Служба, без которой не обойтись

Дело жизни

В прошлом году оперативно-криминалистическая служба МВД РК отметила свое 100-летие. Будучи вспомогательной базой при расследовании тяжких и особо тяжких преступлений, она играет все большую и большую роль при их раскрытии. Казахстан – не исключение. Сегодня, к примеру, благодаря оперативно-криминалистической службе страны выясняются многие невидимые глазу обстоятельства, связанные с массовыми беспорядками в феврале текущего года в Кордайском районе Жамбылской области. Одним из тех, кто выезжал туда в составе бригады лучших специалистов, был старший криминалист оперативно-криминалистического управления департамента полиции города Алматы майор полиции Диас Алиаскар.

В нынешнем году он отмечает не совсем круглый юбилей – 15 лет службы в криминалис­тике. Попал Диас в эту сферу случайно, но эта работа стала делом жизни.

– Я окончил в 2005 году юридический факультет КазНУ имени аль-Фараби, – рассказывает специалист. – Руководство фирмы, куда я хотел устроиться, не решилось брать меня без стажа, несмотря на диплом с отличием и рекомендации. И тогда родители посоветовали мне... обратиться в полицию – вдруг есть вакансии. Так и вышло: пришел в Ауэзовское РОВД Алматы, а там как раз напряженка с криминалистами. Месяцев пять проходил стажировку, потом трехмесячное казарменное обучение, так и затянуло. В первые годы был влюблен в свою работу так, что готов был проводить на ней дни и ночи. Все дежурства были мои, меня не надо было уговаривать заменить кого-то в праздники или на выходных – с радостью соглашался.

– Что такое криминалист в современных условиях? – задаю вопрос.

– Мы – необходимая для следствия служба при раскрытии тяжких и особо тяжких прес­туплений. Говоря проще, криминалист – это незаинтересованное лицо, которое в местах происшествия обнаруживает, фиксирует и изымает невидимые глазу вещественные доказательства. Каждое преступление, в раскрытии которого мы участвуем, – для нас как первое, – улыбается Диас.

Говоря о ситуации в Кордае, криминалист не отрицает: это происшествие от всех предыдущих отличалось своей масш­табностью – в село Масанчи выехала бригада из восьми криминалистов алматинского департамента полиции. Работали криминалисты больше двух недель, и оно того стоило: удалось установить, какие машины были сожжены, обнаружить следы применения оружия, факты угона скота и многое другое, что поможет следствию составить полную картину произошедшего.

По словам криминалиста, казахстанская криминалистика не намного отстает от мировой: у отечественной службы есть все технические средства для изъятия следов на месте происшествия. Это одна из причин, по мнению Диаса, почему в криминалистику стали активно приходить молодые. Было бы желание учиться и совершенствоваться в своем деле, и ты освоишь эту интереснейшую профессию, которая дает ключ полиции к разгадке многих запутанных преступлений.

– Благодаря криминалистам можно, например, установить личность даже полностью обгоревшего трупа, – продолжает Диас. – Или вот, помню, пригнали к нам однажды автомашину, побывавшую уже в химчистке. Следователь подозревал, что именно на ней перевозили труп, но доказательств нет. Мы стали осматривать машину на микрообъекты, в частности на кровь. Загнали ее в темное помещение. Я провел опрыскивание блюстаром – химическим проявителем следов крови, и багажный отсек просто засветился от следов. Проявившиеся пятна крови совпали с кровью потерпевшего.

ДНК как улика

Начальник оперативно-криминалистического управления департамента полиции города Алматы полковник полиции Ернар Кулмуханбетов дополнил рассказ майора Диаса Алиаскара о криминалистической службе города.

– В Алматы, как одном из самых крупных городов Казахстана, подготовленными группами совершаются самые тяжкие прес­тупления, поэтому от качества проведенной нами работы многое зависит. Не знаю, к месту это будет или нет, но интенсивная работа идет только на пользу криминалистической службе города – мы постоянно совершенствуемся. Сегодня наши специалисты имеют допуски к проведению всех традиционных видов экспертиз: дактилоскопической, баллис­тической, трасологической, портретной, почерковедческой, технико-криминалистического исследования документов и исследования холодного оружия. Вспоминается такой случай. Несколько лет назад в Алматы стали происходить разбойные нападения на таксистов с пос­ледующим их убийством. Нам удалось установить личность преступника благодаря имеющейся у нас базе дактилоскопических данных, где на сегодня зарегистрировано около миллиона человек, – рассказывает полковник. – Мы пока, подчеркиваю – пока, не делаем только молекулярно-генетическую, или ДНК-экспертизу. Так как сейчас в департаменте полиции Алматы нет геномной лаборатории, нам приходится образцы, изъятые с места происшествия, направлять в оперативно-криминалистический департамент МВД для выделения ДНК и производства дальнейших генно-молекулярных экспертиз. Они в последние годы стали не просто применяться в качестве доказательной базы в судах: считается, что ДНК имеет самую высокую доказательную ценность при идентификации человека.

Есть правило Локара, швейцарского криминалиста, который еще в начале ХХ века сформулировал постулат о том, что преступник всегда оставляет биологические следы на мес­те преступления, даже если будет работать в перчатках. Это может быть пот, волос, чешуйка кожи, капелька крови... Получив по ним ДНК-профиль, можно сравнить его с образцом подозреваемого (если он есть) либо посмотреть в базе данных. Доказательная ценность в данном случае будет очень высокой. Даже отпечатки пальцев не столь надежны по сравнению с ДНК. Они, кстати, имеют отношение не только к человеку, но и к животным и растениям. Допустим, в разных частях Казахстана могут найти несколько партий конопли. Генетические анализы могут показать, что три партии идут от одного источника, а одна – от другого. Таким образом служба по борьбе с наркотиками узнает, что есть два канала поставки.

Криминологи знают, что примерно 10% населения любой страны имеют антисоциальное или криминогенное поведение. Говоря простым языком, склонны к преступности либо уже преступники. Поэтому, когда англичане, к примеру, говорят, что в их Национальной криминалистической базе имеется 7 млн образцов ДНК физических лиц и около 300 тыс. образцов с места преступления, это означает, что вся криминогенная часть популяции уже есть в базе данных. И если там с помощью ДНК раскрывается расследуе­мое в данный момент преступление, то автоматически оно влечет за собой раскрытие еще одного злодеяния. Дело в том, что преступник, если его не поймали в первый раз, чаще всего идет и на второе, и на третье дело. Следовательно, одно раскрытое по ДНК прес­тупление может раскрыть по ходу дела второе, принося тем самым бюджету существенную экономию денег, времени и людских ресурсов.

Еще одна очень важная функ­ция ДНК – приближение неотвратимости наказания. Прес­тупник знает: если образцы его ДНК будут найдены на месте одного преступления, а там его никто не видел, он может попасться совсем за другое преступление. То есть база данных ДНК несет в себе еще и сдерживающий фактор. И если из 10 человек один, подумав об этом, откажется от совершения преступления, преступность упадет на 10%.

– Я бы хотел пригласить в нашу профессию, на мой взгляд, одну из самых интересных и перспективных, молодых и талантливых людей, – продолжает Ернар Кулмуханбетов. – Сейчас при департаменте Алматы соз­дан криминалистический полигон, где мы обучаем молодых сотрудников тому, как нужно осматривать места происшествия. Хочу всех заверить: в криминалистику не попадешь по звонку от «агашки». Здесь надо иметь голову на плечах. Желательно, но не обязательно быть юристом, приветствуются люди, не просто имеющие в кармане дипломы физиков, химиков и биологов, а постоянно подтверждающие этот документ своей работой. Словом, чем выше и свежее знания, тем меньше в любимом городе будет нераскрытых преступ­лений.