Распад СССР и политическая судьба Казахстана

Волна парада суверенитетов прокатилась с запада СССР на восток. Декларации о государст­венном суверенитете приняли: Эстония – 6 ноября 1988 года, Литва – 18 мая 1989 года, Латвия – 4 мая 1990 года, Армения – 26 августа 1990 года. Причем характерно, что Парламент Латвии назвал свою декларацию «О восстановлении Независимости Латвийской Рес­публики». Этот нарастающий процесс уже не могли остановить запоздалые попытки КПСС по модернизации федерации и ее заявления о решительном отходе «от Сталинской по сути своей унитарной модели государственного устройства» (газета «Правда», 1990 г., 13 февраля).

Годом раньше, в феврале 1990 года, группа депутатов на Втором съез­де народных депутатов СССР заявила следующее: «Мы против подчинения союзных республик сильному центру, то есть против унитарного, имперского государства, созданного Сталиным и сохраняющегося поныне. Мы считаем необходимым скорейшую выработку нового договора о Советском Союзе как свободном и добровольном объединении суверенных республик по формуле «Сильные республики и созданный ими Центр» (газета «Извес­тия», 1989 г., 23 декабря).

Главный смысл заключения Союзного договора виделся в коренном обновлении СССР как федеративного государства. Понимание того, что Советский Союз в прежнем виде уже не спасти, стало повсеместным, так как идея федерации, состоящей из социалистических республик, была превращена Компартией в пустую декларацию, в которой союзным республикам была отведена роль административно-территориальных единиц.

Угроза приближающегося неумолимого развала этой, казалось бы, мощной имперской системы, толкала центр на лихорадочный поиск путей выхода из наступившего политического кризиса. И тут вожди КПСС вспомнили про такую новую историческую общ­ность, как «советский народ», мнение которого ранее всегда игнорировалось. Было решено провести 17 марта 1991 года общенародный референдум. Но воп­рос был сформирован так, что оставалось неясным главное: за что придется голосовать? В связи с этим воспроизведем полную редакцию вопроса: «Считаете ли вы необходимым сохранение Сою­за Советских Социалистических Республик как обновленной федерации равноправных суверенных республик, в которой будут в полной мере гарантироваться права и свободы человека любой национальности?».

С точки зрения социологии вопрос поставлен не корректно. Что за определение «обновленная федерация»? На тот период контуры обновленной федерации еще не были определены. Ученые и политические деятели, для которых это был предмет их профессиональной деятельности, дискутировали в рамках проводившейся параллельно работы по составлению проекта Союзного договора. Таким образом, эта часть вопроса, при условии его отдельной постановки, осталась бы без ответа.

Но здесь была ловушка, которая цинично использовалась цент­ральной федеральной властью. Речь идет о второй части вопроса, об обновленной федерации, «в которой будут в полной мере гарантироваться права и свободы человека любой национальности». Для людей, испытавших ужасы межнациональных конфликтов, широкомасштабных репрессий или ставших их свидетелями, эта обещанная защита прав и свобод человека любой национальности на уровне обыденного сознания воспринималась как фактор предотвращения в будущем национальных конфликтов. Цинизм авторов вопроса состоял в том, что трагическая для многих республик ситуация с межэтническими столкновениями использована не для решения межнациональных проблем, а для получения положительного ответа на первую часть вопроса о сохранении СССР в обновленной форме.

В связи с некорректной постановкой вопроса референдума Верховный Совет Казахской ССР принял иную формулировку вопроса: «Считаете ли вы необходимым сохранение Союза как Союза равноправных суверенных государств?» Исходная позиция заключалась в том, что суверенное государство обязано защищать интересы своих граждан, а не переуступать эту свою обязанность союзному государству. В этом состоит сильная сторона позиции Казахстана по союзному государству.

По времени референдум должен был предшествовать заключению Союзного договора, проект которого разрабатывался в условиях небывалого плюрализма мнений, порой при их прямой противоположности. Это означало, что если в результате референдума большинство его участников проголосуют за сохранение федерации, то все союзные респуб­лики будут обязаны подписать Союзный договор. Однако 6 из 15 союзных республик отказались участвовать в референдуме. Голоса, поданные за сохранение обновленной федерации, распределились следующим образом: Украина – 70,2%, Россия – 71%, Белоруссия – 82,7%, Азербайджан – 93,3%, Узбекистан – 93,7%, Казахстан – 97,1%, Кыргызстан – 94,6%, Таджикистан – 96,2%, Туркменистан – 97,9%. Между тем в Москве и Санкт-Петербурге за сохранение Советского Союза проголосовали около половины жителей. В итоге в целом по стране за сохранение советской федерации проголосовало 76,43% избирателей.

И все же положительные результаты референдума 1991 года, полученные путем откровенной манипуляции общественным сознанием, не стали весомым аргументом в руках сторонников сохранения распадающейся федерации. Набравшие силу центробежные тенденции завершались провозглашением суверенитетов новых государств, стремлением их отделения от СССР. Но сложившаяся, хотя и не эффективная система социа­листических экономических отношений с заданными сверху хозяйственными связами между республиками еще вынуждала их находиться в составе федерации и одновременно предпринимать попытки наладить горизонтальные экономические связи. Это обстоятельство давало призрачную надежду на сохранение Сою­за. Понимание того, что жестко централизованную власть в ее прежних границах сохранить невозможно, активизировало работу союзного центра по попытке создания новой, обновленной федерации, в том числе посредством заключения договора о создании обновленного союза.

Но сложилась парадоксальная ситуация, когда союзные рес­публики – будущие субъекты федерации оказались по одну, а центральные органы советской власти и КПСС – по другую сторону договорного процесса. Такая позиция центра наложила негативный отпечаток на весь ход работы над проектом Союзного договора и сказалась в итоге на окончательном тексте проекта, вынесенного на обсуждение 5 декабря 1990 года. Союзный центр опять использовал ловушку, в которой оказались союзные рес­публики в период своего социалистического развития в составе СССР. Если при голосовании на референдуме по вопросу сохранения федерации ловушка была социально-психологической, то при разработке проекта Союзного договора использовали ловушку экономическую. Дело в том, что при выстраивании социалистической экономики в СССР она рассматривалась как единый народно-хозяйственный комплекс с внутренним, межреспубликанским разделением труда, когда республики азиатской части СССР были больше ориентированы на добывающую промышленность и сырьевую часть агропромышленного комп­лекса, а республики европейской части – на обрабатываю­щую промышленность и выпуск готовой продукции. Распоряжение недрами любой части Страны Советов было сосредоточено в руках союзного центра. Сложившийся в результате перекос в экономике союзных республик усиливал их зависимость от центра, поскольку вопросы планирования, размещения производственных сил, регулирование финансовых потоков были монопольным правом центральных органов управления. Находившиеся на территории республик так называемые «предприятия вышестоящего подчинения» были практически полностью выведены из под их юрисдикции.

Сложившаяся экономическая структура делала невозможным существование республик вне Сою­за. Если так было задумано еще отцами-основателями Компартии большевиков, то они добились многого для замены российского империализма на партийную империю руководящей верхушки КПСС. Задуманный вождями (Сталин и его команда) умысел был фактически направлен против ими же провозглашенного права нации на государственное самоопределение.

Эта экономическая ловушка должна была сработать. Она и сработала. Прибалтийские рес­публики, экономически менее зависимые от центра, открыто игнорировали возможность Союзного договора. Большинство республик с преобладанием добывающего и аграрного секторов экономики, опасаясь невосполнимых потерь от разрыва экономических связей, были вынуждены участвовать в обсуждениях проекта Союзного договора на разных стадиях его разработки и с сожалением соглашаться с диктатом центра, продолжающего курс на ограничение самостоятельности республик. Впоследствии из-за разрыва этих связей по мере распада СССР разразился экономический кризис, поразивший все постсоветские республики.

Таким образом, проект Союзного договора предполагал не обновление федерации, а лишь смену ее вывески, предусматривая, что она (федерация) будет союзом суверенных республик. Между тем допускаемый проектом широкий круг полномочий Союза позволял ему и дальше подминать под себя союзные республики, несмотря на провозглашение ими суверенитета и независимости. Союзным респуб­ликам предлагалось остаться в роли послушных зависимых субьектов разваливающейся советской империи. В нем не просматривался принципиально новый облик федерации, объединяющей экономически и политически независимые государства, провозглашенные на территории бывших союзных республик. Документ оказался в какой-то мере компромиссным, со значительным перевесом в сторону существовавшего тогда Союза. Поэтому оставлял впечатление не договора между республиками о создании союза, а договора между существующим Союзом в лице его высших органов с одной стороны и республиками – с другой. По этим, а также другим весомым причинам переговоры по Союзному договору зашли в тупик, он не был подписан, союз не был обновлен.

Но даже в этом виде проект Союзного договора был оценен консервативными силами Сою­за как реальная угроза сущест­вованию СССР в привычных рамках. В связи с этим 18 августа 1991 года в Москве разразился так называемый августовский путч, направленный на срыв подписания Союзного договора. Организаторами путча были высокопоставленные должностные лица СССР, включая вице-президента, минист­ра обороны, председателя КГБ, министра внутренних дел, председателя Правительства СССР.

Но набиравший обороты процесс дезинтеграции невозможно было остановить.

5 сентября 1991 года Верховной Совет СССР обьявил о саморос­пуске. 6 ноября 1991 года была распущена КПСС, монопольно властвовавшая на всем пространстве Союза. И наконец 8 декабря 1991 года руководителями Белоруссии, России и Украины было подписано соглашение, в котором было отмечено, что «Союз ССР как субьект международного права прекратил свое существование». Вслед за этим 25 декабря 1991 года М. С. Горбачев заявил о своем уходе с поста Президента СССР.

К концу 1991 года иллюзия сохранения СССР рассеялась окончательно. Казахстану предстояло на ходу перестраиваться на новый уклад общественно-политической и социально-экономической жизни. Ему нужно было обрести статус независимого государства и в дальнейшем подняться до уровня равноправного демократического члена мирового сообщества.

16 декабря 1991 года был принят Конституционный закон «О государственной независимости Рес­публики Казахстан». Он открыл новую страницу в многострадальной истории казахского народа, возвестив всему миру о возрожденной суверенной респуб­лике, открытой для признания ее государственной независимости другими государствами. Кстати, к концу этого же дня с заявлением о признании Республики Казах­стан выступила Турция.

Парламент республики, выражающий волю народа Казахстана, торжественно подтвердил право казахской нации на самоопределение. Наконец был достигнут исторический рубеж, когда Республика Казахстан заявила о себе как о независимом, демократическом и правовом государстве, обладающем полнотой власти на своей территории, самостоятельно определяющим и проводящим внутреннюю и внешнюю политику (ст. 1). В этом суть решающего признака суверенного государства.

Обьявление государственной независимости – историческая черта, закономерный итог трудного исторического пути развития Казахстана, пролегавшего через народно-освободительные войны, массовые репрессии и геноцид, двукратное уничтожение письменности (с арабского на латинский, а с него – на кириллицу), превращение огромной части территории в ядерный испытательный полигон, хищническое использование недр и других природных ресурсов. Вполне очевидно, что такие обстоятельства угнетали национальное достоинство казахов, тормозили развитие самобытной культуры, традиций, языка.

Провозглашение государственной независимости означало возрождение государства на исконной территории Казахстана в форме демократической респуб­лики, отражающей и защищающей интересы не только казахов, а всего народа Казахстана, состоя­щего из представителей разных этносов, являющихся гражданами Республики Казахстан.