В поисках утраченного

В начале 1990-х в Казахстан впервые были доставлены документы из дела Алихана Букейхана. Документы из архива КГБ СССР оказались на родине героя благодаря отважности и смекалке двух исследователей.

19 августа 1991 года двое молодых лингвистов из Казахстана Султан Хан Аккулы и Дихан Камзабекулы прибыли ранним поездом из Ленинграда в Москву. Днем ранее, когда они были в пути, в стране случился переворот, но они пока об этом не знали. По радио уже передавали про путч, звучал голос вице-президента СССР Геннадия Янаева, который говорил о создании ГКЧП. Но головы двух приезжих были заняты делами научными, поэтому они не обратили на это особого внимания.

Отправившись с вокзала прямиком в Ленинскую библиотеку, они обнаружили, что она закрыта. Делать нечего, поехали в Химки, где без труда заселились в общежитие Института культуры. Оставив там чемоданы, тут же вернулись в Москву.

На Красной площади было неспокойно. У Кремля собрался взволнованный народ, стояли танки, БТР и другая боевая техника, окружившая Кремль со всех сторон. Было шумно, гулко, тревожно.

Наши герои стали свидетелями сноса величественного памятника отцу-основателю и первому шефу карательного органа советской власти – ВЧК – Феликсу Дзержинскому (Железному Феликсу) перед центральным зданием КГБ СССР на Лубянке. Президента Страны Советов Михаила Горбачева не было в Моск­ве. Как утверждал тот же инициатор и глава ГКЧП Геннадий Янаев в своем радиообращении, Горбачев приболел и находился под домашним арестом в Форосе.

Вскоре, 21 августа 1991 года, спецборт № 1 доставил главу СССР в столицу живым и совершенно здоровым. Кадры, где с трапа самолета спускался Горбачев и его близкие, облетели весь мир. Там же он объявил о том, что своим указом снял с постов председателя КГБ СССР Владимира Крючкова, министров: внутренних дел – Бориса Пуго, обороны – Дмитрия Язова и ряд чиновников высокого ранга как инициаторов путча ГКЧП. Пост председателя самой могущественной в мире спецслужбы занял Вадим Бакатин, до этого дня занимавший пост министра строительства СССР.

Отчаянные

Человек на новой должности в первые дни, как правило, только входит в курс дела и не владеет полностью всей ситуацией. Вадим Бакатин на тот момент был чуть ли не первым гражданским лицом, назначенным на пост шефа КГБ. Этим и решили воспользоваться наши герои.

Главную роль в этой авантюрной затее сыграл Султан Хан Аккулы (на фото).

– Посоветовавшись с Диханом, мы решили, что туда пойду я, так как лучше владел русским языком и, наверное, был более бесшабашным, – смеется ученый.

Он пришел на Лубянку, тот самый знаменитый «дом на горке», но оказалось, что Центр общественной связи (ЦОС КГБ СССР) находится в другом здании на небольшой улице с левой стороны центрального офиса Лубянки (неформальное название КГБ). В «предбаннике» здания ЦОС КГБ письмо
приняли, предварительно занеся в журнал входящих документов данные доставщика (С. Аккулы), но еще попросили подождать.

– Присев на стул рядом с окошком для приема писем, я вдруг осознал, что нахожусь в здании ведомства, которое все годы существования СССР внушало в сердца миллионов страх и ужас. ВЧК, ОГПУ, НКВД, МГБ, КГБ – эти аббревиатуры давно и прочно стали синонимом боли, трагедий, горя, пыток и массовых репрессий. И покрылся холодным потом, мне стало просто страшно, даже успел смириться с мыслью, что могу не уйти, причем надолго. Но пути назад уже не было, – вспоминает Султан Хан Аккулы.

Причиной его тревоги был тот факт, что письмо о предоставлении документов из дела А. Н. Букейхана из Цент­рального архива КГБ СССР для научных целей, подписанное директором Института литературы и искусства им. М. О. Ауэзова НАН РК профессором Сериком Кирабаевым, было датировано 22 августа 1991 года. Вадим Бакатин был назначен на пост главы КГБ СССР 21 августа вечером, когда время в Алматы приближалось к полуночи, а письмо на имя нового председателя КГБ В. Бакатина было доставлено из Алматы в Моск­ву в 10 часов утра 22 августа. Такой оперативности мог­ли бы позавидовать даже сами чекис­ты. А доказать тот факт, что письмо состряпано не в Алматы, а в Моск­ве, подпись С. Кирабаева – подделка, не стоило выеденного яйца.

Вскоре его пригласил пройти с собой человек в штатском с короткой стрижкой – классический образ чекис­та. Не­удивительно, что в голове молниеносно возникла мысль: «Все!», и я молча последовал за ним по лестнице, ведущей вверх, не смея даже предположить ни о чем другом, кроме как «будь что будет...».

– Поднимаюсь по лестнице, а у самого поджилки трясутся, поскольку уже ясно представлял себе, что меня ведут на допрос, – говорит он.

Собрав всю волю в кулак, он старался не выдать свой внутренний страх, свое волнение. В руках у него было письмо-запрос, где черным по белому была изложена просьба выдать документы из архивного дела Алихана Букейхана. Запрос они написали сами на пустых бланках, которые предусмотрительно привезли с собой из Алматы. Забирая эти бланки из Казахстана, они, конечно, и думать не могли, что используют их для письма в КГБ. Взяли на всякий случай, чтобы был запас, ведь во время исследовательской работы часто требуют официальное отношение, запрос именно на бланках.

Длинный коридор, в приемной сидел офицер в звании майора. Увидев человека в штатском, он вскочил и козырнул.

– У себя?

– У себя.

Человек в штатском вошел в кабинет. Казахский ученый остался ждать. Через пару минут его пригласили войти.

Длинный стол в глубине слегка затемненного кабинета, чтобы дойти до него требовалось прошагать немало. С того конца навстречу вышел высокий мужчина, в котором он узнал Бакатина, поприветствовал крепким рукопожатием.

– Изучив Ваше письмо, согласно процедуре, мы решим, что можно Вам выдать, – сказал Вадим Бакатин.

Что же было в письме? Просьба передать все документы из дела лидера национально-освободительного движения, партии «Алаш», главы Республики Алаш Алихана Букейхана, который последний раз был арестован 26 июля 1937 года и до 27 сентября 1937 года содержался в Бутырке. При задержании были конфискованы его личные вещи, переписка, документы.

– И я просил передать нам всю его личную переписку, рукописи научных работ, фотографии, выдать любые другие документы, которые касались его жизни и которые есть в архиве, – рассказывает наш герой.

Как известно, в последние годы, живя в Москве под домашним арестом, Алихан Букейхан занимался наукой и оставил после себя обширный архив. К слову, часть работ была найдена Султан Ханом Аккулы позже в архивах Центральной научной библиотеки, Центрального государственного архива в Казахстане.

Направляясь в казенное учреждение, ученые договорились, что встретятся позже в Библиотеке имени Ленина – знаменитой Ленинке. Выйдя от Бакатина, он отправился туда, где его уже ждал Дихан, который не мог поверить, что задуманное удалось реализовать. Но первый шаг к реанимации вычеркнутых страниц национальной истории и восстановлению имени лидера «Алаш» был сделан. Причем очень смелый шаг.

К слову, тогда же в Москве произошел еще один случай, оставивший след в душе. В Ленинской библиотеке на полках свободно лежали изданные до и после революции сочинения деятелей «Алаш», те, что были под строжайшим запретом в Казахстане. Причем по 5–10 экземпляров каждой из книг. Увидев это, Султан Хан обратился к новому руководству библиотеки, назначенному сразу после путча и ГКЧП, с просьбой выдать им по паре книг.

– Ведь их у вас никто не читает, они написаны арабской графикой. Нам они нужны, – убеждал он их.

На следующее утро друзья снова пришли в библиотеку и увидели, что возле кабинета директора стояла толпа людей. Они были возбуждены, громко о чем-то переговаривались. Оказалось, что это были потомки репрессированных в прежние годы людей, которые сразу же после августовского путча пришли с требованием вернуть конфискованное у предков имущество.

В годы массовых репрессий, когда арестовывали людей, режим не только напрочь ломал судьбы людей, сажая в тюрьмы, лишал честного имени, но и отбирал имущество. Куда же девали весь скарб, который вывозили из домов и квартир осужденных?

По словам сотрудника КНБ Казахстана Василия Полуляха, предоставившего Султан Хану в 1995 году копии ряда других документов из дела А. Н. Букейхана, полученного из ЦА ФСК РФ, конфискованное как «улика» имущество обвиняе­мого, в данном случае А. Н. Букейхана, не фиксировалось. Все, что забирали – одежду, посуду, мебель, драгоценные украшения, подарки, книги, – попросту свозили в здание НКВД и выгружали. Оттуда каждый забирал себе что хотел.

…Через пару недель в рабочем кабинете Султан Хана раздался звонок. Звонили из КГБ Казахской ССР.

– Вы обращались с письмом в КГБ СССР?

Возвращение документов

...В почтовом отделении на улице Курмангазы согласно уведомлению Султан Хан Аккулы получил папку. В ней лежали драгоценные документы, каждая бумага – на вес золота, среди которых были ордер на арест, собственноручно заполненная А. Н. Букейханом анкета арестованного, протоколы допросов и единственного заседания суда печально известной «тройки» Военной коллегии Верховного суда СССР от 27 сентября 1937 года, решившего судьбу человека за какие-то 15 минут и приговорившего казахского национального лидера к высшей мере наказания через расстрел. Здесь была и справка об исполнении приговора 27 сентября – расстреле Алихана Букейхана, и фотокарточка, которая позже получила широкое распространение в Интернете.

Это были первые, но не последние документы, которые ученый, посвятивший 32 года исследованию жизненного пути национального героя Алихана Букейхана, извлек из тьмы архивов. Потом он обращался в КГБ Казахстана, в ФСК, ФСБ России через КНБ РК…

Огромный труд и большая исследовательская работа нашли отражение в 15-томном сборнике сочинений А. Н. Букейхана, в первых двухтомных монографиях на казахском, английском, украинском и русском языках под общим названием «Алихан Букейхан. Собиратель казахских земель» Султан Хана Аккулы. Благодаря стараниям исследователя народ узнал практически все этапы жизни своего национального героя, лидера нации, лидера партии «Алаш», главы Республики Алаш Алихана Букейхана. Факты, скрытые под толщей архивной пыли, перестали быть тайной, позволив народу узнать больше о выдающемся сыне степей, до последнего вздоха служившего нацио­нальным интересам своего народа.

И слова Алихана Букейхана, сказанные им, стали крылатыми, ушли в народ: «Пока жив, не перестану служить казахам» («Тірі болсам, қазаққа қызмет қылмай қоймаймын»), «Халыққа қызмет ету білімнен емес мінезден» и другие его высказывания.

Годы репрессий являются самыми кровавыми и сложными в летописи нашего народа. Подчеркнем, что Казахстан больше, чем все остальные союз­ные республики СССР, пострадал от массовых репрессий и искусственно организованного голода 1928–1933 годов, потеряв более 70% населения. Была искалечена, истреблена интеллигенция, раздавлен генофонд нации и прервана преемственность поколений.