​Профессиональный альтруист

Доктор Шарман – специалист в области биомедицинских и медико-демографических исследований, разработал методологию изучения распространенности ВИЧ-инфекции, поз­волившую ООН пересмотреть масштабы пандемии, уменьшив статистику по численности ВИЧ-инфицированных людей в мире на 7 млн. Преподавал в американском Университете Джонса Хопкинса. В Казахстане возглавлял Национальный медицинский холдинг. Был одним из руководителей Назарбаев Университета, где создавал интегрированную академическую систему здравоохранения вуза.

Верный диагноз – половина успеха

Нашу беседу доктор начал с интригующей истории:

– В июне прошлого года ко мне пришел очень интересный пациент – истощенный, с огромным скоплением жидкос­ти в животе – то, что мы, медики, называем асцитом. Сделали МРТ и обнаружили… глубокий цирроз печени с тремя очагами рака. Снимки с помощью телемедицины направили в один из ведущих университетов Южной Кореи. Наш диагноз подтвердился.

– Так чем же тот пациент был интересен?..

– Случай сложнейший, запущенная форма гепатита и цирроза, рак – нужна пересадка печени. Как спасать? Родственники немедля выразили готовность везти пациента чартерным рейсом в Америку и, отдав часть печени, стать его донорами. Поразмыслив, я решил созвониться со своим однокашником по Гарварду Чарлзом Розеном – известным хирургом, специализирующимся на пересадке печени в легендарной клинике «Мейо». Он согласился помочь, но на всякий случай спросил: далеко ли Казахстан от Южной Кореи? Узнав, что всего в шести часах лету, посоветовал: везите лучше в Сеул, в университетскую клинику. В год там делают 300 операций по пересадке печени, а он, Розен, – всего 30. Я прислушался к совету: в самом деле, нашему пациенту тяжело было бы выдержать 20 часов лету в Америку. Его успешно доставили в Корею и пересадили здоровую печень. Сегодня он продолжает лечение, и в нем трудно узнать того больного на крайней стадии органического поражения, настолько разительно он посвежел и окреп. Этот случай свидетельствует о том, как важно поставить правильный диагноз и, своевременно выявив болезнь, задать верное направление пациенту, подсказать, как ему двигаться дальше. Благодаря технологиям это и многое другое становится вполне доступным в Казахстане. Одновременно для нас широко открываются двери международного здравоохранения.

– Вы, наверное, не случайно оказались в Америке?

– После окончания аспирантуры в Москве мне предложили работу в Институте иммунологии. После защиты докторской диссертации уехал в Америку. Это был 1991 год, период «утечки мозгов». В США занимался разработкой биомаркеров для медико-демографических исследований, одновременно преподавал в Университете Джонса Хопкинса. К 2001 году, будучи уже гражданином США, объездил около 20 стран Африки, Азии, Европы и затем приехал в Казахстан советником по инфекционным болезням Американского агентства по международному развитию, координируя вопросы борьбы с ВИЧ-инфекцией и туберкулезом.

В 2008 году стал первым председателем правления АО «Национальный медицинский холдинг» в Астане. С тех пор в клиниках холдинга впервые в сфере здравоохранения Казахстана было внедрено корпоративное управление, а сами клиники получили международную аккредитацию JCI и вошли в состав Назарбаев Университета. Среди технологий, которые были внедрены в клиниках холдинга, следует отметить пересадку сердца, имплантацию искусственного левого желудочка сердца, систему нейронавигации при операциях на головном мозге и многое другое.

– Это правда, что ни СПИДа­, ни ВИЧ на самом деле не существует, якобы есть лишь ослабленный болезнями организм?

– Это неверно. СПИД – хроническая болезнь, вызванная конкретным вирусом, называе­мым вирусом иммунодефицита человека (ВИЧ). Другое дело, что сейчас это практически решенная проблема. Нет, полнос­тью СПИД, конечно, не излечивается, но зараженные ВИЧ люди живут десятилетиями благодаря так называемым анти­ретровирусным лекарствам.

Философия успеха

– Со следующего года в нашей стране вводят всеобщее медицинское страхование. Интересно ваше мнение об этом.

– С переходом на систему медицинского страхования гражданам будет предоставлена возможность выбирать понравившуюся клинику в масштабах страны. Я не идеализирую страховую систему, проб­лем на первых порах будет много, но она имеет ряд преимуществ по сравнению с бюджетной моделью здравоохра­нения. Многие считают, что врачи должны лечить без какой-либо материальной заинтересованности. Однако в рыночных условиях подобный альтруизм – это утопия. Когда квалифицированный врач будет получать достойное вознаграждение, тогда и качество лечения улучшится, он будет мотивирован расти профессио­нально. Это я называю профессиональным альтруизмом.

Что касается образования, то мировые тренды направлены на то, чтобы научить медика добывать знания, необходимые для конкретного случая в реальной ситуации. Это принципиально отличается от сущест­вующего подхода, когда пытаются превращать мозги студента-медика в контейнер медицинских знаний, тогда как они сейчас умещаются в обычный смартфон.

Хотелось бы, чтобы и у нас врачи готовились по международным стандартам – на основе принципов доказательной медицины. Вспоминается, как недавно Президент Нурсултан Назарбаев­ шутя высказался, что «есть три категории врачей: от бога, с богом и не дай бог». Сейчас благодаря Интернету есть возможность общаться со всем миром и открываются большие перспективы для медицинской подготовки по международным стандартам.

Кроме того, семимильными шагами развиваются технологии, и за ними нужно успевать следовать не только врачам, но и немедикам. Нами разработан специальный програм­мный продукт, который поз­воляет без какой-либо медицинской подготовки выявлять возможные причины тех или иных симптомов болезней. Сейчас совместно с коллегами из США и Польши мы работаем над новой программой, в основе которой – применение технологий искусственного интеллекта для правильной постановки диагнозов.

– Ваш отец, академик Торегельды Шарманов, был в советское время министром здравоохранения. Как он относится к современным трендам?

– В мире о моем отце знают как об организаторе Алма-Атинской международной конференции 1978 года, на которой Всемирная организация здравоохранения впервые провозгласила приоритет профилактики болезней и первичной медико-санитарной помощи. Сейчас, спустя почти 40 лет, во многих странах стали осознавать эту истину и принимать конкретные меры. Вот и американский президент Обама продвигает программу, приоритет которой – профилактическая направленность.

Мой отец всегда интересовался технологиями. В свои 85 лет он свободно обращается с любыми гаджетами: новости узнает только со своего айфона, слушает подкасты и с внуками общается через WhatsАpp и FaceТime. Он читает английские тексты с листа и хочет оставаться конкурентоспособным, иметь возможность контролировать ситуацию, в том числе свое здоровье, и быть свободным в принятии решений. Академик Шарманов умеет эффективно мобилизовать человеческие ресурсы, главным образом за счет жесточайшей самодисциплины, высоких требований к самому себе. Для него мелочей не существует. Это надо видеть, как, продвигая свою идею – технологические продукты из кобыльего молока, он на равных «бодается» с бизнесменами, которые моложе его на полвека. Он лучше их понимает, что будущее Казахстана не в нефти, а именно в таких ноу-хау. Однако даже для него, человека амбициозного и публичного, каждое утро начинается с борьбы за качественное долголетие, возраст не так легко дается.

– Помогали ли вам когда-то связи папы-министра?

– Хотя отец никогда не вел меня по жизни за руку, однако то, что он пользуется большим уважением среди медицинской общественности и интеллигенции, безусловно, сыграло для меня конструктивную роль. Что касается связей вообще, то думаю, что быть знакомым и дружить с умными и успешными людьми исключительно важно для достижения благородных целей. В Америке и других странах это называется networking. Замечу, что это принципиально отличается от понятия «крышевание». Хорошая репутация и меритократия везде и во все времена играли важную роль.

– В чем для вашей семьи заключаются атрибуты успешного человека?

– Уж точно не в наличии рос­кошного коттеджа или большой машины. Недавно я был в одной стране – там очень много джипов, но при этом она нищая. Все это больше говорит о расслоении общества. Материальное изобилие никогда не было для нашей семьи приоритетом. Самое главное – богатство внут­реннего содержания и здоровое окружение. А это, помимо воспитания, приходит с качественным образованием и чистотой среды проживания.

Выздоравливаем от «голландской болезни»

– Как ваша семья переносит мировой кризис?

– Я бы не называл кризис мировым. Экономика многих стран, включая США, переживает устойчивый рост. Любой кризис, как правило, бывает цик­личным. Поэтому на него нужно смотреть философски. Люди в такие моменты начинают задумываться о настоящем. В том числе и в сфере бизнеса. Один мой хороший знакомый, известный золотопромышленник, начал, например, активно заниматься овцеводством.

К счастью, у нас наметились зачатки выздоровления от «голландской болезни». То, что мы проходим сейчас, Голландия, как известно, испытала в 1970-е годы, когда в Северном море открыли месторождение нефти. Пережив эйфорию от легких нефтяных денег, они стали строить настоящую экономику – такую, где деньги были обеспечены реальным товаром. Поэтому кризис – это не так уж и плохо. Да, проблемы, да, есть какой-то дискомфорт, мы потуже затянули пояса. Зато осознали, что надо кропотливо создавать нормальную экономику: сколько интеллекта и труда в нее вложим, такое будущее и получим.