Сгоревшее за неделю не восстановить и за десятилетия

О возрождении сгоревших лесов, климатических циклах и пересмотре правил противопожарного устройства рассказал в эксклюзивном интервью «Казахстанской правде» директор Алтайского филиала КазНИИ лесного хозяйства и агролесомелиорации им. А. Букейхана доктор сельскохозяйственных наук Андрей Калачев.

– Андрей Александрович, июньская трагедия в резервате «Семей орманы» стала шоком для республики. Людям важно знать, что дальше ждет уникальный реликтовый бор, что предстоит сделать для его спасения?

– Сгорело, к сожалению, очень много, в том числе молодой лес. Сейчас должна приступить к работе государственная комиссия, которая определит ущерб. Свой анализ с точки зрения лесоводства сделают и ученые: остались ли семенные деревья, сохранились ли какие-то насаждения? Для этого необходим тщательный натурный осмотр, ведь с вертолета невозможно определить, например, степень повреждения почв.

Когда на руках будут результаты, дающие полную картину утрат, важно оперативно получить все согласования в Комитете лес­ного хозяйства и животного мира. И приступать к разработке гарей.

В Риддере уже на второй год в древесине горельников по­явилась синева, то есть началось гниение. В «Семей орманы» иные климатические условия, благодаря чему обгорелые деревья могут стоять без изменений три-четыре года. За этот период их необходимо вырубить. В противном случае начнется массовое заражение вредителями, возникнет огромный очаг их распространения.

Предыдущий опыт подсказывает, что в первую очередь могут назначить к вырубке деловой лес, экономически привлекательный. Но у науки другой взгляд: вначале следует вырубить горельник, прилегающий к живому лесу – чтобы предотвратить распространение вредителей.

Я знаю, что в Костанайской области после прошлогоднего пожара начали рубить где-то с середины, потому что на границе с живыми насаждениями рос горельник более низкого делового качества. Наука против такого подхода. В первую очередь следует заботиться о живых насаждениях.

– Насколько быстро может произойти вспышка распространения вредителей?

– Если речь о семейском резервате, то они точно появятся там уже на следующее лето, а массово – на третий-четвертый год.

– В соцсетях уже появи­лись снимки лесовозов, груженных горелыми бревнами, с комментариями, что якобы в резервате начали рубить на сосновых гарях...

– Я видел такие сообщения, на самом деле фото сделаны в лесах под Костанаем. Их, наверное, будут убирать еще не меньше года, и надо сделать это как можно скорее. Сорок тысяч гектаров – колоссальный объем. Теперь к нему еще прибавятся шестьдесят тысяч гектаров горельников в области Абай.

Сложно даже сказать, сколько лет уйдет на вырубку. После костанайского пожара была соб­рана научная группа, я был в ее составе, мы выдали рекомендации. Сейчас, наверное, важно собрать большую комиссию и поставить вопрос о кардинальном пересмот­ре правил противопожарного устройства лесов.

– Можно подробнее об этих рекомендациях? Они подходят для реликтовых ленточных боров?

– Условия схожие – та же сосна, причем в «Семей орманы» природная среда даже более жесткая. Этим сосновым борам тысячи лет, они являются остатками растительного мира еще эпохи палеозоя. В Прииртышье они сохранились благодаря южному климату. Потерять их можно, как мы увидели, за считанные дни. А вот восстановить очень сложно – потребуются десятилетия.

Страшно и то, что погибли люди. Сейчас вообще сложно найти желающих работать в лесном хозяйстве, а тут мы лишились целого лесничества в полном составе. Трагедии на пожарах случались и раньше, но они были единичными.

Еще раз повторю: ленточные боры Прииртышья росли тысячелетиями. Они не горели. Пожары стали возникать в 1997⁄98 годах, и сейчас началась какая-то новая волна. Я думаю, причину определят – спутниковая съемка поможет. Обязательно надо внимательно изучить систему оперативного обнаружения и доступа к лесным участкам.

В мае в «Семей орманы» приезжали руководители лесо­устроительного предприятия, специалисты радовались, что начнется лесоустройство, они его ждали двадцать лет. Эту работу, конечно, все равно проведут, и, я надеюсь, в целом будет пересмот­рен проект противопожарного обустройства. Включая нормы обеспечения и финансирования.

Костанайцы радуются, что у них, наконец, появились системы видеонаблюдения, жаль, правда, что это произошло после того, как сгорел бор. В числе главных наших рекомендаций и для костанайских боров, и для «Семей орманы», и для Риддера – соз­дание смешанных насаждений.

– Что такое смешанный лес? Чем он может помочь?

– Это такие насаждения, когда рядом с хвойными породами растут лиственные – березы, осины, кустарники. Они являются наиболее устойчивыми к пожарам. Плюс необходимо разбивать насаждения на большие блоки и разграничивать их минерализованными полосами и лесополосами из лиственных пород.

Главная задача, когда возникает возгорание, сбить верховой пожар вниз. Там, где большие лиственные насаждения, огонь сам по себе падает, его легче загасить. Но я вот смотрю ситуа­цию, например, по Риддеру (в этом городе в 2021 году сгорело 300 гектаров соснового бора, и также район частной застройки. – Прим. авт.). Там очистили гарь, подготовили почву, этой весной начали засаживать. И при этом опять идет создание чисто сосновой монокультуры! Опять создаются условия для возможного следующего пожара.

Эти посадки подошли уже к самому поселку, несмотря на то что мы настойчиво рекомендовали увеличить защитную минерализованную полосу. Понятно, что людям нравится, когда лес начинается сразу за калиткой, но, с другой стороны, это чревато бедой. Как только молодняк поднимется, может снова возникнуть риск возгорания.

– Насколько я знаю, в резервате при искусственных посадках тоже используют только саженцы сосны. Что мешает высаживать, например, еще березу или осину?

– Во-первых, нет таких питомников. Если в естественных условиях береза прекрасно возобновляется, то вырастить ее путем искусственного посева очень сложно. Мы знаем практически все о том, как получить саженцы сосны, пихты, ели, но пока мало что умеем по лиственным породам. И нет специалистов.

Для засушливых условий резервата, возможно, подойдет ива-шелюга или краснотал. Создание защитных полос из ивы важно даже для того, чтобы препятствовать наступлению песка. В то же время она будет служить лесополосой.

Можно высаживать шелюгу, а под ее пологом будет идти сосна. От Бородулихи в сторону Семея хорошо видны такие ивы. Они высотой примерно пять метров и под ними – сосновые очаги. Через пятнадцать лет сосны вырастут, получится чистый бор.

Есть на территории «Семей орманы» также отдельные участки, где растет осина, наверное, можно стимулировать ее дальнейшее распространение. По восточноказахстанскому региону мы видим, что после пожаров первой восстанавливается как раз осина. Короче, нужны научные исследования и, наверное, это тема не одного года.

Очень сложно восстановить сто тысяч гектаров леса, потерянного в областях Костанайской и Абай. В ближайшие годы научные организации будут работать как раз над этим.

Беречь как драгоценность

– Обладают ли ленточные боры Прииртышья свойством самовосстановления?

– Есть участки с достаточной влажностью, например, в Бородулихинском районе они неплохо восстановились после пожаров 1990-х годов. Но это небольшой процент. В основном восстановление произошло за счет искусственных посадок. Если бы еще в ту пору начали создавать культуры, способствующие снижению верхового пожара, сегодня они сработали бы как защита.

– Андрей Александрович, Вы были одним из участников проекта «Сохранение лесов и увеличение лесистости территории республики», с его помощью в резервате начал действовать современный лесосеменной комплекс. Насколько с его появлением удалось решить больную проблему низкой приживаемости саженцев?

– Это был важный проект, поддержанный Глобальным экологическим фондом. Комплекс обеспечивает лесоучреждения посадочным материалом, в том числе с закрытой корневой сис­темой. Прекрасно, что его запус­тили.

Однако он начал действовать, не имея научных рекомендаций по тому, когда сажать, в какие сроки, в каком объеме. Там лесхозы молодцы, они сами опытным порядком начали пробовать и в осенний период, и в весенний. К 2026 году наш институт лесного хозяйства должен разработать технологии для резерватов «Семей орманы» и «Ертис орманы», хотя эта тема являлась актуальной еще десять лет назад, когда комплекс только запускали.

– На востоке респуб­лики третий год стоит жаркое, экстремально засушливое лето. Может, отныне это норма для казахстанской части Алтая?

– У нас проводилось исследование по влиянию климата на растения. Изучались годовые кольца, влияние пожаров. По лиственнице подтвердилась картина, что пожары происходят с периодичностью раз в 12–13 лет. Это связано с циклами солнечной активности. Мы, например, заранее делаем прогноз, что в 2028-м начнется следующий пик пожарной опасности. И он продлится по 2031 год. В этот период необходимо самое пристальное внимание нашим лесам, по максимуму.

Сейчас теоретически должен идти спад, но видите – мы его не замечаем, стоят очень высокие температуры. Если прежде цикличность прослеживалась четко, то сейчас этого нет. Теоретически со следующего года должен все-таки пойти четырехлетний спад высокой пожарной опасности.

– Насколько быстро после пожаров восстанавливаются восточноказахстанские леса?

– Наша темнохвойная черневая тайга благодаря природным условиям обладает стопроцент­ной способностью восстанавливаться. Сначала поднимаются березы, осины, затем под их пологом вырастают пихты.

Пусть процесс займет даже сто или двести лет, но темнохвойные леса восстановятся. А вот в ленточных борах Прииртышья все сложнее. Там выше критические температуры, ниже влажность. Этот бор надо беречь и защищать как бесценное природное сокровище!