкультурная коммуникация: услышать и понять

Во время стажировки в Москве у нас была возможность задать несколько вопросов известному ученому.

– Светлана Григорьевна, в Казахстане наши молодые ученые, докторанты, магистранты, студенты с интересом знакомятся с книгой «Язык и межкультурная коммуникация». В 1996 году по Вашей инициативе Министерство образования России ввело новую учебную специальность «лингвистика и межкультурная коммуникация». Почему этому придается такое значение?

– Идея замены названия специаль­ности «иностранные языки» на «лингвистика и межкультурная коммуникация» реализовалась, когда наступила эпоха реального общения, появились новые тенденции. Возникло много новых проблем, в частности, актуальным стало изучение невербального общения. Ведь, к примеру, согласитесь, наблюдения за мимикой и жестами в процессе речевого общения дают пищу для научных размышлений...

Но самое главное – открылись глубоко скрытые проблемы, которые мы не видели из-за отсутствия прямого общения и непосредственной межкультурной коммуникации. Например, когда вы читаете книжку и значение слов ищете в словаре, то видите: house – это дом, table – это стол. А когда общаетесь, что называется вживую, вдруг «вылезает», что house – не совсем house, то есть не совсем дом и дом не совсем house.

Я задаю вопрос студентам: «Как вы переведете предложение That morning she had a headache and stand upstairs? И они сразу переводят так: «Утром у нее болела голова и она осталась наверху». И я спрашиваю у них: «А когда у вас болит голова, вы тоже остаетесь наверху?..» Конечно, это неправильный перевод.

Значение слова зависит от культуры, истории, климата… Переводчик должен быть очень внимательным, осторожным. Надо точно знать, что означает слово house в конкретном предложении. Нouse – это обязательно минимум двухэтажное строение. Одно­этажное – не house. В английском это cottage. В русском «коттедж» – огромный дом.

Когда мы заимствовали слова, не то значение дали. Слово cottage – тоже жилище, но только другого рода. К примеру, я скажу вам, что вчера не смогла с вами встретиться, потому что покупала коттедж. И что подумаете? А подумаете, что я миллионерша – купила себе огромный дом. На самом же деле cottage – маленький одноэтажный домик, в котором живет старушка с собачкой или старичок со старушкой. Это первое.

Второе. Слово house обозначает здание, которое состоит из двух уровней: downstairs и upstairs. Вся жизнь у человека проводится на первом этаже. Вот – еще одна культурная разница. Первый этаж – это наш второй. У них первый этаж – ground floor.

Когда русские или казахи бывают за границей, и им говорят: «Ваш гид будет ждать на первом этаже» (Your guide is waiting for you on the ground floor), то они идут вниз и стоят на первом этаже. В это время гид ждет их на втором. Ведь в соответствии с их культурой first floor – второй этаж, а second floor – третий.

Культурное устройство house так сложилось, что на первом этаже проходит вся жизнь – здесь расположены кухня, столовая, детская, гостевая, а на втором этаже только спальные комнаты и туалеты. Если человек болен и остался наверху, в таком случае используется фраза: «That morning she had a headache and stand upstairs». И предложение следует переводить так: «В то утро у нее заболела голова, и она не вышла на завтрак».

– Это очень интересно! Приведите, пожалуйста, еще примеры.

– Их много. Взять, к примеру, слова night, morning, evening, afternoon. Фразу He visited me last night не надо переводить как «Он меня навестил прошлой ночью». Night на самом деле кончается полуночью – в 24.00, это период с 20.00 до 24.00 часов. А перед этим evening, вообще крошечный – с 18.00 до 20.00 или с 17.00 до 19.00. А morning длится от полуночи до полудня – до 12.00. И поэтому иностранцы говорят: 2 часа утра, 3 часа утра, 5 часов утра, 11 часов утра и так далее. А у нас принято говорить: в 2 часа ночи, 3 часа ночи, а 4 часа – уже утро.

У разных культур разное мировосприятие. И еще надо обращать внимание на коннотацию, оттенки. Например, у нас многие слова имеют положительные коннотации, а в других культурах они могут использоваться с негативным оттенком, и наоборот. Сейчас весь мир осознал это, и поэтому проблемы межкультурной коммуникации стали актуальными.

Когда я читаю лекции за рубежом, часто цитирую слова поэта Федора Тютчева. В его стихотворении есть строчка: «Мысль изреченная есть ложь». В этих четырех словах он гениально показал отношения между языком и мышлением. Мышление – это наше сознание, восприятие. Слова не всегда способны выражать все четко. Мы видим мир по-разному. И мы не творцы языка, а его рабы.

Мы пользуемся стереотипами с первого дня рождения, слушаем, запоминаем… Современная наука это поняла – и все начали заниматься исследованием такого социокультурного аспекта, как соотношение языка и мышления. Тютчев об этом и говорит: «Мысль изреченная есть ложь». Не потому, что ты солгал. А потому, что ты выразил только то, что тебе позволяет сказать твой язык.

– В своей книге «Война и мир языков и культур» Вы рассказываете о глобальных проблемах глобального языка – английского. Что для него, имеющего международный статус, является плюсом и минусом?

– Это очень обширная тема. Самая главная проблема для глобального (английского) языка состоит сейчас в том, что он стал собственностью всех. Язык защищает нас. Человек говорит, что хочет на своем языке, и отгораживает себя. Если мы принадлежим к одной национальности, и у нас общее мышление, общая система ценностей, то мы чувствуем себя свободными. И язык – это щит.

А вот англоязычные народы реально остаются без щита, все их понимают, все их коверкают, каждый подделывает под себя.

Когда я начала ездить на конгрессы в разные страны, то наблюдала такую картину: после заседания все идут в ресторан или в кафетерий, японцы садятся с японцами и так далее. Все говорят на своем родном языке и наслаждаются тем, что никто их не понимает.

Однажды за соседним столиком двое молодых мужчин эмоционально разговаривали по-английски на личную тему, забыв про остальных присутствующих. И в конце концов все столики замолчали, все слушали только их, потому что все понимают английский язык. Они не соорудили себе щита. Конечно, в этом плане у английского есть и огромные пре­имущества, и большие недостатки.

– Какой язык в будущем может стать лидером межкультурного общения? Или им останется английский?

– Какой язык придет на смену? Дело не в языке. Не в том, что язык становится глобальным, потому что он легче или богаче. Это не так!

Сейчас быстро развивается китайский язык. Мир заполонили китайские студенты, которые учат языки. У нас, например, не хватает для них преподавателей! Если посмотреть на то, как развиваются события политические и государственные, то создается впечатление, что будущее – за Азией.

…Книга профессора Светланы Тер-Минасовой «Язык и межкультурная коммуникация» известна в Казахстане. В Евразийском национальном университете я использую ее с 2011 года на занятиях первого курса магистратуры по специальности «переводческое дело». С текущего учебного года читаем ее на государственном языке. Это большое преимущество.

Наши магистранты анализируют каждый раздел, совершая путешествие по разным странам, постигая языковую картину мира разных народов, знакомясь с их культурой. Автор говорит о сложных проблемах легко и увлекательно, поэтому книга притягивает внимание не только филологов, но и тех, кто интересуется процессами глобализации, проблемами развития общества.