Пионер «Казахского Ренессанса»

Это вторая картина режиссера из серии «Казахский Ренессанс». Первую Алексей Каменский посвятил драматургу и режиссеру, основателю казахского профессионального театрального искусства Жумату Шанину.

В фильме о Серке (Сералы) Кожамкулове собран большой хроникальный материал – фрагменты из старых казахских фильмов, фотографии, аудиозаписи с живым голосом великого актера-самородка. По мнению киноведа Гульнары Абикеевой, режиссеру удалось создать настоящий портрет Человека.

Серке Кожамкулов родился в ауле № 13 Кустанайского уез­да Тургайской области (сейчас – Карабалыкский район Костанайской области). Рано лишился отца. С 11 лет работал пастухом. Затем 3 года, с 1913-го по 1916-й, учился в татарской школе «Уазифа» в городке Троицке Оренбургской губернии, а в 1920–1922 годах – в татарском институте просвещения в Оренбурге. В 1919 году воевал в партизанском отряде Алиби Жангильдина, был следователем в судебных органах. Одновременно с работой и учебой активно участвовал в худо­жественной самодеятельности. Попав в труппу любительского театра «Қызыл керуен» в Оренбурге, тесно общался с писателями Сакеном Сейфуллиным, Сабитом Мукановым, Габитом Мусреповым и актером Капаном Бадыровым.

В 1925 году Серке Кожамкулова пригласили как режиссера в только что открывшийся Казахский национальный драматический театр в Кызыл-Орду. 13 января 1926 года здесь состоялась премьера первого спектакля – «Алтын сакина» («Золотой перстень»), который Серке Кожамкулов поставил по одноименной пьесе Кошке Теменгер-улы. В Казахском академическом государственном театре драмы, который в 1928 году переместился из Кызыл-Орды в Алма-Ату, он прослужил 64 года – до последнего дня жизни.

Свою мощную творческую жизнь Серке Кожамкулов прожил в окружении таких же звезд. В фильме Алексея Каменского говорят Асанали Ашимов, Сатыбалды Нарымбетов, Бибигуль Тулегенова, Досжан Жанботаев.

– Не удалось разговорить только Юрия Померанцева. Интервью сорвалось в последний момент из-за состояния здоровья 96-летнего актера, – говорит режиссер.

Большой находкой для съемочной группы стали радиопостановки из «Золотой коллекции» Казахского радио. Эти записи с голосом Серке Кожамкулова сохра­нились благодаря дочерям великого актера. Из 22 фильмов, где он снялся, показаны фрагменты из 8 картин: «Наш милый доктор», «Безбородый обманщик», «Джут», «Амангельды»... Везде он играл роли второго плана, но зрители актера, чьим профессиональным кредо были слова «нет маленьких ролей, есть плохие актеры», запоминали.

Кстати, также, как и в картине о Жумате Шанине, в эту свою работу Алексей Каменский ввел игровые моменты, рассказы­вающие о юности актера. Но если в первом фильме играют профессиональные актеры из театра им. М. Ауэзова, то здесь исполнителя роли молодого Серке нашли через объявленный в соцсетях кастинг. И только после утверждения на роль выяснилось, что актер-любитель, удивительно похожий на молодого Серке, родом из тех же краев, что и его герой, – из Костанайской области.

Народный артист Казахстана Асанали Ашимов, рассказывая в картине Алексея Каменского о своем старшем товарище, признался, что творчество и самого Серке Кожамкулова, и его современников оказало на него огромнейшее влияние.

– В юности я бесконечно удивлялся. Не будь того колоссального любопытства, стремления докопаться до сути, я бы не дозрел до сегодняшнего свое­го состояния, – рассказывает он. – Мне кажется, я физически ощущал, как взрываются клетки мозга, впитывая новые знания. Это сегодня меня трудно удивить. Самое большее, на что хватает эмоций, так это сказать ничего не выражающим голосом: «Да? Ну, может быть». А тогда с наивностью провинциала на любой новый факт я отзывался восторженным: «Да что вы говорите?! Это правда?!»

Думаю, что такая любознательность и жадное познание мира были присущи всем степнякам, ставшим потом известными не только у себя в респуб­лике. Тот же Шакен Айманов, который на всех производил впечатление замечательно образованного и начитанного человека (он и в самом деле знал мировую классику так, что свободно цитировал наизусть страницы текста) и который на равных общался со знаменитос­тями планетарного масштаба, тоже уроженец аула и тоже сын простых родителей, никаких университетов не заканчивал.

На пути к познанию и реальной жизни, и театра, кроме Шакена Айманова, который был и остался для меня Учителем, я успел застать великих «стариков» казахской сцены: Калибека Куанышбаева, Серке Кожамкулова, Елубая Умурзакова… Я учился у них человеческому такту, в общении с ними постигал «народные» университеты. Глядя на них, понимал, что такое настоящая мужская дружба. Меня потрясало их отношение друг к другу – только на «вы», и никакого прилюдного выяснения отношений.

Балагурство и эксцентрика Умурзакова, например, не нравились флегматику Кожамкулову, он, случалось, недовольно морщился, но при этом никогда не одергивал друга. Зато других, если те переходили границы, мгновенно ставил на место. Однажды мы с ним шли по улице. И вдруг к нему чуть ли не с объятиями кинулся какой-то прохожий: «Здравствуйте, Сер-ага! Как поживаете?!» «Какое твое дело!» – гневно стукнув тростью об асфальт, ответил покоробленный такой бесцеремонностью старый актер.

Был он пунктуальнейшим человеком. Если мы знали, что пригла­шены на одно мероприятие с Сер-ага, то не дай бог опоз­дать! Памятливый старик, он сразу мог и не сказать ничего, но позже обязательно припоминал. Однажды Сер-ага опоздал на репетицию, чего с ним прежде не бывало никогда. Расстроенный, он упал на колени перед завтруппой: «Прости меня, старого! Ах, я дурак! Как я мог забыть про репетицию!» Делал он это совершено искренне, но мы втихомолку посмеивались. Никому из нас и в голову не пришло бы так мучительно переживать и каяться из-за такого проступка.

Кожамкулов называл меня в хорошие минуты Ашимовским, а если ему что-то не нравилось, не разговаривал вообще. Когда я ставил «Ревизора» – свой первый спектакль, я не дал ему роли. Он не вписывался в подобранный мною актерский состав, хотя роль Земляники Сер-ага играл уже около четырех десятков лет. «Ну, репетируй пока, – сказал он мне как-то. – Я приду потом».

За неделю до премьеры он объявил, что завтра придет репетировать. Возразить ему я не посмел и просидел всю ночь – переписывал для него роль Земляники. А вдруг, думаю, забыл старик некоторые моменты, все-таки немало лет.

Я пришел в театр раньше всех, а Сер-ага уже сидит в репетиционном зале. Протянул ему тетрадь с текстом, но он отложил ее в сторону: Кожамкулов знал роль назубок.

Другие актеры работали в его присутствии напряженно. Все знали крутой и прямолинейный нрав острого на язык старика. Он мог так обрезать, что дыхание перехватывало. Когда ему, например, не понравилось мое режиссерское замечание кому-то из актеров, он стукнул кулаком по подлокотнику крес­ла: «Ты на себя посмотри! Не кривляйся, ты – не мартышка. Веди себя достойно».

Я снимаю шляпу перед ним за его смелость. Ныне, боясь нажить врагов, редко кто отважится делать замечания молодым коллегам столь открытым текстом. Я, например, если игра партнеров меня не устраивает, говорю так: ты бы в этом месте чуть-чуть поработал над собой.

То, что молодые актеры – парт­неры по «Ревизору» – боя­лись Кожамкулова как огня, отвечало замыслу спектакля. Его героя, склочника и анонимщика Землянику, окружающие и на самом деле опасались.

Оказалось, что Сер-ага играл в том моем спектакле свой пос­ледний выход на сцену. Вскоре он слег, чтобы уже не встать...

– Прошло уже ровно 40 лет, как ушел из жизни этот светлый человек, но дело Сер-ага живет благодаря потомкам и почитателям его таланта, – сказал на премьере картины Алексея Каменского президент АО «Казахфильм» Арман Асенов.

Глава национальной киностудии сообщил, что работа над серией «Казахский Ренессанс» продолжается.